Катарсис

7-8 главы - Их нежит небо, Или травит ад? «Божественная комедия» Данте Алигьери

      Ганнибал ждал Клариссу. Он заметил ее фигуру еще до того, как та приблизилась к церкви. Он стоял за одной из открытых церковных дверей, поэтому она не могла видеть его. На ней было синее ситцевое платье чуть выше колена, темные туфли-лодочки и груз размышлений. Да, ее лицо было задумчивым, Кларисса смотрелась весьма заурядно в этой среде. Пожалуй, Канада с ее лесами была не так уж и плоха. Ветви не скрывали сути, они ее стирали, царапали и рвали. Меняли. Преображали? Нет, скорее искажали. Надежно прятали от посторонних глаз. Но только не от его.       Она появилась у дальних зданий в конце улицы и стала спускаться к серой постройке. От местной заправки тянуло бензином и другими резкими запахами. Ветер разносил их по округе, портя утро. Когда он в очередной раз налетел на нее, Кларисса поправила свои взметнувшиеся с плеч волосы и шла дальше, уже придерживая их одной рукой. Ее сегодняшняя простота и естественность еще надолго останутся запечатленными в его дворце. Солнце играло с ней, казалось, будто оно опустилось ей на плечи. Однако все ее движения оставались механическими. Она оборачивалась на проезжающие автомобили и прохожих, ее глаза так и блуждали в бесконечном поиске. Ей был важен контроль над ситуацией, над собой, над… ним? Если бы это было возможно, конечно. Да, перемены не добрались так глубоко. Или все-таки добрались? С ней все же не было оружия. Он так думал.       Кларисса не стала собирать волосы. Она оставила их распущенными и теперь сжала в кулаке. Она спускалась к серым стенам, которые окружал черный витой заборчик. Несколько клумб стояло прямо у дороги, но цветы в них увяли, а листья пожелтели. Проходя мимо них, Кларисса поняла, что замерзла. Хоть воздух и был раскален, ей вдруг стало неуютно. Она остановилась у заборчика, положив руку на один из чугунных цветков, проведя по нему пальцем. Солнце согрело его, но жизнью не наполнило. Глядя на темные чугунные сплавы, которым придали форму, она мечтала, чтобы из ее фигуры слепили статую и оставили на этой дороге, мрачную и тяжелую, но свободную от людского фатума.       Мощеная дорожка вела ко входу в церковь, массивные двери были распахнуты. Теперь она его заметила. Сколько же всего пронеслось в ее голове, прежде чем Кларисса сделала шаг, который оставил забор и улицу позади. Она замерла, спрятала свои эмоции, свой холод, свой страх. Она спряталась, заперлась в одной из многочисленных комнат, обняв маленькую девочку, которую там нашла. Ее лицо замерло, рука отпустила волосы. И они взметнулись, добавляя динамичности ее окаменевшему телу. Кларисса вытянулась, как струна, как хищник, готовый ко всему. Образ Лектера из дуального мира теперь стоял перед ней, покинувший невидимую форму, ставший мешком с кровью. Она усмехнулась такой иронии. Ведь мешком с кровью скорее была она.       Лектер стоял у массивной двери, которая теперь перестала его скрывать. Он как всегда выжидал. В его руках мерцал огонек сигареты, дым, который он выпускал, не рассеивался, создавая вокруг него серую завесу. Когда она появилась у распахнутых ворот, он бросил окурок в траву. Красный сигаретный огонек тут же погас, коснувшись земли. Когда их взгляды пересеклись – впервые спустя столько лет – манящий колющий свет его глаз тоже на мгновение потух. Да, это было похоже на короткое замыкание. Вот оно – сияние, некогда рассеивавшее мрак лечебницы, теперь вновь засияло перед ним.       Он усмехнулся. Нет, это не та Кларисса, которая меньше суток назад выбежала из леса. Она не была потерянной. Скорее… подготовленной. И собранной. Что ж, Кларисса, похоже, теперь ваше тело более подвержено контролю? Она все стояла у края дорожки. Мгновение затягивалось. В какую сторону вас толкнут ваши мысли на этот раз, крошка Старлинг?       Это был тот выбор, о котором он говорил в письме. Ее выбор. Ганнибал позволил себе бросить ей вызов, а она позволила себе его принять. Что скрывалось за ее страхом? Точно не больший страх. Теперь он это знал наверняка. Да, нечто необъяснимое подтолкнуло ее к этому. Нечто, чего он не видел в агенте Старлинг, но что увидел сейчас.       Она шагнула вперед. Грация наравне с автоматизмом отразилась в этом шаге. Грация, рожденная здесь, не под влиянием Джека, а под тяжестью пустоты, свободы и одиночества. Он снова вспомнил каменного льва. Ганнибалу Лектору окаменевшая Кларисса Старлинг напоминала греческую нимфу или же богиню, чей образ должен быть высечен в мраморе какого-нибудь храма, отдельного от его собственного. Он бы смог приходить туда и любоваться ею. Нестареющим и вечно живущим мрамором. И вечно холодным. Он бы любовался ею постоянно. А не только тогда, когда судьба вновь бросает их вместе. Здесь. В Манитобе, крае тысячи озёр и тысячной версии Клариссы. Кто же ты на этот раз? Провинциалка? Охотница? Воин? Или же невидимка. Без определенных краев и контуров. Такая же бесформенная, как и он.       Он заложил за спину руки и вместе с ней сделал шаг вперед. Осторожно, следя за ее реакцией. Нет, Кларисса больше не отступала. Она шагала ему навстречу, не отдаляясь, как это было тогда давно, в Мемфисе. Не отскакивая назад. Она плыла вперед, все ближе и ближе. Он остановился, когда между ними оставалось не больше двух метров. Все же стоило сохранять дистанцию, пока он до конца не поймет их нынешнее отношение друг к другу. Кларисса не была настроена враждебно, отнюдь. Она выглядела смелой, ее внимание было полностью сконцентрировано на нем. И все же, когда ветер вновь взметнул ее волосы, прихватив с собой и полы платья, Ганнибалу на мгновение показалось, что у нее на бедре заблестело острие ножа. Да, всему виной была игра света. Сталь слишком сильно притягивала солнечные лучи. Нет, она не боялась, скорее предупреждала. Она проверяла, раздумывала, придется ли применить свои прошлые навыки, если вдруг что-то пойдет не так.       Но Ганнибал Лектер не позволит, чтобы что-то пошло не так. Только не путем ее или его собственного самопожертвования.       Кончиком языка он коснулся верхней губы, а затем немного склонил голову. Последовавшая улыбка в купе с огнем, блеснувшим в его глазах, показалась ей оскалом:       - Ну, здравствуй, Кларисса.       Мысленно Кларисса еще сильнее прижала к себе маленькую девочку, в чьей комнате она пряталась. Спрятала и ее в своих объятиях, надеясь, в такой силе найти успокоение. Ребенок тянул к ней свои руки. У ребенка были ее глаза, у ребенка было ее детское платье. Клариссе не повезло. Еще никогда ее имя не звучало лучше, чем сейчас, в его исполнении. Он произносил его так, потому что ему нравилось управлять? Внушать? Вытягивать старые нити и сплетать из них узелки, все новые и новые, целое скопище узелков.       - Здравствуйте, доктор.       Ее голос так и зазвенел и унесся вместе с ветром, затерявшись в листве одиноких деревьев, посаженных здесь совершенно не к месту, как думал сам Лектер. Но такое сочетание простоты и некого фарса, с какими она произнесла слова приветствия, вдруг обнаружили в ней ту самую трагедию, которую он успел заметить. Нечто крохотное и едва заметное, похороненное глубоко под грузом ее мыслей. Возможно, она и сама не знала, что это было. Возможно, знала, но прятала. Глубоко туда, куда бы не заглянул даже ее отец. Интересно, а он смог бы?..       Кларисса согнула руки в локтях и сцепила их в замок чуть ниже груди. Дурной знак, - подумал Лектер, не отводя от нее взгляд.       - Не ожидал, что ты придешь, - его маняще-мягкий голос действовал дурно на Клариссу. Благо, необъяснимые и пугающие чувства заглушались воспоминаниями. Кровавой резней, допросами, снимками и Полом, чей мозг уже никогда не восстановится после утраты им части лобной доли. Кларисса вдруг поняла, и она не восстановится. Хоть лобную долю и не теряла.       - Не ожидала, что позовете, - произнесла она и тут же исправилась, - точнее, что придете сюда, что будете здесь. Мир тесен, как оказалось.       Она замолчала, понимая, что продолжать не нужно. Он и так все понял. Ганнибал и сам до конца не осознал, как смог оказаться с ней в одном месте спустя столько лет, спустя столько жертв. Он заметил, что в ее словах было полно подводных камней. Опасно было бы натолкнуться на один из них.       - Вы правы, Кларисса, - сказал он мягко, пытаясь угадать природу ее мыслей, пытаясь прочесть их, что было практически невозможно и почти бесполезно, - мир не просто тесен, это коробка, а люди в ней, как крысы. Чуть что, готовы перегрызть друг другу глотки.       - Слишком смелое сравнение.       - Считаете его неправильным? Многие как раз соответствуют своей природе.       - Не думаю, что вы крыса, доктор.       - Да, и кто же я тогда?..       Мимо них вдруг прошла группа людей. Несколько пожилых дам и паренек лет двадцати, который, проходя мимо Клариссы, уставился на ее оголенные ноги. Ветер гулял не только в волосах, но еще и под платьем. Ему особенно понравилось, как в мгновение налетевшего вихря перед ним открылась часть ее бедра. Он вдруг задержался около них, выпустив руку старушонки, которую вел, из своих рук, но затем, взглянув на мужчину, который стоял рядом, вдруг скривился и зашагал прочь, стараясь как можно скорее скрыться в церкви. Женщины несколько раз окрикнули его, прежде чем вместе с остальными зайти в здание.       Кларисса усмехнулась:       - Все еще пугаете людей, доктор Лектер?       - А как же иначе, Кларисса, каждый человек должен помнить о свойственных ему хороших манерах. – На последних двух словах он сделал особенный акцент и заметил, как ее рука вдруг потянулась к ноге, но затем дернулась, возвращаясь в привычный замок. Ц-ц-ц, нехорошо, Кларисса, а как же манеры?       - Думаю, если долго тут стоять, это привлечет больше нежелательного внимания, - вдруг заметил Лектер. – Можно прогуляться по внутреннему дворику, - он указал на дорожку, огибающую здание и ведущую за деревья.       Кларисса была согласна с его замечанием. Она нехотя кивнула головой, осознавая, что так они будут сильнее скрыты от людей, а значит, возможность риска возрастает. Ей вдруг может понадобиться нож. Она понимала, у нее нет никаких шансов одолеть Лектера без него. Он превосходил ее по всем параметрам. Нож же, хоть и был небольшим, но казался ей действенным в его отношении. Такие мысли не приносили достаточно успокоения. Гораздо большее дарил образ ребенка в ее голове. Девочки, спрятавшейся в ее руках и замолчавшей. Кларисса вдруг осознала, что с той самой ночи в лесу она больше не кричала. Она расцепила замок и неосознанно обхватила себя руками.       Лектер внимательно следил за ней. Да, Кларисса Старлинг переросла саму себя. Физическое состояние ее теперь занимало намного меньше, чем внутреннее. Продолжала ли она обходить многие темы стороной? Ему хотелось это знать.       Сейчас между ними сохранялась дистанция, но дорожка обещала ее сократить. В ширину она была всего два метра, а значит, Клариссе на время придется отказаться от своих страхов, если таковые были.       Когда они ступили на нее, он не заметил, какой дискомфорт это ей принесло. Ее внимание все еще полностью было сконцентрировано на нем. Однако на ее лице не отразилась и доля беспокойства. Возможно, теперь, чтобы вас испугать, нужно сделать нечто более радикальное, Кларисса?       Прошла минута, прежде чем она остановилась и оглянулась, бросив взгляд на церковь. Кларисса сделала это внезапно, и Ганнибал сделал еще несколько шагов вперед, прежде чем развернуться. Между ними вновь повисли тишина и дистанция. Его мысли о том, какого рода безопасность ее волнует, прервались.       - Мы пойдем туда? – она прикусила губу, с досадой глядя на церковь и открытые двери.       - Это совершенно не обязательно.       Ганнибал старательно подбирал слова. Бусины на лице Клариссы все искрились, изредка потухая, придавая ей схожесть с куклой, с Мишей. Эта самая схожесть его отвлекала и сбивала. Но своего равновесия он не терял. Да, он балансировал по краю, склоняя чаши своих весов то в одну сторону, то в другую, и сейчас один шаг склонил их в пользу Клариссы. Ее вдруг озарило:       - Вы смеетесь надо мной? Жизнь провинциалки, церковь по воскресеньям и покаяние перед богом за все совершенные мною грехи? Не хватает только мужа с детьми.       - Это поправимо, Кларисса.       Его голос обволакивал ее, унося прочь, в третий мир, отличный от этого и от того, что она не хотела покидать. Ганнибал сверкал глазами, держа руки перед собой, будто готовясь к чему-то. Были ли его слова намеком или простым наблюдением? Он не объяснил и не станет. Пусть поймет так, как поймет. Следующие свои слова Кларисса буквально плюнула в воздух:       - Где был бог, когда убивали моего отца? Где он был, когда мою мать трахнули и бросили у ее же квартиры? Где в этот момент был бог?       - Он был там, Кларисса, поверьте мне, - он сделал шаг навстречу, но она отстранилась, приняла боевую стойку, выставив руки вперед, отведя одну ногу назад. Он усмехнулся. Она не позволит жалеть себя, никому, особенно ему, - экзальтация – вот, что он чувствует, когда убивает; создавать ему надоело, жизнь и биение сердца не пьянит так, как пьянят противоположные им смерть и кровь.       Она в ужасе отшатнулась, потеряв тот контроль и силу, которые в себе копила. Руками дотронулась до лица, прикрыв ими нос и рот, как будто в воздухе смердело чем-то, кроме бензина и гари. Как будто вокруг разлилась кровь, кровь ее матери и кровь ее отца. Она не плакала, отнюдь. Лишь снова вспомнила, кто такой Ганнибал Лектер и кем была Кларисса Старлинг.       Лектер с полнейшим вниманием следил за ней. Да, он только что затронул глубокую для нее тему. Как и тогда давно, в стенах лечебницы, а затем и у Пола, он напоминал ей, что умершие есть умершие, незачем дергать их по поводу и без повода, как это делало ее крохотное сердце, не способное вместить в себя кого-то еще, кроме своих отца и матери. Слишком мало места в нем было. Порой Ганнибал даже думал, что оно было однокамерным…       - Ваши родители были примером открытости и истинности, их лучшие качества передались и вам, Кларисса. Но во мне вы видите обратную сторону монеты, я прав? Видимо, я представляю их худшие качества, именно это, возможно, и является причиной всех ваших страхов. Я прав?       Кларисса внимательно смотрела на него, улавливая каждое слово. Лектер не двигался, и она замерла, готовая дать отпор. Только он не дал ей ответить. И она не ожидала того, что произошло дальше.       - Несмотря на это, мы должны доверять друг другу, Кларисса. Иначе, как я могу быть уверен, что под вашим платьем не спрятан нож? – мягко произнес он.       Ганнибал вжал ее в стену прежде, чем ее рука успела потянуться вниз. Он навис над ней и уничтожал любую попытку вырваться, пока Кларисса не замерла. Она перестала дышать, вобрав в свои легкие воздух так, как будто оказалась под водой. Груз ее размышлений теперь дополнялся грузом его тела, которое подобно горе нависло над ней. Лектер был так же близко, как и тогда, в доме Крендлера, как и в ее сне. Только теперь его руки скользнули не на ее шею, а на ноги. Его пальцы проникли под ее платье и скользнули по бедру, касаясь подвязки. Сердце ее забилось сильнее, когда кожа ощутила скольжение по ней металла. Или это его руки так касались ее?..       Он вытащил нож и тут же отступил, предоставляя ей пространство и воздух. Кларисса пошатнулась. Задышала резко и глубоко. Голова закружилась, но ноги ее держали. Она стояла, облокотившись о стену и все смотрела, смотрела, смотрела на него...       - Я пришел сюда без оружия, ответите мне тем же, м? Чем прекрасна дуэль на одной шпаге, Кларисса?       Кларисса почти не слышала его. Она глотала слова так же, как глотала воздух. Она потеряла контроль. Ее выбросило из комнаты. С ужасом Кларисса смотрела на свои руки, в которых остались лишь кости. Девочка рассыпалась, выпуская из себя пыль, больше похожую на мел.       Эти дуэли всегда завлекали его. Ее секреты давно стали его достоянием. В последнюю их встречу он скормил Полу его же разум. Чего она боялась? Что он сделает с ней то же самое? Вряд ли. Кларисса Старлинг знала, что он не станет проделывать с ней подобное, но… Ганнибалу Лектеру было мало секретов. Он хотел ее всю. Хотел поглотить, но не так, как своих жертв. Он не хотел ее легкое, печень или сердце. Каждый день он наблюдал за ней в своем пантеоне, и в этих стенах ее образ был так далек от того, что он видел сейчас.       В его голове Кларисса Старлинг танцевала босиком, выписывая такие фигуры, которые увлекали его мысли еще дальше, чем Ганнибал Лектер сам мог себе позволить.

***

      - Нет ни одного человека, которому бы не нравилось ощущение контроля над ситуацией, и вы не исключение, Кларисса…       …только вот сейчас этот контроль ускользнул от вас. Он не закончил фразу, но она и так поняла его. Ганнибал лишил ее ножа, хотя помнил, как изящно в ее руках выглядело оружие и каким холодным оставалось ее лицо, когда она убивала, веря, что закон это оправдает. А если нет, что тогда, Кларисса? Годы терзаний и ощущение вины? Перед начальством, перед собой, перед папочкой, м? Лектер не успел хорошо рассмотреть нож, прежде чем сунуть его в карман своих брюк, но он ему показался слишком жалким и слишком маленьким. Жалкая попытка доказать свою мощь, Кларисса. Тебе нужно нечто более изящное, клинок, сила и красота которого скрыли бы от мира твое простодушие.       Они сидели в разных концах лавочки во внутреннем дворике, по земле которого ползли тени. Кларисса сидела прямо. Вытянутая, как струна, она положила руки на колени и придерживала юбку от платья каждый раз, когда ветер качал над ними ветки. Они скрипели и тянулись к ним, как руки покойников.       - Безопасность важна, доктор, особенно, если ее вопрос касается вас.       В этот момент Лектер впился в нее взглядом и так и не отпускал до самого конца. Просто потрясающе, Кларисса, вы оцениваете риск и возможные последствия нашего общения. Вы подтянуты, вы уверовали в собственную собранность, как священник в свою молитву. Ганнибал улыбнулся ее сосредоточенности и плотно сжатым губам. Паломник к священным местам стремится не так, как вы от природы своих чувств – прочь, Кларисса.       - Вы боитесь меня, Клэрис?       Тот же вопрос, что и много лет назад. Только теперь его голос звучал не искаженным кассетной пленкой. Он был так же реален, как и страх Клариссы, который пропитал каждую клеточку ее тела вместе с кровью. Она смотрела прямо ему в глаза. Этот взгляд не изменился. У Клариссы Старлинг до сих пор были прелестные сияющие глазки, скрывающие ее порочность и ее благородство. А кровь ее тем временем приобретала градус…       - Люди боятся того, чего не могут объяснить.       Она была честна с ним и не собиралась обманывать. Их игра началась не тогда, когда Кларисса появилась у церкви, а в тот момент, когда Лектер написал письмо. Вы были вежливы и учтивы со мной, доктор, впрочем, как и всегда. Вы пошли ва-банк, не зная, соглашусь ли я. Вы ожидали любой ответ, в тайне уповая на лучший исход. Но какой исход стал бы для нас лучшим, Ганнибал?.. Его манящие глаза притянули Клариссу, как притягивают людей, скорбящих по утрате, кладбища. Красные огоньки до сих пор плясали в них и, видимо, не собирались потухать. Никогда, обрывисто подумала она, пытаясь спасти себя от налетевшего ветра. Хотя стихия сейчас была наименьшей из зол…       - Странно встречаться здесь, доктор. Это место дикое для... нас.       Кларисса смотрела на стены церкви, возвышающиеся за деревьями. Оттуда доносились звуки органа. Он ревел в утренней тишине, разрывая ее на части. Ветки царапали землю, стены и небо. Тянулись к ним. Но не доставали.       - В этом месте вы смотритесь также дико, Кларисса.       - Арделия говорила, у отшельников нет своего дома. Сердце их каменное, питает их тревога сполна, питает, как манит волков вдалеке, одиночка княгиня-луна*.       Он покачал головой, не сводя с нее своих глаз. Сегодня, читающая стихи, в этом синем платье, Кларисса выглядела довольно обворожительно. Оно обволакивало ее, как облако, не перегружая ее образ. Воздушная и почти невесомая, она пыталась усидеть перед ним, как будто ветер был способен вместе с платьем унести и ее. Ему нравились ее очаровательные попытки превозмочь стихию и перечить ему. Как всегда пытаетесь побороть то, что вам не подвластно, м? Еще день назад Лектер бы согласился, что Клариссе идет эта пустота, эти леса и эта Канада. Но сейчас нож в его кармане говорил об обратном. Она никогда не чувствовала себя в безопасности. Даже без него…       - Жаль мисс Мэпп, - произнес Ганнибал, отреагировав на знакомое имя, тем самым выражая Клариссе соболезнование и возлагая дань ее потере, - раны у нее были ужасные. Надеюсь, смерть настигла ее скоро. В противном случае, она страдала... – голос его был низким, «с» и «ш» в своей речи он растягивал, что, порой, придавало ему сходство со змеей... И змея эта извивалась, рисуя в голове Клариссы бесконечные восьмерки...       При этом Лектер наклонился ближе – к ней. По щеке Клариссы – незаметно для нее самой - одиноко катилась слеза. Уверенности она своей не теряла, не показывала и раскола... но некоторые раны были намного глубже, чем ей могло казаться все эти годы... Ганнибал это понимал. Лицо ее оставалось спокойным, в глазах – пустота. Тело ее – будто мрамор статуи. А на щеке – жгучий след от прошлого. В миллиметрах от ее щек – прошлое... И у этого прошлого зрачки расширились, как и ноздри. Лектер резко втянул воздух и насладился ее запахом. Еще никогда запах лавандового крема не казался ему таким восхитительным, как на ее коже. Еще никогда не пьянил его перепад температур! Под ледяной кожей Клариссы, в перекрестках вен, бегущих к сердцу и – прочь, ее кожа приобрела градус, который распалял его жажду...       - Вы сожалели о смерти мисс Мэпп? Вы слышали ее крики? Надолго ли они укоренились в вашем сознании? Надолго ли вы... пустили их в свои сны, Кларисса?       - Что было, то прошло, доктор, - прошептала она, ошеломленная, но не теряющая себя.       - Ц-ц-ц, - зацыкал он у самого ее лица, - фразы клише не работают, ни тогда, ни теперь, Кларисса.       И многое ли погребено в твоем пантеоне, Ганнибал? – успела подумать она, глядя ему в глаза, прежде чем улыбка – или оскал? – отразилась на его лице.       - Мы поговорим об этом позже, - произнес он, словно прочитав ее мысли.       В следующее мгновение язык его прошелся по ее щеке, пробуя соленый вкус ее боли и оставляя за собой новую боль, которая позже их обоих приведет к трагедии... Подобно острой бритве, язык его коснулся ее щеки и исчез за ровным рядом белых зубов. Глаза его были черные, расположились у самого ее лица, и она – отважная, не теряющая себя Кларисса – заглянула в них. Она позволила себе заглянуть глубже, чем когда-либо, туда, куда не доставало красное сияние, туда, где за красными огоньками пылало пламя черного костра. В его огне смешивались оболочки света и тени, наслаждения и боли, красоты и уродства. Любовь и греховность догорали в общей чаше, спрятанной за сонмом теней. Было ли это пламя патологией или же его областью естественного? Этот огонь мог делать Лектера Лектером, его же жар топил его изнутри, языки пламени управляли его языком... Кларисса моргнула, и на месте пламени вновь засияли красные точки.       Ее испугало не пламя. Одинокая мысль, подобно нити, вдруг сплелась с остальными, сковав ее всю: было ли это пламя схоже с той греховностью, от которой ее берегли отец с матерью?.. Возможно ли управлять таким пламенем? Если не погасить, то контролировать, направлять... Как тогда, в Балтиморе, его контролировали прутья решетки и прочные стекла?.. Будто услышав ее мысли, Ганнибал отстранился. Красный свет его глаз проник в глаза Клариссы, и в ее взгляде он увидел разрозненность. Нет, между ними не было барьеров, но она до сих пор продолжала их рисовать. Ганнибал покачал головой и отодвинулся от нее. Ничего у них не получится, пока в ее сознании будет продолжать существовать клетка, отделяющая их.       - Взыскуем истину, Кларисса, - произнес Лектер неожиданно и торжественно, и после долгого молчания голос его казался великим и могучим на фоне ревущего вдалеке органа, - спустя столько лет мы оба страдаем от скуки. Среди лесов, в местах человеческого отчуждения, как приятна встреча со старым другом, Кларисса! – глаза его обманчиво блестели и ядовито смеялись, - здесь, в Канаде, стоит вам захотеть, и наша дуэль получит свое законное... развитие, – сквозь ткань брюк он нащупал рукоять ее ножа. Конечно, если каждый будет играть по правилам, моя дорогая.       - Дуэль? Вы хотите дуэль? – переспросила Кларисса, до сих пор ведомая своими страхами... - Я знаю, во что вы играете, доктор, - в ее глазах мелькнуло то, что мог уловить только Лектер, - вы изучаете меня. Оцениваете масштабы тех изменений, которые произошли со мной. И масштабы ущерба, которые понесем мы оба, позволив себе снова начать то, что закончилось уже давно.       - Грацио, Кларисса! – он всплеснул руками и сложил их в одобрительном жесте.       Он благодарил ее за искренность и честность. Его крошка Старлинг поменялась. На месте старых поломанных крылышек уже отрастали новые, которые крепли с каждым днем, если не с каждой минутой. Ваш страх далеко не отвратителен, хоть и травит вас, Кларисса. Все дело в восприятии образов. Эти образы в вашей голове так же призрачны, как и ваши страхи…       - Вам никогда не казалось, что наши встречи похожи на график теории катастроф? – неожиданно спросил он, наблюдая за тем, как ветер срывает листья с деревьев, и уносит спокойствие Клариссы далеко отсюда… - В них тоже есть особая периодичность, обусловленная последовательность и последствия. Кювье верил, что такие катастрофы ведут к вымиранию. Но он также верил и в обратное: вымирание одних всегда ведет к зарождению жизни других. Катастрофы прекрасны своим разрушительным эффектом, они уничтожают сразу все, без разбору. Разве нет прелести в полнейшем перерождении?       - Вопрос в том, к чему оно приведет, доктор Лектер.       Сказав это, Старлинг взглянула на него, и сквозь пелену страха Ганнибал различил в ее глазах сияние. Оно было таким тусклым и блеклым, что он едва ли заметил его. Но это самое сияние так внезапно проникло глубоко в прошлое, отразившись в его мыслях давно позабытым взглядом. Именно так сияли бусы его матери, когда Миша играла с ними, когда пересчитывала искрящиеся камни. А затем оно рассыпалось. Его дернули, и эти самые камни попадали на пол, отражая в себе искры домашних ламп. Так вот что Старлинг вызывала в нем? Тоску по дому, по семье, по сестре? Или же понимание, что это сходство способно пробудить в нем то, что погасила эпоха?..       В ее глазах читался вопрос: так зачем мы здесь?..       - Так спросите меня... Кларисса...       Ее имя зашуршало и упало вниз, коснувшись ее ног. Клариссу охватило волнение. Ей всегда было холодно рядом с ним, а теперь стало еще холоднее. То ли от мысли, что этот разговор был не просто личным, он разрушал понятие личности вообще. Кем они были? есть? и станут?..       - Ты позволишь мне узнать тебя, Ганнибал?       Клетка не исправила Ганнибала, а вот Кларисса Старлинг могла. Могла, но боялась... Ее голос, однако, не дрогнул. Ощущение, которое пронзило ее после, было похоже на выстрелы вслепую. На одной из тренировок в академии выключался свет. И по залу то и дело проносились картонные подсвеченные фигуры людей. Они кружили около Клариссы и пропадали так же быстро, как и появлялись. Это была проверка. На удачу. На внутренне чутье. На инстинкт.       - Нет ничего интереснее, чем пробовать что-то новое, так... попробуем друг друга, Кларисса?..       Кларисса замерла, а Ганнибал поцеловал ее закрытые губы. Она еще не до конца осознала этот поцелуй, этот вечер и эту... Канаду. Она не осознала, что контуры стирались постепенно, начиная с их первой встречи, заканчивая последней. Продолжали стираться сейчас. А одна, одна она себя уничтожала. Лектер знал это. Он пользовался этим. Он целовал ее губы, прикусывая, отпуская и зализывая языком маленькие оставленные ранки. Ганнибал понимал, что в жизни Клариссы больше нет места долгу перед службой, зато есть проблемы ее нового восприятия его и тех моральных норм, переступить через которые ей будет очень сложно. Сейчас ему нужно понять, какого отношение этой женщины к нему. Теперь он знал наверняка, ее страх – лишь поверхностное... Об остальном, однако, ему оставалось лишь гадать. Пока...       ...Ганнибал не знал новую Клариссу, ему нравилось пробовать ее так...