Шаблон справедливости

      Люцифер лениво тянется за чашкой кофе – он развалился на кресле шедеврально, закинув ноги на подлокотник, и явно этим наслаждался – никаких стульев с прямой спинкой, никаких срочностей.       Сэм наблюдает за задравшейся на спине майкой и чувствует себя почти вуайеристом. - Не смотри на меня так, - Тенебрис греет руки о чашку, хотя на улице, да и в доме стоит дикая духота. - Как? – спрашивает Винчестер с самым наивным лицом, которое мог бы сделать. - Так, как будто прикидываешь куда бить ножом, чтобы я гарантированно долго страдал.       Сэму на секунду кажется, что ему это снится, но нет – тот же Люцифер, та же духота, тот же шум кондиционера и вытяжки – открывать окна еще более небезопасно, чем было добираться сюда в такси без кондиционера. Винчестер пережил первое, но вот ко второму готов не был. - Я не очень кровожаден… - Это вы еще вкус крови не распробовали, мсье Винчестер, - зевает Тенебрис, но тема взглядов, кажется закрыта, - у меня опять Стокгольмский синдром. - Опять? - Из-за работы, - хмыкает Тенебрис вопросительному выражению винчестеровского лица, - такое часто случается. Работаешь с утра до вечера без выходных, сначала плохо, а потом забываешь, чем занимаются люди в свободное время. Всё кажется тусклым и совершенно не интересным. В другой день я бы уже третий час играл на пианино, сейчас не вспомню, почему мне это может нравиться. - А если начать играть? - Буду каждые пять минут дергаться и проверять почту. Начну звонить по работе. Прикидывать планы на будущее. Если нет, то напишу штук пять будущих хитов, которые все запишу и скину кому-нибудь из музыкальных продюсеров. Ни один из них не будет достоин называться музыкой, но будет хорошо продаваться. Нет, в таких ситуациях помогает только отпуск с выключенным телефоном. - Ты пишешь песни? – недоверчиво спрашивает Сэм. - Ну, у всех свои недостатки. Я пишу песни, ты переносишь рабочие файлы на домашний компьютер… - Будто ты не переносишь. - И я. Но я, в отличии от тебя, знаю умное слово «выгорание». Не прекратишь заниматься вредительством, передам Габриэлю, что ты очень устал от работы и не против как-нибудь развеяться, но не знаешь как. Он тебе обязательно поможет. - Не думаю, что он будет тебя слушать, - парирует Сэм, несмотря на то, что не чувствует это правильным. - А у тебя всё-таки есть зубы, - усмехается Тенебрис, - подожду, пока у тебя вежливость закончится.       И с невозмутимым видом отхлебывает кофе – очень горячего кофе, две минуты как из турки. - В общем, я это всё к чему, мсье Винчестер. Я сегодня выспался и внезапно понял, что работа может катиться к черту, мы устали, нам надоело, у нас законные выходные. Поэтому ты сюда приехал ради одной-единственной новости: в среду приедет Кейн и ты будешь работать с ним. Не путать с «на него», этого я тебе не прощу, даже не проси. Так что никакого Романа, никакого Аластора и никакой Руби. - А с Руби что не так? Она же вроде секретарь Кроули? - О да, она секретарь Кроули. Она очень хороший секретарь. Только это не мешает быть заместителем кое-кого на пару звездочек повыше… Так, всё! – мотает головой Люцифер, - работа закончена, выключи телефон и расскажи мне историю про котят. - Каких котят? – хмурится Сэм. Тенебрис взмахивает руками, почти проливает на себя кофе, чертыхается и возвращается в свою явно удобную позу. - Не знаю, Вичестер. Придумай котят. Придумай историю. Облегчи мои страдания, если я не работаю, мне скучно. Мы вообще когда-нибудь говорим не о работе? - Иногда говорим… - О тренировках. Или о налогах. Или о психологии. Кстати, прекрати уже отвечать на лекциях. - Это еще почему? - Потому что я уверен в том, что ты знаешь материал. Не мешай другим студентам использовать хотя бы мизерную часть своего мозга.       Сэму слабо верилось в то, что Тенебрис вправду озабочен общей успеваемостью по его предмету, но кивает, соглашаясь. В конце концов задавать не самые маленькие по объему и информативности книги… Нет, конечно, и ему никто не обещал, что в магистратуре будет легко, в Стенфорде им приходилось усваивать и больший объем за меньшее время, но тогда и энергетики бодрили сильнее. - Им мешаю не я. - Ты, именно ты. Ты отвлекаешь студентов, Габриэль отвлекает меня. Хотя иногда наоборот, я тебе еще в сентябре говорил прекратить ходить на лекции. - Во всем виноват, - Сэм несолидно пропускает смешок, - мне почти стыдно.       Люцифер окидывает Сэма оценивающим взглядом. Пару секунд молчит, а потом с его лица спадает выражение наигранности, и он сразу становится своей «домашней версией», всё еще сонной и вселенски усталой. - Иногда мне кажется, что ты со мной играешь, - спокойно произносит он, останавливая взгляд на чашке кофе, - я перепроверил все данные о тебе больше, чем пару раз, все, какие мог, и я всё равно временами испытываю это чувство.       Это было больше, чем честность – это была искренность. И, как бы Сэм не был отчасти оскорблен вторжением в личную жизнь и недоверием, эти фразы… - Я научился быть параноиком, в моей жизни паранойя – способ выживания, но ты…, - поднимает взгляд, - я не хочу делать из тебя вторую версию себя, но чем дальше, тем больше я ловлю нас обоих на том, что так и происходит. Господи, как драматично это прозвучало, - внезапно морщится он и делает большой глоток из чашки, - ужас просто. К старости становлюсь сентиментальным. - Ну почему сразу сентиментальным, - молчать у Сэма просто не получается физически: Люцифер явно не очень рад собственной откровенности и Винчестеру не хотелось оставить это так. Повисшие в воздухе неловкости еще никому не приносили пользы, - это уже больше о конкуренции. - Это не о конкуренции, это о нарциссизме, - усмехается Тенебрис. Проводит рукой по волосам, взъерошивая их, - знаешь, иногда просто посылай меня к черту с моими идеями. Аластора не посылай, а меня посылай. Габриэля только иногда, профилактики ради. Думай своей головой и прикидывай куда я могу тебя завести, потому что, Сэм, большинство рисков я от природы склонен приуменьшать. - Ты как будто не в рабочую поездку собрался, а на гильотину. - Четкость твоих замечаний вызывает у меня восторг собой, как начальником, и я опять начинаю думать о том, что было бы неплохо залезть в рабочую почту. - Обхитри себя и проверь личную, - улыбается Винчестер. - Там только спам и приглашения на кофе, что я там забыл? Господи, как тут душно! - Ты только что заметил? – вскидывает брови Сэм. Люцифер выглядит ошалевшим. В самом деле ошалевшим. - Черт возьми, да я еще первую чашку кофе не допил, чего ты от меня ожидал? Тут есть кафе неподалеку, потрясающие вафли и кондиционер помощнее. Не знаю, что там будет в воскресенье днем, но не аншлаг явно. Ты завтракал?       Сэм напряг память и нашел в ней только кофе и какое-то печенье. - Не-а. - Тогда сиди, сейчас я футболку поприличнее найду и поедем, - Тенебрис залпом допивает кофе и поднимается, говоря уже, по сути, с самим собой, - господи, какая жара, к вечеру можно ожидать вселенский потоп, не меньше… ***       Люцифер любит сладкое – или конкретно это сладкое, в любом случае, новое открытие становится для Винчестера едва ли не откровением. Близкое кафе оказывается действительно всего в десяти минутах езды, но самое забавное было в том, что по внутреннему дизайну оно очень походило на дом Тенебриса – небольшое, уютно обставленное помещение с кучей приятных глазу деталей. Намного более обезличенное, но это же, в конце концов, не дом. И кожаных диванов с креслами в наличии не имелось. - По выходным мое тело превращается в мусорку, - рассказывает Тенебрис, закончив с порцией шоколадных вафель с кленовым сиропом, мороженным и клубникой. Сэм, не предупрежденный о размере порций, бросил затею доесть свой сэндвич еще минут пять назад. Остальное время тратил с пользой – учился делать вид, что его не может так долго удивлять такая любовь к сладкому. Почему-то с пристрастиями Гейба смириться вышло намного легче, - в большую довольную мусорку.       Большая довольная мусорка выглядит доброй и безобидной и вызывает у Сэма желание улыбаться. - Если бы не знал, сказал бы, что вы с Габриэлем родные братья. - Неправда, - улыбается Тенебрис в ответ, - у него, в отличии от меня, не бывает изжоги. Какое твое любимое блюдо? - Не задумывался. Я вообще не очень привередлив… Стандартная английская кухня вполне подходит. - Овсянка, сэр? - Вроде того, - пожимает плечами, - пудинги терпеть не могу, но в остальном – вполне. - А как же пицца? - Такой же сэндвич, только без хлеба сверху. Не особенно вдохновляет. Китайская кухня иногда радует, когда не слишком китайская. - И нет совсем ничего, что приносит твоему желудку особенную отраду? – лениво выгибает бровь Тенебрис. - Иногда я очень люблю ванильное мороженное, но это случается раз в год. В остальное время еда – это просто еда. - Иногда я очень люблю находить в тебе черты, которые импонируют мне, но это иногда очень уж затянулось.       Сэм поднимает на Тенебриса вопросительный взгляд. - Половина твоего ответа выглядит так, будто ты достал ее из моей головы. - Какая из? - Та, в которой еда – это просто еда. Мне досталось слабое чувство вкуса, и как бы мне не прививали высокую кухню с шампанским на завтрак, пастой с трюфелями на обед и салатом «Нисуаз» на ужин, я так и не понял, какой в этом смысл. Это же просто топливо, верно? Вот кофе, кофе – это искусство. По большей части искусство того, как его не испортить, - Тенебрис подмигивает, и Сэм пропускает пару смешков - думаю, Мег давно пытается нас отравить. - Зачем бы ей? – не то, чтобы девушка приносила плохой кофе. Просто… кофе. - Ну как зачем? Вот мы отравимся, выбежим из кабинета в ближайший туалет, драться за кабинку, а она зайдет и оп! Станет нормальным, адекватным и хорошим директором. А потом отомстит за все чашки, которые она нам таскала изо дня в день. Считаю это хорошим и продуманным планом.       Сэм смеется, Люцифер продолжает: - Будь я на ее месте, я бы давно им воспользовался. Нет, не пойми неправильно, она пошла бы другим путем и затащила нас обоих в постель, чтобы набрать компромата на жизнь вперед, но, как кто-то старается не гадить там, где ест, я стараюсь не заниматься сексом с людьми, с которыми работаю. Так что план с отравлением остается в силе – может, нам с тобой уже несколько месяцев не кажется, что кофе мерзкий. Может, мы просто не можем распознать вкус мышьяка на языке. - Симптомы, схожие с холерой мы бы как-нибудь распознали, - хмыкает Сэм.       «Не гадить там, где ест» - цепляет Винчестера, и он пытается понять сразу несколько вещей: может ли радость ощущаться как необоснованный внутренний вой и как сделать такое лицо и взять такой тон, чтобы съеденная часть сэндвича перестала проситься обратно к недоеденной. - Ну да. Почти уверен, что да, - задумчиво тянет Тенебрис, - у тебя есть планы на вечер? - Ни одного, - Гейб и брат с группой в полном составе собирались репетировать завтрашнее шоу, так что все, кто мог бы вытянуть его из квартиры были заняты своими делами. Была, конечно учеба, но с ней Сэм собирался разобраться позже. - Тогда я знаю место, которое тебе понравится, и в котором ты еще не был. - Точно не был? – хмыкает Сэм. - Ну… скорее всего, - комично-задумчиво (это очень сложно, на взгляд Винчестера, совместить обе эти характеристики), изрекает Люцифер, - в любом случае тебе это понравится, а я там уже три месяца ничего не должен. Непорядок. ***       Сэм берет книгу Экмана Пола – ту самую, которую должен был к завтрашнему дню прочесть – но, естественно, не читает ни строчки – Люцифер, небрежно вертевший в руках что-то, притащенное из сектора современной художественной литературы, втягивает его в беседу о психоанализе, и никаким чтением тут и не пахнет – три часа они сидят в огромной и прекрасной, как старая католическая церковь, облюбованная масонами, центральной библиотеке Лос-Анжелеса и обсуждают природу тех или иных поступков, классовое неравенство и кособокость морали.       Сэм ловит себя на том, что это одна из немногих бесед, в которых говорит он, а Люцифер слушает. Слушает, не чтобы поправить или объяснить, а просто слушает – Сэм чувствует себя услышанным и это настолько непривычное чувство в такой долгой перспективе, что половину времени ему неловко. Калифорнийский закат* проходит мимо, знаменуясь только повсеместно включенным верхним светом, но никто из них не заостряет на этом внимание. В восемь их выгоняют – заносят в карточки (Сэму приходится оформить новую, тогда как карточка Люцифера вызывает не очень научное любопытство, тот обещает показать ее «когда-нибудь, но не сегодня, пойдем, эта библиотекарь меня терпеть не может») книги и ненавязчиво подталкивают в сторону выхода.       Вернуться к обсуждению эмоций в контексте будущей лекции им удается только, когда они добираются до дома Сэма – и то не сразу, минут через десять. - …да брось, ты же не думаешь на самом деле, что человека можно объяснить через учебник!       Сэм, естественно, так не думает, но всё еще силится понять логику Люцифера. - Тогда зачем нам читать все эти книги, которые ты задаешь? - Read The Fucking Manual**, всегда нужны опорные точки. Но то, что я даю читать не то, что за неделю, за год усвоить сложно. Почти все книги включают в себя упражнения. - Тогда какой смысл? - Смысл в том, что те, кому действительно нужны эти знания их получат. Им нужен только совет. А остальные просто займут свое время зубрежкой, которая никогда им не пригодится или вообще выкинут впустую время и деньги. Я даю выбор, но не отвечаю за его последствия. - Это немного тупо, ты не находишь? - Это очень тупо, но и читать лекции по не профильному курсу, когда можешь читать по профильному тоже очень тупо. Так что выкручиваемся как можем. Говоря об эмоциях, - Люцифер показывает рукой на книгу в руках Сэма, - это вообще про работу над собой. Я бы мог наврать и в рамках курса рассказать про десять методов сохранить ясность ума, используя только шариковую ручку и набор для приготовления роллов, но я не люблю врать. Какой смысл учить людей избавляться от гнева, не объясняя его причину? Какой смысл учить кого-то решать последствия, а не искать причину их вызвавшую? Я, конечно, редкостная мразь, но только когда это предусматривает мой интерес. Мне неинтересно учить каждого справляться с подступающими паническими атаками или чем-то в этом роде. Мне интересно рассказывать про вещи, невероятные вещи и невероятные реакции, на которые способен человеческий разум – и я рассказываю о них, как бы все остальные косо на это не смотрели. Я эту степень вообще получил чуть ли от нечего делать – пошел бы в психиатрию, но там одной практики надо лет пять, меня это не интересовало на тот момент. - А сейчас интересует? - Знаешь, после пятнадцати лет учебы я научился самоогранизованности и критичности взглядов, - хмыкает, - и практики мне тут за глаза хватает. Целый мир подопытных. Знаешь, сколько маниакальных психозов я увидел на этой неделе? - М-м-м…, - задумывается Сэм, - три? - Восемь. Три депрессии, одна из которых клиническая, два ОКР, примерно шесть тревожных расстройств. И это - не выходя из офиса. Когда выхожу из офиса вообще, не мир, а шведский стол. - А ты тот еще информационный маньяк… - Хуже тебя, - расплывается в улыбке Люцифер. - И всё же. У меня в руках книга, и я собираюсь ее прочесть… - Будешь читать ее всю ночь, станешь единственным в университете, кому я не зачту курс. - Не стану, - согласно кивает Сэм, - но я не о том. Вот я собираюсь ее прочесть, чтобы понять, что такое эмоции, зачем они нужны и как с ними справляться или не справляться. Вот у меня упражнения, которые помогут мне в этом. И почему я могу не хотеть это делать? То есть, я хочу сказать, на последней твоей лекции было человек сто, когда у нас в группе тридцать. Кто-то из них определенно считает твои лекции интересными и полезными… - О-о-о, - тянет Люцифер, перебивая, - не поэтому они там, мой милый наивный гуманист. - А почему тогда? - Потому что я им нравлюсь. - Очень, очень самоуверенно. - Очень самокритично, Люцифер, - выбирает сарказм Сэм. - Это правда. Им нравлюсь я, моя манера разговаривать, слова, которые я произношу. Каждый из них по-своему верит в то, что каждый раз мудрый и умный я раскрываю им какую-то истину, какую-то тайну, к которой они не могли бы прикоснуться. Сейчас они познают ее и поймут, как жить дальше. Как получить всё, чего они хотят. И тогда, спустя какое-то время, они смогут прийти ко мне, каждый со своим сообщением. Они хотят узнать тайну и доказать мне, что они узнали – это маркетинг, Сэм. Все, кто приходит на лекции, приходят не для того, чтобы, как ты правильно выразился, «справляться с собой» или, на худой конец, понять, как устроен человеческий разум и как правильно сосуществовать с кем угодно, хоть с самим собой. Нет. Они хотят либо узнать, что они достаточно особенные, чтобы выделяться на фоне прочих или управлять этими самыми прочими. Но именно на лекции они ходят, потому что они хотят меня. Мои знания, мой стиль жизни, мою работу, мое уважение, игры, в которые я играю, пока веду лекцию. Ты знаешь, что если у меня плохое настроение, то я перехожу на личности? Вот именно. Единственное, чего они не хотят – это мой опыт. Негодяи. Правда в том, что я им не нужен, как педагог, чтобы разобраться с тем, что им в действительности хочется знать. - И я тоже хожу на лекции только, чтобы получить что-то из тебя? - А разве нет? Ты с самого начала знал больше, чем я мог тебе рассказать. Со списком литературы помог, тут не спорю.       Сэм хмурится. Принимать теорию Люцифера не получалось, но отвергать ее не получалось тоже. - Главная загвоздка в том, Сэм, что ты действительно ходишь на мои лекции только из-за меня. Даже более явно, чем остальные.       Винчестер хмурится, но взгляда не отводит – раскрывать тайны, до которых он не добрался в самом себе было несподручно, а то, что Люцифер, по какой-то неведомой причине мог эти тайны давно знать вгоняло в краску. Спасибо неровному и неяркому освещению улиц. - И почему ты так считаешь? - Я мог бы зачитать этот список, который начинается с того, что ты прогуливаешь почти все дни, кроме понедельника, и я давно освободил тебя от посещения, но правда в том, что не я тот человек, которому ты должен задавать этот вопрос. Не считаешь? - Подумаю, - качает головой Сэм, - но это всё равно нарциссизм. - Это реализм. Суровый, как пять канадских лесорубов в минивене, - Тенебрис вытаскивает сигарету из пачки, скинутой Сэмом на торпеду, щелкает зажигалкой и замирает на долю секунды – Сэм поднимает взгляд следом, натыкаясь на фигуру, отчетливо выделяющуюся на общем пустующем фоне. Люцифер машет рукой, изображая на лице идиотскую счастливую улыбку, - Пойду поздороваюсь.       Сэм выходит следом – напряженный Трикстер не сбегает в дом, но по очевидным причинам не рад. Причем, кажется, что Винчестеру даже больше, чем «вероломному» брату. - Извините, что помешал, - издевательски тянет Гейб, по мере их приближения. - Гейб, не стоит, - холодно останавливает его Люцифер, - Сэм, ты не против, нам надо поговорить. Сваришь пока кофе? Мы скоро подойдем. - Хорошо, - кивает Винчестер, и быстро ретируется в дом – выражение лица закипающего Габриэля сложно с чем-либо перепутать.       Вот тебе и «Введение в эмоции». Краткий курс для тех, кто влезает в чужие семейные разборки. ***       Конечно, к первой партии чашек кофе никто не приходит. Сэм, в принципе, и не надеялся, но кофе исправно сварил – из вредности заставить Тенебриса пить его холодным. Свободное время, свободное совершенно и абсолютно – Сэм не знал, чем занять. Небрежный взгляд на библиотечную книгу подсказывал, что читать он ее сейчас не намерен. Ноутбук, оставленный на кухне со времен мезолита, то есть еще где-то во вторник, пришелся к делу – соцсети были способны занять сколько угодно свободного времени. Конечно, они, по последним исследованиям (Винчестер щелкает по ссылке на исследование непосредственно на фейсбуке), расшатывали психику и вызывали тревожность. Во всяком случае, это была не та тревожность, сталкиваться с которой Сэму не хотелось. Некоторое время удавалось – разгребая внезапный наплыв запросов в друзья. И исходя из того, что у каждого первого в образовании значился МИ, Милтон можно было доверять в вопросах сплетен.       Одна часть Сэма настойчиво толкала его подумать о том, что, в конце концов, на самом деле происходит между ним и Тенебрисом. Другая часть занималась тем, что перекладывала тюки с тревогой с одного пункта на другой: ты хочешь знать, что что-то происходит; ты не хочешь знать, что не происходит ничего, потому что ты уже успел подумать обо всем и тебя всё пугает. Внутренние голоса, затевающие дебаты в самый неподходящий момент Сэм затыкает – до опознания и идентифицирования он дойдет как-нибудь потом.       С другой стороны, а кто ему вообще обещал, что какое-либо «потом» будет? Живи быстро, умри молодым…       Сэм набирает Чарли. Ну, не час ночи же, в конце концов. Всего десять вечера. - Сэм? Привет, - Винчестер внезапно осознает, что, подчинившись панике, не понял, зачем звонит. Очень вовремя. - Привет, - пауза в пару секунд, - как дела? - Дела хорошо, только с репетиции. Твои как? – легко отвечает девушка. Сэм отмечает это скорее из контраста с тем, что происходит в его голове, и от этого становится как-то неловко. Но, в самом же деле… - В целом, неплохо. Извини, что так поздно… Я просто не вовремя подумал, что мне нужен совет. - Срочный, так? – даже через телефон слышно, как Чарли улыбается, - давай, выкладывай, что у тебя там, мистер. - А вот это уже сложнее… - Если не знаешь, какой именно, опиши ситуацию, если не знаешь, как спросить, спроси как есть, - невозмутимо отвечает девушка, - если это не подходит под эти два критерия, то, думаю, тебе просто надо выговориться. - Я сам с собой то выговориться не могу, - нервно усмехается Сэм, вспоминая о том, что Чарли – о ужас – видела Люцифера и даже разговаривала с ним, - вот по этой части и нужен совет. - Вот по этой части и нужно выговориться. Хочешь, встретимся? Мы уже закончили, так что я более-менее свободна.       Сэм прикидывает сколько еще может длиться беседа между Люцифером и Габриэлем и согласно кивает головой. Потом вспоминает о том, что разговаривает по телефону. - Окей. Куда подъехать? - Давай к нам, тут неподалеку приличное кафе, работает по ночам и почти пустое в любое время суток. Сейчас сброшу адрес, напиши, когда будешь недалеко. - Хорошо. Я говорил, что ты слишком добрая? - Еще нет, но не стоит. У меня свои интересы, - смеется она и кладет трубку. Сэм вызывает такси – оставляя холодный кофе и, увы, пустую квартиру. *** - И из этого всего ты делаешь вывод о… - Я выводов не делаю, - поясняет смущенный до уровня, доселе недоступного человечеству, Сэм, - я вообще только сейчас эту информацию собрал в кучу. - Не обижайся, но ты очень, очень сильно заморочился за ту неделю, что я тебя не видела. - Ты видела меня в среду. - Мы разговаривали на тему твоей личной жизни куда больше недели назад, - кивает Чарли. - Я… запоминаю. И не то, чтобы я что-то собирался делать, просто я не понимаю… - Как воспринимать? - Ну да, - кивает Сэм, вытаскивая из пачки шестую сигарету, - даже не так. Просто не знаю, что у него в голове и это… раздражает и смущает, да. - Ты рассказал мне про сплетни, задушевные беседы и пару случайных прикосновений. Чего ты мне не рассказал?       Этот вопрошающий взгляд надо использовать на главаре Аль-Каиды, но никак не на младшем юристе, имеющим проблемы с мнительностью. - Понятия не имею. - Врать будешь зеркалу. - Ладно, возможно меня смущает вся эта забота: поешь, оденься потеплее, давай завяжу галстук, а потом он говорит, что не спит с теми, с кем работает, а потом он говорит, что если я выкуплю его дом, то он останется в нем, чтобы платить налоги, и, блять, мне два человека напрямую говорит о том, что все считают, что я с ним сплю, и это нифига не так весело, как может показаться! - Спокойнее, - хмурится Чарли. - Да, извини. Просто… накипело. И весь лейбл будет считать, что меня взяли не за диплом, совсем не за него. Это бесит. - И при этом всем тебе нужно разобраться, пытаются ли тебя закадрить или нет. Неплохо. - Эм-м… - Да, знаю, ты бы использовал другие слова. Но, опять же, ты бесишься потому, что чувствуешь, что запутался или потому, что события развиваются быстрее, чем ты успеваешь рефлексировать? Ой нет, не надо этого возмущения, - до того, как Сэм успевает что-либо произнести, реагирует она, - ты тормозишь. Я не могу тебя ускорить, так что… Прекрати столько курить! Ты уходишь в такую защиту, откуда тебя никто, кроме тебя не достанет. Так что прекращай бегать от самого себя. Ясно? - Ясно, - выдыхает Сэм. - Не смей вымещать свой настрой на мне, окей? - Нет, я… Извини… Я не хотел ничего такого. Извини. - Вы, Винчестеры, иногда таки-и-ие долгие. Уже представляю обозримое будущее. - Какое еще будущее? – оживляется Сэм. - Хочешь поговорить про брата, будь готов, что я поговорю с ним о тебе. - Понял.       Чарли хмыкает, и вдруг, совершенно нелогично переходит на легкий смех. Сэм присоединяется – искренне. И ситуация переходит из разряда тех, из-за которых не можешь уснуть в ту, которой является на самом деле – чрезмерно раздутую, но в целом, очень забавную.       И очень глупую, если говорить честно. - Ладно. Тебе надо хорошенько подумать, Сэм. Чем быстрее подумаешь, тем меньше думать придется потом. А мне пора оставить тебя с твоей рефлексией. Счет оплатишь сам. - Будет исполнено, - кивает Винчестер и получает поцелуй в щеку от поднявшейся Чарли. - Всё, я ушла. Завтра заезжай, если успеешь. - Постараюсь, - снова кивает он.       Тонкая фигурка девушки быстро теряется в слабом освещении пригорода, и Сэм запоздало думает о том, что надо было ее проводить.       Даром что один из самых спокойных районов. *** - Винчестер! – орет Гейб, из едва открывшейся двери, - ты где шлялся? - Где-то, - серьезным голосом произносит Сэм. Помимо Гейба в квартире обнаруживается и Тенебрис – на кресле с чашкой. Той самой чашкой, в которой Винчестер оставил холодный кофе. - Ох ты, ну конечно, ты был «где-то», сувениры, надеюсь, не забыл привезти? – язвит Гейб. Язвит безобидно, но Сэм тянется в карман за телефоном, - вот именно!       Пять пропущенных. Детский сад. - Кофе пил. - Ну да, здесь конечно, кофе недостаток, - кивает как болванчик Габриэль. Люцифер прячет усмешку в чашке, но не сильно старается. - Прости, мамочка, я нарушил комендантский час?       На нелогичность проще отвечать еще большей нелогичностью. - Именно, солнышко, завтра не пущу тебя на школьную дискотеку. - О, даже не думай, - вмешивается в беседу Люцифер, - он должен это увидеть. - Да идите вы оба протоптанными маршрутами! – Гейб взмахивает руками, отворачиваясь, но поворачивается обратно, - как видишь, мы поговорили и даже подписали мирный договор на время ведения военных действий. - Вас поздравить или посочувствовать? - Я же говорю, растет по часам, - довольно изрекает Тенебрис, Гейб закатывает глаза. - Поздравлять у тебя всё равно нечем, и раз все найдены, и никто не планирует расходиться, то я скажу: я хочу спать. И если вы двое собрались продолжать свои задушевные беседы, советую выбрать место получше. - Обязательно, - кивает Тенебрис, - Сэм? Проводишь меня?       Сэм кивает, старательно игнорируя кривляющегося Гейба. Приятель имитировал то ли обморок, то ли приступ удушья, причем явно злостно переигрывал. Люцифер выходит вперед, но говорить начинает только когда они заходят в лифт. - Не злись на него, - бросает он, - будет паясничать еще неделю. Может креститься и язвить. Бросай в него глюкозу. - Я уже успел сделать что-то не так? - Естественно. Ты же во всем виноват, - улыбка прячется в уголках глаз, и Сэму уже легко ее находить, - Габриэль сказал, что тебя беспокоят некоторые вопросы.       Какие интересно…       Черт. Черт-черт-черт. - Он склонен преувеличивать, - пожимает плечами Винчестер. Лифт доезжает до первого этажа, и они выходят обратно на улицу.       Душный воздух ложится на кожу липкой пленкой, никакой ночной прохлады тут нет и в помине. Удивительно безветренно, и это не вяжется с предчувствием ливня. Сэм на секунду замирает, мучаясь желанием счесать хотя бы с рук эту духоту, но быстро отговаривает себя от бесполезной идеи. - Я уверен в том, что он преувеличивает, - как само собой разумеющееся. Сэм вытаскивает очередную сигарету, хотя знает, что это уже о том количестве никотина, от которого может тошнить, - Но это не мешает мне извиниться. Я не учитывал вариант, при котором тень моей репутации упадет на тебя. Все эти слухи… Я знаю, как это может быть неприятно и мне жаль. - Знаешь, Гейб сказал очень умную мысль. Он сказал что-то вроде «Если о тебе здесь не говорят, то тебя, скорее всего, не существует». - Ну, - усмехается Люцифер, - по сути, он прав. В любом случае, если ты хочешь обсудить это… - Не то, чтобы сильно, - хмыкает Сэм, - но, если захочу, пойду к тебе.       На самом деле, конечно, к Чарли. Она, может и не знала, что делать, оказавшись на пике локальной популярности, но вот выслушать и успокоить умела.       С другой стороны, откуда Сэм может знать о популярности Чарли, если до сих пор ограничивался только прослушиванием треков группы. - Вот и договорились. Тогда увидимся завтра? - Ты поедешь? Я имею ввиду завтра, на «школьную дискотеку»? – Винчестер рисует в воздухе кавычки – Тенебрис улыбается. - Не считая того, что мы с тобой еще на лекции увидимся, какая дискотека без злобного директора?       Сэм прячет улыбку за сигаретой и смотрит вслед уезжающей ауди.       В окнах пятого этажа уже не горит свет. *** - Эмоции, если верить словарю – это психическое состояние средней продолжительности, субъективная реакция на какое-либо существующее или возможное событие. Характеризуются тремя компонентами реакции: ощущением или осознанием, реакциями тела и мозга, выражением лица. Интерпретируем эмоции мы одинаково во всех частях света, это универсальный язык – язык переживаний. Сейчас я представлю вам слайды – на них будут изображены лица, ваша задача – найти листочек и написать для каждого из них испытываемую эмоцию. Каждый слайд будет демонстрироваться не более секунды, так что полагаться на рациональность не советую.       Сэм задумчиво вытаскивает листочек. Тенебрис начал лекцию спокойно, слишком спокойно для обычных его рассказов, и Винчестер пытался понять не Кроули ли, сидящий в конце аудитории этому виной.       Но уж явно не Сэм. Люцифер не стал бы издеваться над сотней человек, только чтобы доказать Винчестеру свою правоту. - В музыкальном бизнесе, когда мы говорим о творчестве и продаже треков, билетов на концерты и раскрутке артиста в целом, важно понимать не столько механизм появления эмоции, сколько правильно интерпретировать ее. Вы должны понимать с чем имеете дело. Вне творческих процессов этот навык тоже полезен, и я искренне надеюсь, что мне не нужно объяснять это на пальцах, потому что если даже и нужно, то я не стану. Итак, - щелкает он по клавишам компьютера, - пятнадцать картинок. Наверху каждого слайда подписаны семь базовых вариантов. Выходить за их рамки поощряется. В паузе между картинками вы пишете у себя вариант. После последнего я показываю вам те же самые картинки – вы пишете второй вариант или тот же, но теперь после минутного анализирования лица. Поехали.       Тест все проходят в молчании – как ни странно. Гейб лениво подписывает слова, умудряясь смотреть на проекцию монитора даже меньше секунды.       Сэму половина увиденного кажется презрением, но подписывает он то, что приходит в голову кроме этого. После первого этапа Тенебрис забирает листок у Габриэля, не отрываясь тянет руку за Сэмовым – Сэм отдает. Люцифер подписывает что-то на Трикстеровском листе и отдает обратно, тот хмыкает и передает Сэму. «Восемь и двенадцать разные легкие проявления гнева и раздражения, что за желание утешить?» - над Гейбовым «Накормить шоколадкой». В двенадцатом пункте приятель написал: «Милая леди просит отвалить, но ее надо обнять». Остальные картинки были подписаны в той же манере – Винчестеру оставалось только гадать, как Тенебрис всё это понял.       Сэмов листок Люцифер отдает только когда начинает разъяснения – бросив на него внимательный взгляд.       Из пятнадцати картинок Сэм подписывает правильно четырнадцать. ***       Сэм уже почти не помнит, зачем ввязался в эту авантюру. В небольшой квартирке Меган на Дель Мар Авеню оказалось на удивление мило и спокойно, если бы не наличие самой девушки в ее пределах. Даже район Сэму понравился больше чем свой – к каждому дому на четыре квартиры прилагался небольшой, но ухоженный сад. И эти красивые тенты над балконами. И ресторан китайской кухни через дорогу. Аренда тут, правда, тоже должна быть повыше…       Меган ходит из комнаты в комнату о чем-то договариваясь по телефону. Сэм пьет кофе, который по вкусу не сильно отличается от того, что они пьют в офисе.       Интересно, она таскала его отсюда или таскала его сюда? - Всё, ковбой, я договорилась, поедем как планировали. - А что, были другие варианты? - Вообще-то у нас почти случился большой провал по части неонового освещения, и это, знаешь ли, испортило бы половину костюмов. Пришлось звонить киношному светику, сказал есть свободное оборудование в аренду, так что починят. Вообще этим должны заниматься организаторы, но никто не умеет вытаскивать Морнингстар из задницы лучше, чем я. Еще у нас один бармен заболел. Заменили, но я уже знаю трех человек, которые будут недовольны. Что случается на корпоративах должно оставаться на корпоративах, - играет бровями Мег, - ты почему еще не одет? - Потому что я делаю вид, что всё это мне только снится. - Так, Винчестер, давай сопли не разводи. Как я вообще тебе позволила выбрать эту унылую фигню ума не приложу.       «Эта унылая фигня» была костюмом Ван Хельсинга, приближенным к варианту фильма. Проблема «Этой унылой фигни» была в том, что за окном всё еще было душно и столбик термометра отказывался падать ниже отметки в 25 градусов по Цельсию. На костюм было жарко даже смотреть. Серый свитер они сами заранее заменили на черную стилизованную рубашку, но про часть с кожаным плащом и кожаными же сапогами…       Мег, пойдя совсем не по унылому пути, выбрала костюм монашки. И всё бы было хорошо, но навряд ли монашки каких-либо приходов делали на своих мантиях такие вырезы, надевали чулки в крупную сетку и красили губы ярко-красной помадой. Крест был, естественно, перевернутый, так что в целом, наряд был логически завершен.       Невеста Господня крутится перед зеркалом. - Бред. Надо было брать латекс. Теперь мне будет скучно. - Это всего лишь костюм, - морщится Сэм, но не костюму, а шляпе. Шляпа была хорошая. И греть должна была тоже неплохо. - Это для тебя «всего лишь костюм». Для меня эта вечеринка важнее, чем рождество. Кстати, подарки дарить тоже будут, день рождение фирмы, как никак. Я все организовала, там будет… - Пусть это останется сюрпризом. - Не впадай в скучную фазу раньше, чем я буду пьяна, окей? Окей. Так, что у нас по плану, кроме того, как мы нарядим тебя в профессора оккультизма? Терпеть не могу Брэма Стокера, если честно. Почему ты не согласился на образ благочестивого падре? Тебе бы больше пошло. И был бы у нас отличный тандем.       Сэм содрогнулся, вспоминая их приключения в раю для костюмеров. И вроде с Меган получалось спорить, но примерять пару десятков нарядов, половина из которых напоминало костюмы стриптизеров обеих полов, а другая половина отличалась кретинизмом разной степени… - Не уверен, что мне пошли бы чулки в сеточку. - Зато красная помада на тебе смотрелась бы роскошно, - взмахивает руками она, - давай накрасим, будь лапочкой, а? - В другой раз, Мег, - хмыкает Сэм, - на следующий год, возможно. - Договорились, - раньше, чем Винчестер успел сообразить на что подписался, - надень хотя бы низ, этот… плащ, - морщится она, - наденешь в машине. Сейчас подъедет Кейси, помнишь ее? Из пиара. Хорошо, что она своего бойфренда не берет, представляю, какой бы его удар хватил.       Девушка проводит руками по своей талии, и Винчестер к собственному ужасу понимает, что до сих пор помнит о том, что Кейси встречается со священнослужителем. - И зачем нам Кейси? - Затем, что ей не жалко бросить свою машину на парковке возле клуба. Она нас повезет, даже при том, что с тобой едет оружие. - Это не настоящее оружие. - Вот сам это и будешь копам доказывать. Так, всё, я прекращаю что-либо организовывать, дальше сами. Будь хорошим мальчиком, достань бутылку шампанского из холодильника, а?..