Катарсис

      Кларисса почувствовала дом прежде, чем увидела его. А когда подошла к нему с задней стороны, выйдя из-за деревьев, упала на колени у кустов с розами. Лямки от рюкзака оставили кровяные полоски и легкое посинение на плечах, но теперь она, наконец, могла скинуть ношу. Ее пальцы зарылись в землю. Ее кожа была в царапинах, да и сама Кларисса выглядела так, будто не видела цивилизации неделю. Она тяжело задышала и вдруг рассмеялась. Ночью, среди леса и скал в местах человеческого отчуждения ее смех прорвал полотно природной гармонии. Тишина была нарушена. Кларисса не узнала своего смеха, она лишь посмотрела на свои руки, которые все были в земле и красной пыли. Ее одежда перепачкалась, на майке зияло отверстие, а сквозь него была видна ее смуглая загорелая кожа. Возможно, она зацепилась о ветку, пока бежала. И не заметила этого.       Почти два года прошло с того момента, как ее жизнь начала течь в нормальном русле. Почти два года разделяли ее настоящее состояние и состояние той Клариссы, которая пряталась в глубинах ее сознания. Грань между ними была похожа на разрыв, и теперь этот разрыв вдруг сократился. Два года потребовалось на то, чтобы эту грань принять, научиться жить с ней, сосуществовать. И всего один день ушел на то, чтобы этот разрыв вдруг стал не больше метра, напомнив ей о том, что прошлое, как от него ни беги, не исчезнет.       Далеко над озером послышались крики уток. Кларисса обернулась на звук, но ничего не увидела. Лишь над темной водной гладью неслись невесомые огни плывущих лодок. Дальний берег замерцал светом. Свет этот был на другой стороне озера, но вода впитывала его, поглощала и искрящейся дорожкой приносила к Клариссе. Этот самый свет в воде касался бревен причала с привязанной к нему лодкой. Все дышало спокойствием и гармонией. Природа дышала. Духота осталась позади. Ее впитали в себя деревья, мох и скалы. От внезапно поднявшегося ветра зашелестели розы. И Клариссе на мгновение показалось, что за шелестом их листьев она расслышала чей-то шепот. Он на мгновение задержался в кустах, а затем исчез, ускользнув в деревья. Она обернулась и окинула взглядом высокие ветви и дальние кусты. Ветер исчез, и все замерло. Все было тихо. Даже насекомые попрятались.       В десяти футах от нее возвышался над землей металлический столбик с небольшим краником на самой верхушке. Словно змея, на земле лежал скрючившийся поливочный шланг. Его конец уходил в розовые кусты. Кларисса поднялась с земли и подошла к этому столбику, чувствуя, как боль вспышками появляется во всей спине. Она подтянула к себе шланг и повернула краник. Сначала оттуда полилась желтая вода, но постепенно она светлела, становясь все прозрачнее. Земля под ее ногами намокала. Когда вода полностью очистилась, Кларисса поднесла к своему лицу конец шланга и окатила себя холодным потоком. Леденящие струи побежали по ее шее, плечам и спине, заливая летнюю майку. Ее тонкая ткань тут же намокла и прилипла к коже. Со стороны Кларисса наверняка выглядела, как одна из девиц с платных автомоек, где машины мылись за деньги раздетыми девушками. Такие мероприятия всегда срывали неплохие куши, и она сейчас такой куш сорвала. Облегчение захлестнуло ее. И сейчас, стоя под ледяным потоком жаркой августовской ночью, Кларисса понимала, что все-таки вода приносила больше спокойствия, чем лес.       А лес шумел от внезапного ветра, молчал под канадским небом, брошенным над землей. Оно стало черным, и звезды глядели на Клариссу, пронзая ее своим сиянием. Луна пряталась в ветвях деревьев, и в этом серебристом свете лес вдруг растворился. Растворилось озеро, небо, звезды и сама Кларисса. Растворилось время. Осталась лишь материя. Бесцветная, бесформенная и безликая.

***

      В сумраке материя вновь приобретала формы. И сквозь эти новые формы за безликой Клэрис Старлинг, бывшим спецагентом ФБР, следили горящие красным глаза Ганнибала Лектера. Их красный свет пронзал Клариссу так же, как серебро луны пронзало ее кожу. Она поменялась с их последней встречи. Снова. Ганнибал вновь воочию наблюдал за тысячной версией Клариссы Старлинг. Ее тело преобразилось. На плече, прямо над левой лопаткой, тянулся белый шрам от рваной раны. Видимо, Джек Крофорд не так уж и заботился о ней. Бедная Клэрис. Джеки оказался не вашим папочкой. Лектер уперся ногами в живую лестницу из веток и корней дерева.       Он забрался на два склоненных друг к другу дерева, которые вместе образовали нечто вроде живого природного грота. И не камни окружали Ганнибала. Над его головой ветви образовали фасад, создав прекрасное прикрытие. Отсюда ему открывался замечательный обзор на ее задний дворик. К тому же, были видны окна второго этажа и ее спальня.       Сегодняшний день был очень полезен, ведь он смог проникнуть в ее мир. Его понимание новой Клариссы стало шире, когда он ступил в ее дом и обошел его. В целом не было вещей, за которые можно было зацепиться. Но Ганнибал Лектер всегда умел замечать детали. Так, как только он открыл дверь при помощи отмычки, в глаза ему бросилось ее оружие. Это было двуствольное ружье двенадцатого калибра. Лектер приложил его к плечу и тут же опустил. Оно ему было не по руке, а вот ей бы подошло в самый раз. Когда он нажал на курок, послышалось дребезжание. Им давно не пользовались. Возможно, пару месяцев. Даже не заряжено. Оно точно не для самозащиты. Клэрис нашла себе новое увлечение. Лектер ухмыльнулся, когда мысль вспышкой пронеслась в его голове. Она охотится. Интересно. Куда же ягнята подевались? Скучаете по работе, Кларисса, вам ее не хватает, - размышлял он, прислоняя ружье обратно к стенке, как оно и было раньше.       Столовая была просторной, узким коридором соединенной с кухней. Ганнибал Лектер прошел эту комнату. Она была пустой, но стол на мгновение привлек его внимание. Он сразу же обратил внимание на сосуд из муранского стекла. Это была ваза, сделанная венецианскими мастерами. Вещь была дорогая и смотрелась излишне вычурно на фоне той простоты, с которой был оформлен дом.       В его голове замелькали картинки многолетней давности. Его вдруг бросило обратно в Балтимор. Вокруг сдвинулись стены, запахло сыростью и щебенкой. Послышалось ворчание Барни и звон ключей в конце коридора. Ганнибал Лектер весь притворился в слух. Ему сказали, что придет женщина из ФБР. Чилтон ради такого даже сам спустился в подвалы. Он делал это редко, но всегда за одним: для его нового опыта не хватало крысы.       Стук каблуков. Легкая поступь. Она шла медленно, но походка ее была уверенной. Шаги Фредерика рядом с ней были похожи на шаги огромного медведя, который был неповоротлив, к тому же. Его когти иногда царапали больничный камень, он любил приходить в подвалы сам. Он ненавидел ФБР, а оно обращалось к нему часто. И именно Ганнибал был причиной. Ценнейшая из его жертв. Из его подвальных крыс.       Послышался голос Чилтона и ее краткий ответ. От первого его скривило, второй же понравился. Ганнибал поднялся с кушетки и встал у дальней стены, коридорный свет до которой не доходил. Когда Кларисса появилась перед ним, он не поверил, что эта девчонка способна и волос с чьей-нибудь головы сбить, не то, что прислуживать поведенческому отделу. В ее движениях был полнейший автоматизм, да и в вопросах, которые были заучены ею накануне вечером. Он открыто насмехнулся над ней, когда она попыталась всучить ему анкету от Крофорда. Ее одежда была безвкусной, и слова были безвкусными. Ему нравилось играть с ней. И Кларисса Старлинг была достаточно умна, чтобы разглядеть эту игру, чтобы постоянно уступать в ней. За ее глупостью и наивностью скрывался ум. Даже гениальность. Но эту гениальность некому было разглядеть. Наверняка, Джек постоянно сбивал ее, тыча в совершенно другом направлении. Но он, Лектер, мог бы это исправить. Он бы мог указать ей верный путь. А потом насладиться исходом. Ведь никогда заранее не знаешь, к чему приведут такие манипуляции. Для Клариссы Старлинг слишком важен успех в этом деле. Этот успех обеспечил бы ей дальнейшее продвижение по службе. А может, здесь была и другая, более важная причина? Ганнибал не знал, но собирался выяснить это. Его игра обещала быть долгой и предполагала ставки.       Глаза Клариссы уже тогда слишком сильно били по окружающим. Они были контрастом к ее манерной речи. Они были похожи на две бусины с толстого родительского ожерелья, которое однажды порвалось. Как сумочка выделялась на фоне ее одежды, так и ее глаза выделялись на фоне той оболочки, которую Кларисса приняла. Она была сделана из податливого вещества, на которое только нажми, и останется след. Ганнибалу хотелось оставить такой след. Интересно, каково было бы сжимать ее горло? Слышать ее хрипы? В ее взгляде не было того отвращения, с которым на него смотрели Чилтон, Крофорд и персонал лечебницы. В них был азарт, любопытство, интерес. И страх.       Лектер открыл глаза. Из дальних окон пробивался свет. Комнатка была небольшая, и по ночам освещалась настенными лампами. Предметы наверняка отбрасывали большие тени по ночам.       Цветное стекло муранского сосуда преломляло свет и бросало его на деревянную поверхность стола. Свою сущность Кларисса прятала в подобном сосуде. Ей нравилась красота, но она к ней не привыкла. Она привыкла к простоте и тихой гармонии. И спустя столько лет она до сих пор жила в безвкусной обстановке и в безвкусном окружении, где эта ваза смотрелась дико. В ней засохли розы. В Клэрис Старлинг до сих пор был заложен тот потенциал, который Ганнибал разглядел много лет назад. Он был не реализован, скрыт от чужих глаз и от ее собственных. Он был спрятан. Где-то на подкорке. В темной комнате, куда не было доступа даже ее отцу.       Кухня была маленькой. Но она резко отличалась от той, которую Кларисса когда-то делила с Мэпп. Все было упорядоченно, вся утварь была разложена так, чтобы в нужный момент оказаться под рукой. Кларисса проводила здесь много времени, намного больше, чем раньше. В ее холодильнике не оказалось нездоровой пищи. Когда Ганнибал открыл дверцу, он увидел овощи, мясо и рыбу. Никаких полуфабрикатов, никаких газировок. Эта кухня резко отличалась от той, в которую он зашел два года назад в ее с Мэпп доме. Интересно, что заставило Клариссу пересмотреть свои приоритеты? Она серьезно занялась своим питанием. Что это? Новое увлечение? Нет. Ганнибал покинул кухню и прошел через столовую. Тут было что-то большее. Для нее это было важно. Это было похоже на реализацию какого-то давнего плана из той категории планов, которые всегда оставались под вопросом. Клэрис Старлинг два года назад наверняка не думала о новой кухне. Или же думала, но как о чем-то недосягаемом. О чем-то, что можно отложить на потом. Видимо, потом наступило скорее, чем вы того ожидали, Кларисса.       В спальне Лектер ничего не нашел, да и в ванной тоже. Никакой характерной атрибутики, никаких фото альбомов. Бродя по комнатам, Ганнибал запоминал запахи дома. Они были смесью продуктов, какого-то крема, скорее всего, лавандового, и самой Клариссы. Аромат Клариссы его интересовал больше всего. Лектер отметал в сторону чужеродные запахи с улицы, запахи трав и леса, птиц. Ему был интересен лишь ее. Сама структура запаха завлекала его.       На стуле лежала блузка из хлопка, которую Кларисса носила на работу и еще не успела постирать. Материал был довольно грубым, но запах он сохранил просто отлично. Ганнибал взял одежду в руки и поднес к лицу. На сгибах рук и у шеи чувствовался запах потовых выделений. В том месте, где были подвернуты рукава, он ощутил запах мужчины. Многие женатые мужчины пользовались духами «Polo» от Ralph Lauren. Так, и Стефан Моррис каждое утро разбрызгивал их себе на одежду. Ганнибал запомнил этот запах, когда заходил в то кафе, где работала Клэрис. Он перевернул блузку и провел языком в том месте, где ткань загибалась, прикрывая грудь Клариссы. Ощущения были неполными. Одежда носила в себе остатки запаха, но не сам запах. Лектер повесил вещь обратно на стул и отвернулся от нее. Возможно, однажды это будет не блузка.       На прикроватной тумбочке спальни стояла рамка, в которую было вставлено старое потертое фото. На этом фото были Кларисса и Арделия только-только закончившие академию. Улыбающиеся и воодушевленные, они еще не знали, что их ждет. Ганнибал взял в руки рамку. Та Кларисса, которую он встретил здесь, в канадской глуши, была далека от той прежней Клариссы, которая сейчас смотрела на него. Между ними был какой-то раскол, видимый и ощутимый.       В гостиной он обратил внимание на телефон, стоящий на столике у камина. Красная лампочка на панели мигала, возвещая об оставленном сообщении. Лектер подошел к столику и нажал на кнопку. Послышалось шипение. Ганнибал взял со стола небольшую чугунную статуэтку, изображающую какого-то древнего божка, и стал вертеть ее в руках. Из динамиков раздался голос:       - Мария, это Крис...       Мария? Интересно... новая жизнь, новое имя, Кларисса? Звонивший - мужчина. Лет тридцать, не больше. Лектер скривился. Такое бесцеремонное приветствие не понравилось ему. Он перестал крутить статуэтку и так и замер с ней в руках.       - Знаю, нужно было позвонить раньше. У фуры по дороге оторвало колесо. Какая-то хрень произошла и...       Они с Клариссой не были знакомы, это было понятно по той неловкости, с которой он говорил. Парня явно не учили манерам. Лектер поставил статуэтку обратно на столик и свел руки за спиной. Когда он дослушал, на его лице появилась не то улыбка, не то оскал. И кто же этот парень, Кларисса? Игра обещает быть интересной.       Когда он вышел во двор, на него оскалилась собака. Это была превосходная сука породы Бигль Харриер с черными глазами и острыми зубами. Она пролаяла пару раз, но отсутствие в воре страха смутило ее. Собака попятилась на крыльце и склонила голову то в одну, то в другую сторону. Как-то заворчала и улеглась у двери, уткнувшись носом в лапы. Красные огоньки заплясали в ее глазах и исчезли с шуршанием шагов по дорожке.       Деревья зашумели от ветра, и ветки над Ганнибалом тоже зашумели. Кларисса стояла на коленях в земле у кустов, ее майка была порвана. Да и сам вид был такой, будто сам дьявол гнал ее пару миль без остановок. Первым его порывом было спуститься к ней, но Лектер удержался от этого. Слишком рано. Сейчас его появление будет слишком неуместным. Что-то произошло. Там. В лесу. Он не жалел о своем решении остаться. Ему не нужно было ходить за ней. Скорее всего, для нее лес был обителью гармонии и пустоты. В этой пустоте ей нужно быть одной. Иначе и этот лес, и это озеро сломят ее. Эти места, как и эта кухня, и это ружье, значили для Клариссы больше, чем она сама могла себе представить. Ни он, ни кто-либо другой не смогли бы понять ее выбора, этого места, в котором она затерялась. В лапах туй ее домик был лишь щепкой, брошенной на карту. Здесь ФБР никогда бы не нашло ее. И он бы не нашел.       Еще никогда судьба так не благоволила ему. Его поездка в Манитобу преобразилась, когда в его жизни вновь зазвучало имя Клариссы Старлинг. Ганнибал Лектер считал, что без игр скучно жить. Так, почему бы не сыграть в игру, Кларисса? Снова. Но стоит ли эта игра таких усилий? Способность этой женщины претерпевать изменения раздражала Лектера. Она была под его влиянием однажды, но стерпела его. Или же это видимое? А что же тогда внутри? Под толстым стеклом из смеси амальгамы? Испуганная девочка, бегущая от человека с ножом, или же лесная воительница? Веревки не способны удержать Клариссу, если она сама не пожелает быть в них. Но это и не нужно. В этот раз им на пятки не наступает ФБР, за углом их не поджидают ни Крофорд, ни Чилтон, никто другой. У него есть то, чего не было тогда. Время. Теперь можно будет сделать все лучше.       Ганнибал рукой уперся в кору туи. Ему было необходимо продумать план, исходя из того, что он знал о ней. Учесть каждую деталь, каждую мелочь. Он по-другому и не мог. Кларисса Старлинг не станет убегать. Слишком шатко ее нынешнее положение, не подкрепленное полицейским значком. Это место для нее подобие дома. Этот лес и это озеро принадлежат той пустоте, частью которой она давно стала. Но Ганнибал Лектер готов быть здесь, если Клэрис Старлинг ему позволит.       Она окатила себя водой, и эта вода смыла с нее остатки дня, с рук грязь, с кожи пыль. Ни у нее, ни у Ганнибала не было контуров. Эта ночь полностью их стерла. Когда не оставалось ничего, материя – вот, что продолжало существовать. Без цвета, без лица и без формы. Мировая материя, пространственная. Они все были из нее. И Кларисса, и Ганнибал, и лес, и озеро, и горы.       Лектер оскалился и прикрыл глаза. Такая прозаичность из глубин его подсознания доставала давно позабытые стихи Уайлда:

Розы алы в ногах, в платье долгом, Розы в золоте рыжих волос. На груди, под тугим шелком, Два пунцовых бутона роз.

      Глаза Лектера замерцали пунцовым светом в ночной темноте. Ганнибала бы непременно охватил саспенс, если бы он нашел в себе силы направить эти красные огоньки на себя. Внутрь. Туда, где в закрытых комнатах его дворца пряталась Миша. Туда, где голоса жертв звучали громче Баха и пели ему в унисон.       Кларисса.       Ганнибал прошептал ее имя. Внезапный ветер донес до него ее запах. Кларисса повернулась, вглядываясь в лес. Воздушный поток взметнул ее волосы. От нее пахло кровью. Этот запах был не сильным, но ощутимым. Рана, если и была, то несерьезная. А еще пахло лесом, горными водами и животным больших размеров. Неужели вступили в схватку, Кларисса? Так кто ты теперь?       Рыжие волосы Клариссы горели на фоне роз, в кустах которых она сидела. Да и вся она горела. Только не сгорала, как спичка. А тлела, как тлеют угли после яркого огня. Ганнибал Лектер связал ее с кошкой, еще при первой их встрече, и при последней. И сейчас эта кошка принадлежала луне и розам, лесу, озеру. Она завернулась в эту пустоту, как дети заворачиваются по ночам в одеяло. У Ганнибала не было такого одеяла. Он был один в своей собственной тюрьме, которую называл дворцом.