Шаблон справедливости

- Привет, - ее голубые глаза оказываются первым, что Сэм видит перед собой проснувшись. Мягкий голос, полный искренней радости…       Сэма тошнит. - Привет, - быстро бросает он, резко поднимаясь с постели. Мерзкий привкус во рту – три вечерних чашки кофе и пропущенное свидание с зубной щеткой дают о себе знать, - я в душ. - Хорошо, - на самом деле не хорошо. Он чувствует это своей полупроснувшейся кожей. Джессика растеряна и смущена в равной степени, хотя улыбается всё также. Сэм не хочет чувствовать. Он хочет в душ.       Заперев дверь и ополоснув лицо холодной водой, он ощущает себя несколько лучше. Собственное отражение в зеркале не удивляет – испуганные глаза на слишком бледном после сна лице, спутанные сном волосы и искреннее желание удавиться, впрочем, последнее, скорее всего, заметно только ему самому.       Кто бы сомневался в том, что его кошмары может отпугнуть такая простая вещь, как присутствие другого человека рядом. Кто бы сомневался в том, что для самого Сэма это будет огромным чертовым открытием.       В холодном душе он проводит минут двадцать – назло самому себе, и вылезает из него только тогда, когда стук зубов становится неприлично громким, что заглушает выедающие изнутри мысли. Джессики в комнате уже не оказывается, судя по запаху яичницы она была на кухне. К собственному стыду Сэм слышит свой же облегченный вздох – и лезет в шкаф за чистыми вещами. Чертыхается – чертова прачечная – и находит более-менее сносные майку и джинсы.       От запаха в квартире его закономерно начинает мутить снова - навряд ли Джесс забыла о том, что он не переносит запах яиц, так что подобный акт самодеятельности можно было причислить к разряду личной мести. Винчестер открывает оба окна гостиной и, чтобы не начать ругаться на девушку, сразу садится за ноутбук. Рядом обнаруживается забытый мобильник, который после прикосновения высвечивает жизнерадостные десять эйэм. И четыре непрочитанных сообщения – с чего Сэм и решает начать.       Ночью Дин предлагал пересечься в баре неподалеку от дома Гейба – первым сообщением, и вторым же приносил свои извинения за забывчивость. Смс-ку от местного такси Сэм удаляет не глядя, а вот над последним сообщением ломает голову секунд двадцать – вместо текста в нем набор цифр.       Когда числа становятся датой, номером и временем, в гостиную заходит Джесс с двумя тарелками, судя по всему, завтрака. Сэм морщится и отворачивается так, чтобы она не заметила, или хотя бы отнесла это не к собственному появлению, а к информации, полученной Сэмом, но кажется, терпит неудачу. *** - Привет, - после обеда Сэм набирает Тенебриса. Джессика оперативно отправлена в ближайшее кафе за этим самым обедом, - у меня есть пара вопросов. - Попробуй писать сообщения, прежде чем звонить, - с ходу сбивает его с мысли Люцифер. Винчестер решает, что начальник либо спит, либо занят чем-то, от чего не отрывался последние часа три – голос слишком хриплый для обыкновенного бодрствования, - что тебе надо? - Тебя обвиняют в домогательстве… - И? - Мне нужно знать, насколько обоснованно, - подбирая слова произносит Сэм, - дань формальности. - Да, я ем младенцев на завтрак, на обед трахаю несовершеннолетних девочек из офиса мейджора, а на ужин выедаю мозги юристов. Это всё, что ты хотел знать? - Ты знаешь, что я не мог не спросить, - игнорируя намек на идиотский вопрос поясняет Винчестер, - и знаешь, что мне необходимо знать о том, что может всплыть при рассмотрении иска. - Знаю. А ты уже догадался о том, что я сплю, и либо ты построишь себе лес и заблудишься в нем*, либо приезжай к ужину, обещаю употребить тебя свежим. - Адрес, - быстро ориентируется Сэм, - буду в семь.       Тенебрис что-то невнятно бормочет в трубку и заканчивает звонок. Спустя минуту телефон моргает сообщением «8464 Браер Драйв» и Винчестер лезет в интернет – посмотреть, как проще добраться до Тенебриса. Гугл выдает рекомендованным транспортом автомобиль или велосипед – автобусы на расстояние чуть больше трех миль на северо-восток не ходили. Велосипеда в наличии не было. Рассылку от местной службы такси Сэм уже удалил. Можно было пойти пешком, путешествие обещало длиться два часа…       Входная дверь стучит, сигнализируя о том, что ее использовали по назначению и он задумывается о том, что оставшиеся шесть часов до самолета Джессики придется потратить на попытки оправдаться. Совесть голосом старшего брата проповедует честность, но Сэм обещает себе не увильнуть от обсуждения, а просто отложить его на попозже… Совсем немного, часа полтора… - Я взяла лапшу с курицей в кисло-сладком соусе и чизкейк на десерт, - рассказывает Джесс с порога, - а еще зашла в магазин за кофе, не могу поверить, что дома его нет! - Сам не могу поверить, - с усмешкой отзывается Сэм, - спасибо. - Предпочитаю более материальную благодарность, - улыбается она, отправляясь на кухню. С минуту Сэм думает о том, сколько у него наличности, прежде чем он понимает, на что намекает девушка.       От представленной картины в желудке появляется неприятное ощущение падения. Нервное, наверно… ***       На пороге дома Тенебриса Сэм мнется. Нет, не то чтобы он был не уверен в том, что это нужный дом или обозначенное время, просто Тенебрис во всем оставался самим собой – посреди улицы, наполненной милыми пасторальными домиками Люциферово жилище своим темно-серым фасадом разбавляло скучный пейзаж. Винчестер мнется около бордовой двери, нарочито прилично не глядит в окно, расположенное рядом, провожает глазами такси, отрезающее пути к отступлению. Он бы молился богу – но в суровом юридическом мире даже Фемида порою не считалась авторитетом…       Он проверяет мобильник – ни одного пропущенного вызова, ни одного нового сообщения. Джессика сейчас должна была складывать свои вещи обратно в объемный модный рюкзак, чтобы оставить потом ключи от дома Тому, сесть на самолет и улететь обратно в Ричмонд. Сэм вспоминал незаконченный разговор – они договорились созвониться через скайп – и собственные глупые фразы: «Мне нужно работать», «Прости, Джесс», «Давай обсудим позже, хорошо?», Сэм вспоминал собственные чувства: хаос, состоящий из попыток уйти и желанием почувствовать всё, что может почувствовать один конкретный человек, Сэм вспоминал и был рад тому, что необходимость принимать какие-либо важные решения отложена, как минимум, на день.       Это было мелочно, это было глупо, но он понимал, что сейчас он не может иначе. Всё, что он сейчас мог – это размышлять о том, как бы максимально достоверно выстроить линию защиты, чтобы сам вопрос существования иска был истолкован как вселенская глупость… - Че, никого нет? – Винчестер и сам не замечает, когда его дверной пост нарушает еще один человек. - Есть, я просто… Жду звонка, - выдает он первое пришедшее в голову. Парню в форме доставщика, видимо, не до выяснения степени искренности Винчестера. - Ну жди, - комментирует, - меня-то на штраф посадят за такую херню.       Сэма, слава богу, в которого он не верил, никто за нерешительность штрафовать не собирался. Доставщик звонит в дверь, лишая Винчестера последней иллюзии возможности отступления, которая у него оставалась. Секунд десять он тратит на то, чтобы придумать более-менее внятное приветствие, когда Тенебрис таки соизволяет открыть дверь. - Здравствуйте, сэр, ваш заказ, - на одной ноте произносит доставщик прежде, чем Сэм успевает опомниться. Люцифер выгибает бровь, оглядывая сначала парнишку, а потом и Винчестера. - Было дело, - медленно произносит он, - где мне ставить подпись за получение моего адвоката? - Прошу прощения? – парнишка явно не в курсе своеобразного юмора Тенебриса, хоть свои бумаги и протягивает. - Забудь, - Люцифер машет рукой, - Винчестер, еще долго будешь подпирать собой перила? В дом.       Сэм подчиняется команде, проходя мимо отступившего на шаг Тенебриса. На подписи доставочного бланка помощь юриста определенно не требуется…       Вместо ожидаемого – огромных полных света комнат и роскоши, демонстрируемой каждым предметом обихода – он получает прямой выход в гостиную. Дом Тенебриса ничем не напоминал скучные и однообразные дома бизнесменов, по крайней мере, таких, какими Сэм привык их представлять. Винчестер пытался разом запомнить все детали, внезапно окружившие его – начиная с потертого местами кожаного дивана, заканчивая роялем, занимавшим большую часть комнаты. Он делает пару шагов вперед, пока Люцифер разговаривает с доставщиком, и застывает на месте - рассматривая музыкальную аппаратуру, названия которой не отложились в его голове. Вместо стены между гостиной и кухней - камин, с огромным плазменным телевизором поверх, у кухонной стойки – два разных по высоте барных стула, в столовой части комнаты виднеется ваза с явно свежим букетом полевых цветов, и поверить в то, что Люцифер сам озаботился подобным элементом декора не выходило категорически. Винчестер скидывает сумку на ближайшее кресло – с такой же потертой кожей, как и на диване, и продолжает рассматривать комнату вплоть до того момента, как потирающий глаза Люцифер не захлопывает дверь, привлекая его внимание. - Пицца с анчоусами и ананасом? – склоняя голову спрашивает он. Сэм искренне морщится, - да ладно, не нервничай, это китайская кухня. А к ней кофе, м? - От кофе не откажусь, - кивает он, - у тебя интересный дом. - Именно поэтому постарайся никому не раскрывать его адрес, - кивает Люцифер, отворачиваясь к функциональной части кухни, - особенно на работе. - Я и не собирался, - Винчестер хмурится, - зачем бы мне это делать? - Иногда ка-а-а…, - Тенебрис прерывается на зевок, - иногда кажется, что некоторые цели оправдывают всякие средства. А информация – самое верное из них. Может уже сядешь? - А? – он уже успевает задуматься о том, кому на Морнингстаре вообще мог бы быть нужен адрес Люцифера, - Да, конечно. - В любом случае, - Сэм внезапно осознает, что барный стул, на который он сел, на самом деле, стул для пианино, только мутировавший в вышину, и даже несколько теряется от такого открытия, - если мой адрес где-либо всплывет, у меня будет не слишком широкий круг подозреваемых. Тебе точно сахар не нужен? - Нет. - Ну и зря, - по помещению распространяется запах кофе. Тенебрис отходит от плиты к кухонному шкафу, и только в этот момент до Винчестера доходит, что тот сам варит кофе. В турке. А потом Сэм замечает кучу открыток на холодильнике и небольшую картину слева от него, тогда он поворачивается обратно в сторону гостиной и там тоже оказываются картины, а около двери шкаф, переполненный томами, а на шкафу оленьи рога, причем похоже, настоящие, и в целом, Сэм ощущает себя так, словно внезапно попал в самый интересный музей в мире – если можно было представить, что чей-то дом может быть для кого-то предметом изучения. - Винчестер, не вертись, - внезапно усмехается Тенебрис, - тебе этот интерьер еще успеет надоесть. - Ты играешь? – вместо вопросов о том, по какому такому поводу ему придется здесь часто бывать, Сэм кивает на рояль. - Не то, чтобы хорошо, - пожимает плечами начальник, - недоучился в детстве. - Почему? - Как заведено, стал подростком. В девяностых мы не думали о будущем, у нас были Slayer, Ministry и Nirvana, при таких авторитетах меня куда больше привлекала карьера рокера-наркомана, а не заунывное повторения сочинений Баха по три раза на дню.       На это ответить решительно нечего – в свои шестнадцать Сэм не слишком хорошо сходился с людьми, так что его опыт подросткового бунта заканчивался там же, где и начинался – за квадратным монитором компьютера в школьной библиотеке.       Тенебрис возвращается к плите, поворачиваясь к нему спиной. Это было немного странно – увидеть его таким – в мятой серой майке на пару размеров больше, собирающего открытки и мечтавшего стать рок-звездой. И Сэму также внезапно стало ясно, что именно этот образ Тенебриса ему и подходил. Нет, в минималистичном и строгом офисе или на вечеринке кузена он тоже смотрелся более чем уместно, но именно в своей кухне Люцифер показался ему каким-то правильным, цельным. Даже более того, внутри своей собственной головы, именно в такой, заполненной мелочами цельности, он Тенебриса и подозревал. - Готов поспорить, что ты набрал с собой кучу бумажек и сейчас будешь заваливать меня занудными вопросами… - А?.. -…о том, где я пересекался с этой девочкой, почему она подала иск, как происходило наше общение… Ты будешь неправ. - Почему? - Потому что всё это – маленькая игра. Девочка хочет в большой мир шоу-бизнеса, и для этого ей нужен скандал и немного денег. Всё, что ты должен сделать, это добавить тому, что я сказал апломба и харизмы, а потом скормить это судье. Ну и привести факты – о том, что я законопослушный гражданин великих Соединенных Штатов, приношу государству пользу двадцать четыре на семь, плачу налоги, верю рекламе и вообще на девочек не особенно заглядываюсь. Всё, чего ты не знаешь обо мне придумай сам. Добавь записи с камер, возьми Мег как свидетеля защиты и вот тебе коробка с едой, либо ешь, либо я выкидываю. И кофе без сахара, - на последнем Люцифер акцентирует настолько явно, что Сэму приходиться волей-неволей переключиться на происходящее сейчас, а не в будущем воображаемом зале суда.       У Винчестера было несколько дел, в рамках которых он уже успел поучаствовать во вполне реальных заседаниях. Большинство из них закономерно заканчивались победой его стороны, но всё равно, спустя полгода они казались ненастоящими. Будто полигон для тестирования. Им, всего лишь студентам юридического одновременно приходило и не приходило в голову, что за всеми изучаемыми бумагами, бесконечными бумагами с цифрами, датами и именами стоят реальные люди.       Но прямо напротив Сэма стоял реальный человек, и у этого реального человека была настоящая проблема, которую необходимо было решить самым настоящим из настоящих способом.       Сэм был растерян. И еще немного – напуган.       А еще он обжег язык. - Горячо! - Ты поссорился с логикой? – иронично спрашивает Тенебрис, - я только что перелил это кофе из турки. Льда? - Не настолько, - хмыкает Сэм. - Палочки или вилку? Конечно, вилку… Так о чем я? А, тебе не нужна никакая информация об этом иске кроме той, которая у тебя уже есть. Ты должен понимать, что я далеко не последний человек в медиа-бизнесе, и поверь, подобные иски случаются чаще, чем ты можешь подумать. Большинство судей прекрасно понимает, в чем дело, так что беспокоиться не стоит. - А если я скажу что-то не то? - Сэ-э-э-эм, - тянет Люцифер, склоняя голову набок, - серьезно? Тебе вдруг пришло в голову сомневаться в себе? - Не думаю, что у меня есть опыт, - уклончиво отвечает Винчестер, понимая, что на самом деле давно раскрыт. - И где бы ему взяться? Ладно, хочешь я отправлю тебя с… вроде бы у Сайруса через пару дней похожее слушание… Сейчас, - Тенебрис достает из кармана потрепанных жизнью джинс мобильник, набирает чей-то номер и спустя всего пару мили-секунд прислоняет его к уху, - посмотришь как это в принципе происходит. Сайрус? – Люцифер переключается на телефонный разговор, - вечер добрый. У тебя иск о домогательстве когда?.. Нет, мне нужно чтобы ты взял с собой моего нового юриста… Во вторник? Ладно, я скину тебе его номер, напиши ему всё… Ага, и тебе. До встречи. - Когда? – Сэм отрывается от коробки с каким-то мясом и рисом, которые ему внезапно захотелось перемешать. - Во вторник в три по полудни, - Тенебрис еще занят мобильным, поэтому Винчестер возвращается к разглядыванию окружающего его пространства.       Но ни рояль, ни картины, ни книжный шкаф не вселяет уверенности в успехе порученного Сэму дела. Рояль не рассказывает о том, как избежать тревоги тогда, когда она появится, картины не советуют успокоительные. Книжный шкаф не разглагольствует о морали. Винчестер не паниковал, не привык паниковать, это всегда казалось какой-то непозволительной роскошью – предаться эмоции целиком, даже на мгновение перестать осознавать всё происходящее, просто эта ситуация, это дело, оно было незнакомым. Работа с крупной корпорацией не особенно предусматривала личные иски ее руководителей.       Проблема определенно была в том, что какая-то часть Сэма боялась посмотреть в глаза Синди МакКлеллан и увидеть в них боль. Увидеть в них страдание. Увидеть в них желание быть защищенной. Сэма пугало то, что эта женщина с ее иском могла оказаться жертвой.       Он не был готов защищать виновного. И никогда не будет.       И он был чертовки рад тому, что ему не придется этого делать. -…отправил ему твой номер. Сэм? - Прости, отвлекся, - качает головой Винчестер. - Так, - внезапно вздыхает Тенебрис. Делает паузу, заставляя Сэма внутренне напрячься в ожидании чего-то вроде «Мальчик, либо ты делаешь то, что нужно, либо катись обратно в Массачусетс», - послушай меня внимательно. То, что ты сейчас чувствуешь – это нормально. Нормально нервничать, волноваться, быть неуверенным. Но я хочу, чтобы ты не позволял этой неуверенности поселиться в себе. Сэм, ты один из лучших выпускников Стенфорда, ты уже доказал делом, что ты способен на многое, и ты должен понять, что тебе нечего бояться. Страх – это то, что парализует людей. Страх – это то, что способно свести все усилия на нет. Тебе нечего бояться, понимаешь? - Понимаю, - со вздохом соглашается Винчестер. То, что говорил начальник было очевидным и понятным, но Сэм не знал как выразить то, что совершенно неожиданно въелось в его мозг. - И даже твои сомнения нормальны. Все мы люди, со своими изъянами, грехами и прочими прелестями двадцать первого века. Ты не должен быть ангелом, чтобы быть хорошим человеком и хорошим юристом. Ты не экстрасенс и не бог. Поэтому всё, что в действительности тебя должно волновать, так это то, что я внезапно могу спросить тебя о прочитанном материале, который я задавал на завтра. Но уж точно не слушание, присутствовать на котором тебе нужно лишь в дань формальностям. Будь моя воля – ты бы сидел в офисе сутками, но я ведь тоже не бог. - Если ты спросишь у меня про задание, я отвечу, - парует Сэм. Всё то, что говорит Тенебрис оказывается каким-то слишком личным, слишком важным. Такие слова можно ожидать от друзей, семьи, но не от человека, с которым работаешь третью неделю.       Сэм был чертовски растерян. Но еще больше – смущен. - Поэтому я и не собираюсь тебя о нем спрашивать. Домашнее задание, любая его форма, направлено не столько на закрепление полученных знаний, сколько на контроль за тем, что знания попадают в головы нерадивых студентов. Тебя контролировать я не считаю нужным. - И если из-за этого я внезапно на одной из лекций встану и крикну, что психология – это редкостная ересь, и жечь всех мозгоправов на костре? – смущение порождает какую-то почти физическую потребность разрядить обстановку. - М… в зависимости от того, как ты это крикнешь, либо отправлю тебя на промывание желудка, либо поставлю высший балл за пройденный курс, - невозмутимо пожимает плечами Тенебрис, пока Сэм пытается не делать слишком удивленное лицо. Не то, чтобы это действительно было возможным, - Психология и вправду редкостная ересь. Вот если ты заговоришь про психоанализ… - Что будет? - Получишь подзатыльник и пинок в сторону библиотеки. Но брось, ты умный парень, ты не способен на настолько глупую тактическую ошибку, - Люцифер делает паузу, опускает взгляд на чашку со своим кофе, кивает, делает глоток, и только потом продолжает, - хотя, знаешь, может быть к тому же ты получишь и профессорскую степень. Правда после пинка в библиотеку и некоторого времени… - Ты же не хочешь сказать… - Ну да, - внезапно усмехается Люцифер, - в двадцать четыре у меня был своеобразный подход к образованию. А еще я очень не любил правила.       Сэм очень широко улыбается, потому что он восхищен, но подобрать слова для того, что он испытывает оказывается слишком сложным. Тенебрис тоже улыбается, и, хоть это длится всего секунды четыре, появляется ощущение какой-то таинственности, как будто начальник посвятил Сэма в один из своих секретов. - Может теперь ты всё-таки поешь? А я пока тебе расскажу, как Зигмунд Фрейд однажды прочел труды Аристотеля и матерился такими словами, которыми потом написал целую книгу…       Это ощущение вполне можно спрятать внутри и носить с собой, как некоторые носят счастливый браслет или, например, засушенный четырехлистный клевер. *** - Сэ-э-эмми-и-и! – орет через улицу… Габриэль, конечно, кто же еще? – Не иди туда, мальчик, зеленые огни в другой стороне!       Винчестер придает лицу максимально недоверчивое выражение оборачиваясь, но только потом идентифицирует два стакана с кофе в руках у приятеля. Приходится повернуться полностью и вообще поменять намеченный маршрут. - Утро доброе, - бурчит он, подходя к Трикстеру, - знаешь, демонстрировать такую энергичность по понедельникам должно быть вне закона. - Хей, не у всех из нас воскресные ночи проходят бурно, - тот толкает его локтем, - ну? - Что «ну»? - Как все прошло? Твоя девушка и всё такое,.. – Гейб делает весьма выразительное движение бровями. Сэму не хочется отвечать настолько, что он всерьез прикидывает, удастся ли ему получить условный срок за убийство. Сходится с самим собой во мнении, что для этого, скорее всего, нужно будет убедительно сыграть помешательство, а в актерской игре он не слишком хорош, - Не стесняйся, расскажи старине Гейбу все подробности…       Но никогда ведь не поздно научиться? - Нечего там рассказывать, - пожимает он плечами, - большую часть времени я работал. - Ого как всё запущенно.., - Трикстер, кажется, теряется от полученного ответа, - я имею в виду… Сэм, ты что, реально работал вместо того, чтобы зажигать со своей девушкой? Чувак, да ты безнадежно потерян для Калифорнии! - Заткнись, - бросает Сэм, - Просто заткнись.       На удивление, это помогает. Габриэль замолкает и послушно следует за Винчестером в сторону учебной аудитории. Правда то, что после нескольких минут лекции Трикстер начинает улыбаться, как замышляющий очередную аферу идиот, не могло не насторожить.       На курсы актерского мастерства стоило записаться как можно быстрее. Но сначала нужно было записаться к психотерапевту. На всякий случай. ***       На обеде к ним подсаживается Милтон. У Сэма в голове целая каша, состоящая из процентных отчислений лицензирующим агентствам и операми Глюка, из сонатной формы и сроком выдачи исключительных прав, поэтому девушку он замечает только тогда, когда та едва на проливает на него розовое нечто из своего стакана. - О, извини, - безразличным тоном сообщает она, - думала, тут никого нет. - Привет, - удивленно отвечает Винчестер. Удивленно оттого, что Милтон умудрилась обидеться на него за то, что он ее не заметил, - задумался. - Лига Плюща, ты не пробовал ночью спать, а? – иронично тянет Трикстер, до того, по всей видимости, просто наблюдавший за происходящим, - Ты уже четыре часа как демонстрируешь полную оторванность от реальности. Я бы мог предположить, что сейчас в твоей голове действительно роится десяток-другой занудных и неинтересных мыслей, но чувак, это уже перебор. - Всё в порядке, - поспешно отвечает Сэм, - я спал. - Пятнадцать минут в метро? - Я спал, - шипит Винчестер, едва удерживая себя от того, чтобы послать Гейба к чертям, - закрыли тему.       Трикстер замолкает с нечитаемым выражением на лице. На секунду Сэму чудится на его лице обида, но этот момент настолько быстрый, что сделать каких-либо выводов не получается. Тишину, зависшую над столом, нарушает Милтон. - Какие страсти, о мой бог, - всё с тем же, свойственным ей пофигизмом, произносит она, - вы, кстати, знаете, что весь мой поток считает, что вы трахаетесь? - Да ладно? - Гейб ради этого восклицания перестает буравить Винчестера взглядом. Сэм ограничивается приподнятыми бровями. - Ага. Среди девушек очень актуальны споры о том, кто из вас сверху, - невозмутимая Милтон делает глоток своей бурды, которую Винчестер всё-таки опознает как молочный коктейль, - говорят, что Трикстер перестал спать со всеми подряд, потому что встретил свою настоящую любовь. - А ты, надо думать, пришла, чтобы узнать всё из первых рук, - ухмыляется Сэм. Милтон даже не поворачивается в его сторону. - Трикстер, заткни его. - Заткнись, Винчестер. - Спасибо, - диалог проходит как бы мимо Винчестера, сжимающего и разжимающего кулаки, чтобы не послать к чертям их обоих, - я пришла, чтобы вы были в курсе, пингвины-неразлучники. - А я-то думал, что стал настолько неинтересным, что обо мне все забыли, - как-то слишком наигранно-радостно сообщает Гейб.       Сэм решает, что с него достаточно. - Я пойду. Встретимся на лекции, - и даже не желая вслушиваться в то, что могут сказать эти двое, забирает со стола свой поднос. *** - Винчестер, стоять, - настигает его на полпути к двери. - Стою, - зачем-то соглашается он. Студенты проходят мимо, не обращая на него ровным счетом никакого внимания. Теперь уже точно обиженный Трикстер смотался из аудитории, едва Тенебрис объявил об окончании лекции. Сам Тенебрис терпеливо ждет, пока они останутся одни.       Разглядывать стену гораздо проще, чем думать об очередном нравоучении на тему сна. - А теперь расскажи мне, почему за шестнадцать часов, что я тебя не видел, ты стал похож на наркомана во время ломки.       Меня морально имели четыре часа подряд – хочет сказать Сэм.       Четыре часа подряд мне имели мозг.       И добавить – пожалуйста, не делай этого хотя бы ты. Добавить – мне достаточно. - Просто не выспался, - миролюбиво отвечает Винчестер, - планирую доспать по приезду домой.       Судя по выражению лица Люцифера, с курсами актерского мастерства лучше поторопиться. - Подвезти? – вместо ожидаемых нотаций спрашивает тот. - Справлюсь. - Как знаешь. Позвони вечером, у меня есть для тебя кое-что интересное.       Сэм едва ли не вслух говорит «спасибо», но ограничивается кивком.       Уходя он до последнего чувствует буравящий его спину взгляд. ***       Они оба знали, что что-то не так. А еще, то, чего не знала Джесс, но знал он – она хотела, чтобы этот разговор был телефонным, чтобы он не увидел, как она плачет.       Так унижаться она была не готова.       Сэм перебирает слова, сказанные вчера вечером – ночью, и все они кажутся глупыми. Более того, они глупые и есть.       Господи, тебя нет – думает Сэм, - но сделай меня собакой в следующей жизни.       «Твоя работа важнее твоей жизни? – сказала Джесс, - вот и женись на своей работе!». «Я уже» - фактически крикнул он.       Я уже.       И это обещает быть счастливым браком.       Аминь.       «Ну не на тебе же жениться?» - в запале крикнул Сэм. И просто молниеносно пробился на вершину всемирного списка тупоголовых и мелочных идиотов. Как показалось ему. Джессика заплакала. Он принялся извиняться и успокаивать ее.       А через еще двадцать минут слушал о том, как он пробился на вершину всемирного списка тупоголовых и мелочных идиотов еще при рождении.       Только те, кто знают тебя очень, очень хорошо, могут сделать тебе по-настоящему больно.       Еще час он пытался втолковать Джессике, что это плохая идея. Неправильная. К тупоголовым и мелочным добавились «мудаки» и «трусливые лицемеры».       В пять утра он сдался. Согласился со всем, чем можно и клятвенно пообещал больше не звонить, не писать писем, не слать голубей и вообще притвориться, что его не существует и отключил телефон.       К восьми утра хотелось повеситься. К девяти утра надо было быть на учебе.       И извиниться перед соседями. ***       Сэм просыпается в десять пи-эм, если верить мобильнику. Из открытых окон квартиры льется вечерний прохладный ветер, доносится приглушенный звук моторов проскальзывающих по дороге автомобилей, где-то рядом пролетает вертолет. Сэм вдыхает глубоко, пытается впитать в себя все цвета заходящего солнца. Он чувствует себя удивительно живым, как, наверное, чувствует себя ребенок, не отягощенный какими-либо проблемами, не задающий себе вопросов о смысле жизни. Он чувствует себя хорошо.       Лениво смотрит в окно, подгребая под себя одеяло. Вставать не хочется. И Сэм наблюдает за тем, как меняет цвет небо по мере того, как солнце уходит за горизонт.       Просто дышит. Думает о том, как воздух заполнят его легкие, как движется диафрагма, выталкивая воздух назад, как мельчайшие частички кислорода насыщают его кровь. Он решает, что ему нравится так дышать. В этот момент просто дыхание кажется ему неведомым доселе волшебством: раз – и грудная клетка поднимается, и можно почувствовать, что ты – неотъемлемая часть целого города, целого штата, целого мира, часть органичная, правильная, уместная, два – и грудь опускается, и в тебе поселяется спокойствие, такое спокойствие, что океан, беснуясь, захлебнется в зависти. Три – и ты снова вдыхаешь, позволяя этому ленивому вечеру заполнить пустоту внутри тебя запахами Лос-Анжелеса – запахом океанской воды, остывающего асфальта, неоновых вывесок, безкофеинового латте на соевом молоке, натурального сока, беззаботности и исполнения желаний.       Сэм чувствует себя хорошо.       Он встает только тогда, когда небо в окне становится темно-синим, и темнота целиком заполняет комнату. Забирает с собой телефон и наощупь найденные в одном из пиджаков сигареты. Идет на кухню заваривать себе кофе, щурится от искусственного света, кажущегося теперь слишком ярким, закуривает. Набирает номер Тенебриса. - Выспался? – отзывается на его манипуляции телефон. Сэм как-то отстраненно понимает, что едва ли успел расслышать первый гудок исходящего вызова. - Вполне. Привет. - Ага. Доброе утро, - усмехается на том конце провода Люцифер, - слушай, а тебе точно нужна магистратура? - Что ты имеешь в виду? – Сэм хмурится практически против воли. - Ты мне нужен здесь. Больше, чем я ожидал. - Я… Как бы это сказать… Немного против. - Понимаю. У меня есть пара предложений… Слушай, ты же всё равно не будешь спать ближайшие часов пять? - Не буду, - соглашается Винчестер. - Отлично. Я заеду. - Окей.       Люцифер кладет трубку. Сэм задумчиво затягивается едва не забытой сигаретой, всё так же лениво воскрешает в памяти события сегодняшнего утра. Чертыхается и практически сразу набирает Трикстера.       На этот раз гудки слушать приходится долго. Не меньше минуты, в течение которой Винчестер успевает обзавестись чашкой кофе, перейти в гостиную, открыть ноутбук и решить, что его уже послали далеко и надолго. - О, Спящая Красавица, привет, - тревога, успевшая за минуту поселиться в груди Винчестера машет ему рукой в прощальном жесте. - Привет. Слушай, я хотел извиниться… - Забудь, - обрывает его Гейб, - у всех бываю плохие дни. - Но не все ведут себя при этом, как придурки. А я вел себя, как придурок. Извини. - Боже, Сэм, я сейчас расплачусь, - умиленно произносит Трикстер, - я уже говорил тебе, что ты слишком совестливый для юриста, да? - Ага, - усмехается Винчестер, - завтра как обычно? - Именно. И постарайся не проспать, сам понимаешь, не в сказке живем. - И тебе того же.       Телефон переселяется на стол, где оставленной на нем вчера пустой банке из-под энергетика Сэм дарует вторую жизнь, нарекая ее пепельницей. Винчестер перетаскивает ноутбук на колени и, не желая заставлять мозг работать, просто копошится в сети, листает новости и социальные сети.       Думать лень. Работать еще рано – надо до конца проснуться. Кофе оказывается действительно неплохим. ***       Дверной звонок мешает совершить Винчестеру ошибку – он едва ли не регистрирует себе профиль в Инстаграм. Так что он соглашается с тем, что, в принципе, судьба его бережет.       Он встает, проводит по векам пальцами, желая согнать неприятное ощущение сухости, поселившееся под ними от непрерывного рассматривания экрана лэптопа. Помогает не сильно, поэтому приходится еще и проморгаться, но после этого он практически ощущает себя способным на конструктивные разговоры. Практически – потому что приходится быстро зайти в спальню и надеть первую попавшуюся футболку. Так что дверь он открывает ровно в тот момент, когда Люцифер нажимает на кнопку звонка снова. - О, - улыбается тот, - я уже подумал, что мне придется тебя будить. - Во всем виноват инстаграм, - пожимает плечами Сэм, - заходи. - Захожу. Только свет включи, пожалуйста, а то я собью какую-нибудь из твоих ваз династии Мин. - Это ты мою мебель так обозвал? – с искренним смехом спрашивает он, но выключатель всё-таки находит. - Я вообще-то про твою обувь, - нарочито серьезно парирует Люцифер, - но если ты настаиваешь… - Нет-нет, ни в коей мере. Кофе будешь? - Буду. Если можно, литра два внутривенно. - Могу смешать с энергетиком. - Смешай с кокаином, - советует Тенебрис, между тем, занимая сэмово кресло, - если можешь. - Это всё-таки не ко мне. Простой черный… - И две ложки сахара. Чоп-чоп!*       От этого командирского «чоп-чоп» Сэма опять пробивает на смех, поэтому в кухню он заходит неприлично радостным. Не то, чтобы он забыл по какому вопросу приехал Тенебрис. Нет, он прекрасно помнил. Но помимо этого он еще и помнил о том, что Люцифер был не из тех людей, которые принимают решения за других. Он всегда оставлял выбор. Это успокаивало.       Прекращать учебу он не собирался. Ни под каким предлогом.       Пока варка кофе достигала своего логического завершения, из гостиной не доносилось ни звука. Что было неприлично странным, учитывая то, что дверь была открыта. Сэм искренне ленился сделать пару шагов и узнать, поэтому он строил догадки. Вот Люцифер сидит, подобно статуе в кресле и наблюдает невидящим взглядом за тем, как колышется штора на окне. Или, Люцифер, подобно шпиону-ниндзя крадется в комнату Сэма, чтобы найти кокаин… Винчестер усмехается самому себе и ходу своих мыслей, едва не забывает о кофе, и когда возвращается в гостиную, обнаруживает Тенебриса сосредоточенно листающим что-то на мобильном.       Реальность всегда тривиальнее фантазий. - О, ты уже вернулся, - он протягивает Люциферу чашку, - спасибо. Итак, твоя учеба. - Я не хочу бросать магистратуру, - Сэм старается придать своему голосу уверенность, и кажется, у него даже выходит. - Помилуй боже, ни о каком прекращении обучения и речи не идет, - хмурится начальник. Винчестер всё-таки решает не выгонять его из собственного кресла и садится на диван, - но перейти на заочное обучение было бы не самым плохим вариантом. - Нежелательно. - Тогда я выбью тебе свободное посещение. - Послушай, что такого происходит на Морнингстаре?       Люцифер ненадолго замолкает, обдумывая ответ. Этого времени достаточно, чтобы Винчестер уверился в том, что что-то действительно происходит. - Я не могу сказать, - в конце концов выдыхает Тенебрис. Сэм уже готов возмутиться, когда тот продолжает, - не потому что не хочу, а потому что не понимаю. И мне нужна твоя помощь. - Но почему моя, а не скажем, мистера Кора?... - Потому что ты сейчас – единственный, кому я могу верить. Все эти иски, все эти перезаключения, проблемы с базой, эти невнятные отчеты, это всё объединяет что-то. И пока я не пойму, что…       Снова воцаряется тишина. Тенебрис сосредоточенно разглядывает кофе. Винчестер несколько удивлен. Нет, он очень удивлен, хотя бы потому, что помимо исков в Морнингстаре оказывается целая куча проблем. И от того, что Люцифер доверяет ему – если быть предельно честным с самим собой. - Свободное посещение подойдет, пожалуй.       Тенебрис поднимает голову и еле заметно улыбается. Сэм мечется между желанием улыбнуться в ответ и спросить о курсах, потому что на самом деле, всё это немного напоминает хитрые манипуляции.       Но в конце то концов, неужели он не сможет вернуться к привычному графику? - Спасибо, - как-то особенно произносит Люцифер, - а теперь скажи мне, на тебя сразу вывалить все проблемы или начнем завтра? - Сразу. Два часа ночи, самое время. - Окей. Я там, кстати, уже кое-что тебе на почту перекинул…       Сэм неожиданно для себя понимает, что выбора у него на самом деле не было. Странно то, что это совсем его не расстраивает.