Шаблон справедливости

Сэм все еще не понимал, какого черта происходит. Но смириться с этим было значительно легче, когда природа отвлекала на себя все возможное внимание. По небу метались всполохи молний, еще недостаточно близко, чтобы нервничать, но достаточно, чтобы замереть, так и не поднося зажигалку к сигарете и впасть в своего рода медитацию – Сэм смотрит на небо, которого не так уж много и видно, смотрит, как мелькают яркие линии, слушает, как отдаленно громыхает, и Сэм восхищен. На безлюдной улице мечется растревоженный ветер. Таксист уехал еще минут пять назад, а Тенебрис еще не появился, Винчестер отвлекается на прозу жизни и, чертыхнувшись, все-таки закуривает. В соседских окнах не горит свет, и, если подумать, то сложится мнение, что люди покупают такие дома только затем, чтобы использовать их, как загородные коттеджи. Полчаса до города по извилистым предгорным улицам, а насколько взлетает ценник. К периодически громыхающему небу присоединяется другое громыхание. Сэм поджимает губы. Звук приближается быстро – не проходит и пяти секунд прежде чем из салона собственной, аккуратно припаркованной машины вылезает Люцифер. Непозволительно радостный Люцифер. - Телефон дай, - со счастливой улыбкой говорит он. Сэм хмурит брови, - да брось, ты и сам знаешь, что сейчас подключиться к чужому микрофону проще, чем заказать пиццу. Можешь спросить у своей рыжей подруги, я понятия не имею, как это делать, но знаю, что легко. Сэм качает головой чужой паранойе, но телефон отдает – начальник закидывает его в салон автомобиля и уверенным шагом следует к двери собственного дома – не остается вариантов, кроме как следовать за ним. - По плану, мы бы мирно побеседовали, - пускается в объяснения Тенебрис, щелкая выключателями света, и останавливаясь на кухонном, - но с тобой, Сэм… Винчестер занимает почетное место на кожаном диване, пока Люцифер в кухонной зоне звякает стаканами, бутылками, окнами и дверцами всего подряд. Чувство вины пропало где-то между пересечением Северной Говер и Юкка, и на его место вернулись только раздражение и легкая нервозность. Кто бы сомневался в том, что младший юрист Морнингстара опять ничего не понял, и все испортил. - Со мной все идет не по плану, - заканчивает спустя честные полторы минуты общего молчания Сэм. Люцифер выныривает из недр кухонного стола с возмущенным видом. - Все по плану, - нарочито хмуро возражает он, - просто не по плану «А». И не по плану «B». Скорее, я бы сказал, что где-то между «D.25» и «S.22», но по плану. Сэм закатывает глаза. - Не надо, - уже нормальным тоном продолжает начальник, - я собрался раскаиваться в своем поведении, не сбивай мне настрой. - Как скажешь, - качает головой Винчестер, наблюдая за тем, как на столе поочередно появляются стаканы с алкоголем и бутылки в количестве больше двух – Тенебрис внезапно останавливает свой выбор на водке. На недоуменный взгляд Сэма тот только пожимает плечами и, прихватив подозрительную рыжеватую чашку, разваливается в кресле. Из открытых окон доносится шум ветра, особенно тревожный в почти полной тишине. - Так, ладно. Начну с извинений, потому что я, как обычно, забыл все объяснить. Я проверял свои теории… - Лучше не говори, - предчувствуя очередную волну раздражения, которую даже смешанный в правильных пропорциях коктейль не мог остановить. - И еще раз проверил, - с улыбкой откидывает голову Люцифер, - ты не самый плохой эмпат, Сэм. В самом деле. И это…, - мнется он, - упрощает жизнь, конечно, нам обоим, если не брать в расчет твою неуверенность в себе. Очень удобный навык в нашей сфере. - Но? Люцифер поднимает голову, и со счастливой, по-мальчишески озорной улыбкой качает головой. - Даже сейчас. Я уже час пытаюсь понять, почему я раньше этого не заметил. - И как? – недоверчиво тянет Сэм. - Да вот есть пара идей… Но я не об этом. Я о том, что я сознательно повел себя как подлец и мне жаль. Не обещаю, что не сделаю так снова, скорее только могу обещать обратное и хочу попросить тебя иногда не воспринимать меня всерьез. - Просто потрясающе, - хмыкает Винчестер, - можешь тогда развернутый вариант обещания предоставить? Я внесу правки и сообщу, когда буду готов принять это как данность. Тенебрис нагло смеется. - Ты чудовище, - с расслабленной улыбкой отвечает начальник. И есть в его взгляде что-то такое… Теплое, правильное…, - я выращиваю себе чудовище, а не заместителя. Не смотри на меня так нервно, я все еще с тобой не флиртую. Сэм последовательно спотыкается взглядом о расслабленного Люцифера, рефлекторно облизывающего губы, давится виски, за которым можно спрятаться, начинает мучительно краснеть, осознавая услышанное, и едва ли не подскакивает, при этом краснея еще мучительнее, когда информация доходит все-таки до головы. - Кого? – более-менее откашлявшись, спрашивает он. - М? – довольно мычит Тенебрис, - чудовище. Говорю же, чудовище. Еще пить не начал, а уже буянишь. Сэм дышит правильно, очень глубоко, ровно и осторожно. - Да, ты все правильно услышал, - нарочито нудно, - а ты думал что, жизнь заканчивается юридическим отделом? Тебе надо нервно покурить, покури, Сэм. - Ага, - автоматически кивает Винчестер, нашаривая в кармане изрядно помятую пачку. Некоторое время они сидят молча – Тенебрис тактично представляет Сэму поле для обдумывания. Поле было большим, просто возмутительно огромным – все еще младший юрист Морнингстара признавал себя одновременно слишком пьяным, чтобы собрать картинку воедино и слишком трезвым, чтобы осознать, что именно от него ожидают. Осознать хотелось. Но виски победил. Вкусный виски, смешанный со вкусной колой и отсутствием необходимости принимать какую-либо точку зрения прямо здесь и сейчас. - Списком не получится, - раздается внезапно, - обещания. Точные формулировки в данном случае слабо реализуемы, так что… - Хотя бы обобщенные предупреждения? - Совершенно невозможно. Давай я каждый раз буду извиняться и приносить виски? - Сэм показательно поджимает губы и этого вполне достаточно, - прости, честно ляпнул не подумав. Обсудим позже, хорошо? Скоро я буду очень-очень пьян по-настоящему и ничего кроме бесполезной информации ты от меня не дождешься даже если сильно постараешься. Даже ты. Так что… Что было на повестке дня? Малышка Лилз? Нет, давай тоже завтра, а? И про бумаги, и про Романа, я устал от этого дерьма. Хочешь, извинюсь еще раз? - Ну извинись, - пожимает плечами Винчестер, - ты все равно собирался делать это долго. Тенебрис поджимает губы и трясет головой, словно отгоняя какую-то мысль. - Пей свою бурду, Винчестер, пожалуйста, - под закрытым рукой лицом оказывается спрятано ничто иное, как очередное наглое хихиканье. Сэм вертит сказанное собой и так и эдак, но мозг подходящих для смеха идей не подкидывал. Люцифер глубоко вдыхает и выдыхает, возвращая своей речи относительно серьезный настрой, - нет. На самом деле, когда я думаю о том, как я веду себя с тобой, у меня просыпается фантомная совесть. Знаешь, такое бывает, чешется, а чесать уже негде?.. Вот оно. Мне правда жаль, что тебе приходится продираться через густой и злобный тропический лес без карты, и я стараюсь по мере возможности подкидывать тебе мачете-другое… Что тоже бесполезно, потому что никто не объяснил тебе, как им пользоваться… Господи, это русское пойло каждый раз делает меня чрезмерно лиричным. Ты понимаешь, о чем я говорю? - Хотелось бы верить, что да, - кивает Сэм, допивая коктейль. Тенебрис вскидывается и тянется к бутылке, показательно играя роль бармена. - Не трогай, я обещал, - поясняет, - я… я физически не могу сказать, объяснить, показать больше. Я бы хотел, правда хотел. И не хотел, с другой стороны… Больше не хотел, но когда понял, что это бесполезно, - выразительный взгляд, - да к черту. Мне жаль, Сэм, что ты пришел ко мне работать, потому что это тот еще аттракцион и мне не жаль, что ты пришел ко мне работать, потому что ты именно тот, кто мне тут был нужен. А еще я, на самом деле, слаб в извинениях. Что, я полагаю, ты понял и без моих комментариев. - Ага. - Прости, что почти всегда забываю о том, что у тебя нет моего опыта в играх в бизнес, политику и вежливость. Я ожидаю от тебя того, что сделал бы сам, и игнорирую то, что для тебя все это ново. Прости меня, Сэм. Правда в том, что ты намного способнее и лучше, чем я в принципе мог быть в твоем возрасте и это… Это стирает границы. Я ощущаю тебя как равного, и… Нет, Винчестер, иди к черту, я запутался внутри собственной головы. Что я собирался сказать? - Ты собирался извиниться, - наглеет Сэм. Потому что выбора не было: либо наглеть, либо смущаться и Винчестер решил, что больше смущения, чем он испытал за сегодняшний день, он ощутить физически не готов. Тенебрис опять довольно улыбается. - Да. Мне жаль, Сэм, жаль, что тебе кажется, что я пренебрегаю тобой, когда я просто пытаюсь тебя оградить от чего-то. Жаль, что я хочу дать тебе возможность набраться опыта, не влезая в грязь. Мне жаль, что это невозможно и что я порчу тебе настроение всеми своими "нельзя", я бы... О, забудь. Танцевать ты мне запретил, но рояль мне никто не запрещал. Что тебе сыграть? - Ты уже закончил извиняться? - Люцифер выгибает бровь и поднимается, не забыв, впрочем, прихватить из лежащей на столе сэмовой пачки сигарет. - Что-то мне подсказывает, что мы ещё вернёмся к этому разговору, и может даже раньше, чем через пару недель. Что тебе сыграть? - Не принципиально, - хмыкает Винчестер, откидываясь на диване, - сомневаюсь, что хорошо знаком с тем, что ты умеешь играть. Сомневаюсь, что вообще с этим знаком... - Тогда буду просто тыкать в клавиши, пока ты не хлопнешь крышкой мне по пальцам. - Я не настолько зол. - Ага, а я не..., - раздаются малосвязанные между собой ноты, - нет, это я играть не буду. Это тоже не о... О, да, знаю кое-что. Тебе понравится. Можешь пока рассказать мне что-нибудь, я тебя слышу, но не смогу дать особенно осмысленный и своевременный ответ. Разрозненные ноты приобретают общий смысл, спустя еще пару чертыханий даже общий ритм. Собираются в аккорды – Сэм замирает – очень знакомые аккорды. Очень знакомые аккорды почти забытой песни, которая играла из каждой колонки лет пять назад. - Это же…, - недоверчиво начинает он. - Да-да, «Letters from the sky», - кивает Тенебрис и сбивается, - да твою же… Ладно, давай заново. Можешь подвывать. Заново оказывается еще лучше. Сэм передвигается на диване ближе к роялю – завороженный звуком, с любопытством ребенка он смотрит на то, как летают по клавишам пальцы. Это не было, черт возьми, это определенно не было игрой «выходного дня»… это было потрясающе. Тенебрис бросает на подползшего Сэма быстрый взгляд, и он готов поспорить, что начальник усмехается. Так и оказывается на самом деле – в более спокойный момент Винчестер все-таки находит возможность оторвать взгляд от самой игры на непосредственного ее исполнителя. - Не смотри, - едва различимо комментирует Люцифер. На что конкретно не уточняется, и единственному слушателю остается откинуться обратно на спинку дивана – довольствуясь движениями локтей и наклонами спины (спасибо кому угодно, за то, что Тенебрис нашел рубашку). Музыка становится громче и напряженнее, Сэм задается вопросом как из этой деревянной коробки два на два может звучать что-то настолько невероятное – это было больше, чем песня, больше, чем просто звук… Немного тише, откровенно джазовый аккорд, и снова громко, еще громче. Так вот почему не огромная роскошная квартира. Соседи, будь они хоть трижды любителями искусства, в четыре утра такое бы не одобрили. - Это потрясающе, - заворожено комментирует Сэм, когда Люцифер останавливается. - Нет, не смей. Это мешает играть, - не оборачивается тот, - мне за глаза хватает тех, кто дает мне такие отзывы. - Тебе соврать и сказать, что ты ужасен? – хмыкает Винчестер. - Видимо, просто помолчать больше не в списке вариантов… Это было слишком просто. Надо сыграть тебе то, что ты можешь не знать по ряду причин. Слушай и расслабляйся, буду тебе бывших конкурентов играть. - А почему..., - “можешь не знать” - эй! Это же Bloodstream!       Люцифер ограничивается кивком, и, Сэм, сопоставив в голове «конкурентов», но не «бывших», замолкает.       Нарушать звуки рояля кажется чем-то вопиюще-кощунственным, Винчестер ловит себя на том, что даже дышит через раз. Ожидаемый голос вокалиста не появляется в голове, и к лучшему – то, что слышал Сэм казалось ему куда лучше оригинала. Это было… правильно. И это было прекрасно. Он прикрывает глаза и позволяет себе слушать. Просто слушать музыку, которую не надо логически объяснять, продавать и отсуживать.       Музыку, которую играют только для него.       Отвратительный день закончился и начался новый, который определенно обещал быть хорошим. Винчестер чувствует, как музыка отдается в каждой его части, пробегая мурашками по коже и пробирая до самого его существа – как живая, со своим характером музыка, со своими эмоциями музыка, удивительным образом делает его живым и его. Таким потрясающе живым. - Не спать, - врывается в почти-медитацию менторский голос. - Да я и не, - не открывая глаз отвечает Сэм, - мне просто хорошо. Сыграй ту песню, которую сегодня играл в клубе. - Не могу, - невозмутимо парирует начальник. Приходится открыть глаза – расслабленный Тенебрис просто пожимает плечами, - не могу я ее сыграть. Там полтора аккорда, и если ее только играть, то придется подбирать вокальную линию, а это задача точно не на десять минут. - А спеть? – непонимающе спрашивает Винчестер. - Ах, тебе еще и спеть, - взгляд из полуопущенных ресниц. - Пожалуйста? - Мелкий вымогатель, - качает головой Тенебрис, но поворачивается к роялю, - я закончу играть и больше не буду извиняться. Эта версия исполнения начала отличаться от клубной еще до начала – Тенебрис не стал добавлять пьяных интонаций, но добавил… глубины. По крайней мере, теперь песня звучала как-то… Хрипло, обрывочно, будто он забывал каждую строчку, или не забывал, но выбирал как ее петь заново. Это было слишком, слишком сильно, слишком лично, Люцифер как будто специально выбрал самый отчаянный тон из имеющихся в наличии. Почти как на исповеди, если бы он захотел, внезапно понимает Сэм, он бы был чертовой рок-звездой. На фразе «But you look so beautiful my new supplier» Винчестер начинает всерьез жалеть о том, что вообще не протестовал против рояля. Черт побери, но это было эротично. Куда более эротично, чем гребанный костюм. И эта мысль, вкупе с общей логичностью и нелогичностью происходящего прорывает плотину – Сэм тонет в Люцифере, во всей этой атмосфере, пьяно и лично, громко и неправильно, правильно и хорошо – Тенебрис добавляет придыхание в припеве и хрипло тянет «You got me good», звук отражается от стен, и плотина рушится и рушится, и рушится. Сэм предполагал, что Люцифера можно хотеть, даже предполагал, что он сам его хочет, но то, что он чувствовал сейчас – этого ему не представлялось. Ни в одной из своих глубоко спрятанных от себя самого мыслях он и представить не мог, насколько один человек может хотеть другого. Мозг отправляет пьяную дурную кровь куда угодно, но от себя, Сэм дышит через рот и пытается впиться ногтями в собственные ладони, пытаясь отложить все, что он чувствует как-нибудь на потом, когда он будет один и будет разумен, но Люцифер не собирался заканчивать концерт, а чтобы хлопнуть крышкой рояля ему по пальцам надо было встать. Остановить, как угодно, хотя бы напрячь голосовые связки – что, по определению, выдало бы его с головой дважды. Виски не решает проблем, но можно понадеяться, что решит. И хотя каждое движение создает звук, что кажется абсолютно неправильным – Сэм тянется за стаканом, и думает, что нет, никакой рок-звезды выйти из Тенебриса не должно было, ему вообще лучше не петь, совсем не петь. За окном начинает накрапывать дождь – за ним подбирается гроза, и Сэм впивается в это спасительное ощущение – того, что за пределами этого дома мир еще существует. Тенебрис продолжает петь. Винчестер старательно смотрит в пустой камин, надеясь найти в нем источник вселенской мудрости в простых, почти житейских ситуациях, но мудрости в камине нет. В камине вообще ничего нет, если не считать кучки пепла – Сэм почти не сомневается, что этот пепел остался там от каких-то документов. И приходится принять это все – и полуосвещенную комнату, и поющего Люцифера, и непогоду за окном, и собственное, абсолютно неуместное и несвоевременное возбуждение - Винчестер откидывается на спинку дивана и обращается в слух, потому что хотя бы не видеть напряженную спину кажется спасением. Что, конечно, не срабатывает. Что, конечно, не срабатывает – каждый быстрый вдох, каждый хрипловатый звук, каждая надрывная нота - все это отдается в Сэме хуже, много хуже, много острее. Люцифер забирается Сэму под кожу, и этот голос, слишком красивый голос, теперь мечется не в помещении, а у Сэма в голове. Почти молитвенное «The stars were made for us» - дополняет громовой раскат и Винчестер открывает глаза, но ничего не изменилось – Тенебрис двигается в такт своему собственному ритму, тянет слова и возмутительно подло не делает скидку на слишком впечатлительных юристов, обитающих в его гостиной. Но это заканчивается – последние ноты песни освещает вспышка, прорывающаяся сквозь закрытые шторы, и почти моментально за ней раскат. «Вместо аплодисментов» - решает Сэм, пытаясь придать своему лицу более осмысленное выражение. - Нет, - вздыхает Тенебрис, оборачиваясь. - Нет что? – решает открыть рот Винчестер. Удивительно, но получается даже не хрипло, хотя он готов поклясться, что виски не избавил его от ощущения пересохшего горла.       Люцифер поднимает на него глаза, и, в лучшем случае, это просто усталость. - Больше не проси меня петь эту песню, - качает головой он. Продолжая после паузы более непосредственным тоном, - послушай оригинал на досуге. Мне даже своим тембром ее петь тяжело. - Ты мог бы сказать… - Ну, ты же попросил, - пожимает плечами он, - извини, на сегодня все. Я... На сегодня я закончился.       Улыбка сквозит чем угодно, кроме радости. - Без проблем, - соглашается Сэм. Повисает пауза - по крыше стучат капли уже почти ливня, почти свежести. Люцифер пересаживается на диван рядом с Винчестером и лениво тянется за рыжим стаканом. - Московский мул, - салютует он, - могу и тебе налить, если хочешь. - Я морально не готов к водке, - хмыкает Сэм, - это вкусно?       Тенебрис поднимает глаза с таким видом, будто кто-то очень сильно облажался. Недовольный, тяжёлый взгляд. Винчестер замирает, пьяно пытаясь проверить сказанное на подводные камни, и не находит ничего. - Вкусно? - вкрадчиво переспрашивает он и замирает следом. Судя по шумному дыханию - пытаясь успокоиться, - очень невкусно. Ужасно невкусно, Сэм. Никогда не пробуй.       Винчестер кивает, не понимая в точности на что. - Блять, - кривится начальник, - блять. Извини. Мне нужно на воздух. Пять минут.       И прихватив сигарету из пачки, уходит в сторону спальни. Ошарашенный Сэм пытается решить уравнение, которое не то, что не понял, даже составить не смог. Что-то явно пошло наперекосяк, но когда?..       Люцифер не возвращается через пять минут. Люцифер не возвращается через десять – Сэм не делает почти ничего, только смотрит в пустой камин, периодически отпивая содержимое стакана. Через пятнадцать он сдается и, прихватив со стола пачку, отправляется на поиски Тенебриса. На стук в дверь спальни реакции нет, так что он проходит в комнату и далее – через открытую заднюю дверь. На улице должно светлеть, но солнце загораживает огромная, бесконечная туча. Люцифер опирается на перила террасы, сгорбленная спина черным пятном выделяется на чуть сероватом фоне все-таки начавшегося дождя. Винчестер подходит и встает рядом, и почти кладет руку Люциферу на плечо, но вовремя себя останавливает. Эту версию начальника он изучить не успел, но запомнил, что разговорчивостью она не отличается. - Я… Тебя долго не было, - обозначает свое присутствие он, но реакции не следует, - все в порядке? - Все не в порядке, - хмыкает Тенебрис, - Спиши это на мой алкоголизм. Твой начальник немного перебрал. С ним такое случается. А все остальное ты не уверен, что хочешь знать. Потому что ты не готов спросить. Блять, Сэм, мне надо заткнуться, а я не хочу. Попроси меня заткнуться, иначе я сломаю тебе и психику, и жизнь. Пожалуйста, - поворачивается он, - пожалуйста, Сэм. Сэму кажется, что психика уже начала ломаться, потому что кроме как собственным помешательством или галлюцинациями он объяснить происходящее не может. - Я… Не очень понимаю… - Не надо, - перебивает его Тенебрис, и у Винчестера не получается разобраться всерьез он это говорит или откровенно саркастично, - не надо ничего понимать. Из нас двоих я – профессор ебанной психологии, я знаю, что верно, поверь. Просто повтори за мной, по слогам «За-ткнись, Лю-ци-фер», ну, не так уж и сложно, правда?.. Сэм?.. И есть в этой просьбе что-то отчаянное настолько, что Винчестер почти соглашается. - Нет, - качает головой он, - ничего сломать ты мне по определению не можешь… - Я тебя за пять минут на крыше вывел из себя приложив к этому минимум усилий, Сэм. Твоя упертость сейчас вернет нас в точку, где ты видеть меня не можешь и не хочешь со мной разговаривать, и я даже тебя не обвиню… - Позволь решать мне. - Да не могу! Не могу, потому что… Блять, Сэм, почему ты не можешь быть чуть тупее, чуть проще… - Люцифер, - обрывает его Винчестер, начиная подозревать истерику. - Ну вот опять Люцифер, - вздыхает начальник, теряя как минимум половину своей напряженности разом, - окей. Хорошо, Люцифер, так Люцифер. Сэм, я тебя наебал. Буквально, просто вдумайся, я манипулировал твоими эмоциями два месяца. Весьма успешно. И притащил тебя в свою жизнь, потому что мне приспичило. И в дела Романа. И во все остальное. У меня был риск, что ты не влезешь, что ты струсишь или тебе вообще будет все равно, но ты же влез, ты мало того, что влез, ты еще и разбираешь все это, ты еще и думаешь, и ты, чертов лучший выпускник Стенфорда, умудряешься и в самом деле быть охуеть насколько лучше буквально всех, кто был на твоем месте! – последние слова влетают в Сэма обвинением, - я бы промолчал, Сэм, я бы ничего не сказал, но ты стоишь тут и, черт возьми, не перестаешь выглядеть так, будто не я с тобой играю, а ты со мной. Будто ты действительно наивный канзасский мальчик, который не видит дальше своего носа и пойдет за первым, кто скажет, что знает правильный путь, но это полная херня, Сэм, потому что это никогда не было о тебе. И я не понимаю тебя, я тебя не понимаю… У тебя нюх служебной собаки – ты цепляешься за такие тонкие нитки, что их никто кроме тебя и увидеть не можешь, и идешь до последнего, пока не найдешь, что там спрятано, так какого черта, какого черта, Сэм?.. Дезориентированный Винчестер не понимает, что от него требуется. И, на собственное счастье, слишком пьян, чтобы реагировать быстро. - Я ведь правда… Я не хотел, ты не должен был влезть в это все так быстро и по уши, я не могу, Сэм, так не должно быть. Так не должно быть, потому что я уже почти тебя не контролирую, ты слишком хорошо справляешься, и это все только усложняет! Потому что… Ты не должен, не ты. Не ты. Не так. Так нельзя. Я мог бы, но я сам себя наебал, я не могу. Не могу быть такой мразью с тобой, потому что ты – это ты, и у тебя получается буквально все… Мне жаль, Сэм, мне чертовски жаль, и я не привык к этому, потому что со мной такого не бывает. Я никогда… Я… Я бы попросил прощения, если бы считал, что тебе это нужно. Но не нужно ведь? - Не особо. - Вот и я считаю, что ты можешь либо принять, либо не принять. И лучше бы тебе их не принять. Лучше бы тебе не принять меня, поэтому… Я еще могу тебя уволить. Перевести. Сделать твою жизнь нормальной и адекватной. Вернуть все на место… - Да никуда я не вернусь, - немного резче, чем планировал обрывает речь Тенебриса Сэм, - я разозлюсь, когда буду трезвее, но нет… - Да твою же мать, Винчестер! – срывается на крик Люцифер, подходя ближе и хватаясь за сэмову рубашку, - ты вообще понимаешь, что я тебе сейчас сказал! Я! Манипулировал тобой! Все это время! Очнись, протрезвей прямо сейчас и плюнь мне в лицо! Безумие заразно. - Не-а, - улыбается он, замечая, что его, черт возьми, трясет, - меня предупреждали, что ты мудак. - Да пошел ты нахуй, Винчестер, - отчаянно произносит Люцифер и делает что-то совершенно непонятное – роняет голову Сэму на плечо и обхватывает его руками, - знаешь, пошел ты нахуй. Это твое принятие меня за кого-то, кем я не являюсь… - Я буквально только что сказал, что ты мудак, - отвечает Сэм, осторожно обнимая Тенебриса в ответ, - навряд ли это не подходит… - Не подходит, - спокойно, - не подходит, потому что ты романтизируешь меня, как подростки депрессию. А я не такой. Я сдался, Сэм, я играю по их правилам. Я прогнил, также, как и они. Я не просто плохой, я омерзителен, и от меня несет… - А ты себя демонизируешь. Истина где-то посередине. - Не неси ерунды. Думаешь, я не умею нравиться людям? Думаешь, я не умею делать это специально? Тешишь себя надеждой, что я не делал этого с тобой? Сэм наклоняет свою голову к чужой, и, господи, этого так много. - Думаю, делал. Думаю, какая-то часть тебя делает это прямо сейчас. - Все мои части, Винчестер, буквально все. Я бы мог уволить тебя сам, тихо и молча. Я бы мог спасти тебя от себя, своей ненормальной семьи, той части моей работы, о которой удивительным образом, знают полтора человека в целом мире. Но я этого не делаю. И будь ты хоть капельку умнее, будь ты хоть чуть-чуть менее пластичен, ты бы уже бежал без оглядки. Но ты не хочешь. Винчестер, ты идиот. Сэм хмыкает прямо Тенебрису в волосы. Очередная молния приземляется где-то в районе Голливуд Хиллс, и целых три секунды, пока раскат слишком громкий они стоят молча. - Я не идиот. Я – Сэм. - Идиот ты, Сэм, - обреченно вздыхает Люцифер, - а теперь пошли в дом, потому что ты высокий идиот, и молния выберет тебя. И раз ты никуда не бежишь… Он размыкает объятия, но успевает перехватить сэмову руку, как будто совсем не верит, что Сэм не сбегает на самом деле, и у Винчестера нет ровно ни одной причины сопротивляться этому. В доме оказывается неестественно темно, в гостиной Тенебрис щелкает включателем, но ничего не происходит. - Гребанные трансформаторы, - бормочет он, но спохватывается, - подождешь тут? Я схожу вниз и избавлюсь от надежды на перепад напряжения у нас. - Это обоснованная надежда? - Совсем нет. Здесь сложные коммуникации, а на улице не ясный день. Скорее всего, электричества не будет до утра. Ладно, ты прав. Постарайся не убиться по дороге к дивану, я хотя бы окна открою. Света это не прибавляет, но становится значительно свежее. Сэм решает это исправить, глаза быстро привыкают к темноте, и он закуривает, определившись с положением пепельницы в пространстве. Люцифер, по всей видимости, приходит к той же идее – огонек зажигалки оборачивается очередной почти-дезориентацией. Тенебрис садится рядом и снова берет Сэма за руку. Сэм все еще на нашел ни одной причины. Не то, чтобы он на самом деле продолжал. Не то, чтобы он пробовал вообще. Он смотрит на Люцифера, который молча курит, и, судя по напряженной спине, о чем-то усиленно думает. - Знаешь, когда привыкаешь играть, - затягивается он, - когда понимаешь принципы, по которым работает человеческий мозг, психика, эмоции… Тогда тебе уже почти не нужно делать это специально. Ты недоговариваешь одно слово здесь и добавляешь другое, якобы случайное, там. Ты просто ставишь перед собой задачу, и выполняешь ее почти неосознанно. Выстраиваешь такие отношения, в которых тебе комфортно, но при этом получаешь все, что тебе нужно. Это очень просто, если умеешь аналитически мыслить и абстрагироваться от сопереживания. Это очень легко, это слишком легко – залезать кому-то в голову. И мне нравится это делать. Нравится делать людей теми, кем я хочу, чтобы они были. Давать им те версии их, которые мне выгодны. Я… Я мог бы получить то, что мне нужно без этого, если говорить честно. Но это долго, муторно и по правилам. Это почти скучно. Но власть, та власть, которую ты получаешь, обладая такими способностями… - Развращает? – иронично тянет Сэм. - Тьфу ты, Винчестер, да, конечно, развращает, - беззлобно кривится начальник, - нет. Это приятно. Это комфортно. Это контроль, который я получаю просто так, потому что я тот, кто я есть. Это мне и нравится. И в принципе, и в самом себе. Я не перестану так делать, потому что я не хочу переставать. Потому что даже надев шкуру овцы, волком я быть не перестану. - Ты думаешь, что я сейчас скажу, что это неприемлемо? Тенебрис хмыкает и тушит сигарету, приваливаясь к сэмову боку. - Я бы очень этого хотел. - Врешь, - улыбается Винчестер, зарываясь носом Люциферу в волосы. - Вру, - легко соглашается тот, - и тебе это тоже нравится. Ты ловишь меня на том, что я позволяю тебе меня ловить. Ты ловишь меня на том, что тебе не нравится, и ты позволяешь мне переубедить тебя. Ты буквально каждый раз оставляешь мне лазейки специально. У каждого из нас есть часть, которая стремится к саморазрушению, но ты стремишься даже не к саморазрушению, а самоуничтожению, потому что подумай сам, что от тебя останется, если ты примешь меня и примешь мой мир за свой, не имея для этого ни одной рациональной причины? Ты не должен, ты не обязан становиться похожим на меня, чтобы быть успешным, понимаешь?.. У тебя есть другой путь. - Ты правда думаешь, что ты лишаешь меня возможности стать самим собой? Люцифер вздыхает. - Я не знаю, - и это звучит честнее, чем все, что он сказал до этого, - я правда не знаю, Сэм. Я знаю только то, что я на самом деле не хочу этого для тебя. Не хочу, чтобы ты становился мной. - Значит, не стану. - Откуда такая уверенность, мсье Винчестер? - Ты сам сказал, что когда ты чего-то хочешь от людей, то почти бессознательно делаешь так, чтобы это стало реальностью. И, исходя из того, что я все еще человек… Тенебрис нагло ржет. - Какой же ты человек, Винчестер? Ты чудовище, посланное мне вселенной в наказание за отсутствие моральных принципов. Ничего с тобой не работает как задумано. И вообще, иди-ка ты спать. Мне твоя трезвая версия еще собиралась разбить лицо, я предпочту не откладывать такие мероприятия в долгий ящик. - И ничего я не… - Спать, Винчестер. Иди спать. Ты пил всю ночь… *** Сэм просыпается долго и неохотно – мозг выныривает из сна урывками. Слишком тепло и хорошо, чтобы встать. Голодный желудок урчит на периферии, там же, где обитается неприятный привкус во рту и перекатывается будущая головная боль. Сэм спит и не спит одновременно, мирное глубокое дыхание рядом не настраивает на бодрость, мысли пробираются в голову лениво, распадаясь на отдельные бессмысленные слова, и ничего срочного и важного в них нет – Сэм переворачивается на спину и просыпается окончательно только тогда, когда сонно мычащий Тенебрис забирается горячей рукой ему под рубашку и закидывает на него ногу. Манипулировал, значит. Использовал в своей игре. Сэм не сомневается, что не понимает, насколько, и когда кофе в его организм еще не поступил, вместо того, чтобы разбираться с тем, что из всего этого правда, он начинает сомневаться в Люцифере. Он тоже может ошибаться. Не настолько, конечно, чтобы целиком, но может ведь. И он определенно был прав, Винчестер, со всей своей неопытностью и отсутствием реальных знаний и навыков, наивным все равно не был. По крайней мере он не был наивным настолько, чтобы ничего не подозревать. Может, спустя пару месяцев он и сам бы пришел к подобным выводам… И тогда выйдет, что Тенебрис действовал на опережение, ткнуть раньше, чтобы не ткнули его. Или вообще, сделать больно раньше… Все кажется карикатурно-сложным, как что-то, что изначально задумывалось крайне простым, но потом пошло наперекосяк. И не было ровным счетом никаких идей о том, откуда у этого всего – этого всего, Винчестер – торчат ноги. Сэм хмыкает самому себе. Кто бы сомневался, что просто не будет. - Ты проснулся, - бормочет Люцифер ему в плечо, поднимая руку выше и сонно пытаясь притянуть Сэма ближе к себе, - потом. Давай ты будешь злым потом. - Откладывание эмоций… - Да-да-да, - Тененбрис поднимается на локте, - я помню, я профессор. Но ты даже не зол. Поэтому давай отложим. М? - Куда? – тянет Сэм. Тенебрис улыбается своей чеширской улыбкой – уверенный в том, что Винчестер не устроит показательную казнь или довольный тому, что все идет так, как он захотел. Попробуй разбери, - я не зол до сих пор только потому, что не осознал масштаб твоих махинаций. - Нет, ты не зол потому, что злость неконструктивна и ни к чему не приведет, - придвигается ближе он, и черт возьми, ощущение упирающегося в бедро стояка сложно принять за что-то другое. Собственное неестественно быстрое ответное возбуждение Сэм воспринимает как подлое предательство. Потому что смущения нет, и гудящего роя мыслей нет и ничего, волшебное, блаженное ничего, которое мешает разуму совершать разумные вещи и поступки… - Правда? – иронично спрашивает он, но видимо, опаздывает. Чтобы не отразилось на его лице, Тенебрис успел это заметить. Он не улыбается – смотрит слишком внимательным взглядом и кажется, даже не дышит. - Да ладно, - недоверчиво шепчет он. - Что? – подло севшим голосом переспрашивает Винчестер. Люцифер продолжает смотреть, едва ли не открывая рот. - Ты... Я.., - его взгляд все-таки отрывается от лица Сэма и долю секунды блуждает в пространстве вокруг, потом довольно резко поднимается с постели, - подожди, мне надо подумать. Как ни странно, но получается начать злиться – Винчестер не уверен на что конкретно. Он проводит рукой по лицу, едва Тенебрис скрывается за закрытой дверью и нехотя, но поднимается тоже. Натянутая ткань брюк вызывает совершенно не радужные мысли и весь уют пробуждения уходит в никуда. Или за закрытую дверь. По-про-буй раз-бе-ри. Ужас в том, что Сэм не испытывает даже тени желания винить себя в чем-то. И бежать что-то исправлять. Он выходит из спальни на поиски кофе, и едва ли не оказывается сбитым с ног. - Я подумал, - Люцифер напоминает скорее Габриэля, чем самого себя, - я идиот. - Рад за тебя, - хмыкает Винчестер, начиная улыбаться непонятно чему. Возможно этим трикстеровским повадкам, а возможно бешеному взгляду Люцифера. - Да нет же, блять, - машет рукой тот, - куда ты пошел? Кофе? Хорошо, окей, - он дотаскивает Сэма, снова за руку, до кухни и отпускает там же, переключаясь на варку, - будет тебе кофе. Я… извини, я просто… да черт! Еще и заикаться начал, как тупица. Сейчас… С полминуты у него уходит на турки, воду и громыхание посудой, потом он оборачивается. - Я думал… то есть я не думал.., - обрывает он сам себя, - ну знаешь… Сэм ощущает его мыслительный процесс почти кожей – особенно остро, учитывая недавнее пробуждение. И делает то, чего не может ожидать от себя сам – шаг вперед, слегка наклоняя голову и накрывая губы Люцифера своими. Очень, очень самонадеянно и опрометчиво – за доли секунды в нем просыпается все то, что было в отключке последние часов шесть – и сомнения, и страх и собственная неготовность принять вообще хоть какую-то позицию. И эти доли секунды все кажется неправильным и ошибочным, отчаянно нервным и постыдным. А потом Люцифер обхватывает его голову руками и притягивает еще ближе, и напряженные губы раскрываются в ответ. И раскрываются, и мир за пределами этого человека заканчивается – Тенебрис перехватывает контроль, и отчаяние кажется жаждой, и ошибочность кажется единственно верной, и Сэм чувствует, как распадается на отдельные части себя: брать, брать все то, что так хотелось, потому что хотелось на самом деле, потому что на самом деле он понятия не имел, чего хотел, но теперь знает – пробираясь руками под рубашку, отвечая на укус укусом, на почти рычание рваным дыханием – и отдавать столько, сколько требуется и сколько получится, и, если надо, себя целиком. Люцифер падает на него, Люцифер падает в него, прижимает к прохладной дверце холодильника и вниз летят какие-то бумажки – Сэм не успевает сдержать стон от ощущений руки, оттягивающей его за волосы назад и горячих губ на своей шее. - Не думай, что… - шепчет Тенебрис, прикусывая кожу, - что я еще хоть раз наговорю тебе столько лиричного дерьма, - и обжигающе, прямо в ухо, - даже под таким количеством водки. - И не надеялся, - самодовольно бросает Сэм, поворачивая голову и снова находя губы Люцифера. Они двигаются навстречу друг другу, рвано и резко, не умещаясь друг в друга, но это не мешает, но этого недостаточно. Люцифер бормочет что-то матерное и отклоняется. - Нахуй все, - вполне осмысленно произносит он, пока его руки ищут молнию, которой на винчестеровских брюках нет, и приходится помочь, - нахуй буквально все, Сэм. Буквально все и всех, черт, ты скотина, Винчестер… - Это,.. – Сэм прогибается в пояснице навстречу руке Тенебриса, - ох блять… - Да, - соглашается тот, снова кусая за шею, - да, Сэм, блять, да. Сэму хочется тянуться навстречу, Сэму хочется касаться Люцифера, хочется не только получать, но и разделять, но он буквально не может ничего. Вот так, со спущенными брюками, на гребанной кухне, размазанным прикосновениями по поверхности и без единственной мысли в голове, Сэм толкается в руку начальника и стонет так, будто ему выпишут за это премию – и он открывает глаза, которые лучше не открывать. Люцифер, с припухшими губами, ореолом хаоса вместо прически, диким голодным и жадным взглядом – кофе сбегает с отвратительным звуком, который Сэм почти не слышит, задыхаясь, и задыхаясь, и получая немного воздуха и задыхаясь снова – Тенебрис судорожно расстегивает собственные брюки. Следующее прикосновение – слишком нежной и чувствительной кожи к точно такой же, выбивает воздух их легких до критической точки невозврата. Это не похоже ни на что, что было раньше, Сэм тянется за Люцифером, но тот не оставляет ему шансов, стискивая бедра до боли, вжимая до боли, до звездочек перед глазами, с животным рыком, от которого бросает в дрожь – Сэм не контролирует происходящее и себя – кусает Люцифера, впиваясь пальцами в спину. Ближе просто некуда. - Люц…, - повисает в воздухе недоговоренным, недооформленным, но Тенебрису это и не нужно. - Да, Сэмми, да, твою мать, да… И это чертово ненавистное «Сэмми», хриплое и надрывное подводит к краю – Сэм стонет так, что почти оглушает себя сам, жадно выгибаясь навстречу. Люцифер находит его губы наощупь, и рычит в рот, и крадет стон, и Сэм срывается в оргазм, сотрясаясь буквально с головы до ног, и чувствует, как Люцифер срывается вслед – между ними становится слишком влажно, и в ушах звенит и звенит, и звенит… Он обнаруживает себя сидящим на полу, и Люцифер сидит рядом, опираясь на его ногу. - Блять, - говорит он, - ты и твой ебанный кофе. Сэм хмыкает раз. Два. И начинает искренне, что со стороны, наверняка, кажется истерически, смеяться. Тенебрис его не поддерживает, но все-таки улыбается. - Я не специально, - отсмеявшись пытается оправдаться Сэм. Люцифер театрально поджимает губы и поднимается, - ты куда? - Твой ебанный кофе, - снова повторяет Тенебрис, - и твои ебанные сигареты, и мое ебанное полотенце. Не сделай еще чего-нибудь «не специально», пожалуйста, Винчестер. Сэм хмыкает и начинает по ощущениям проверять себя на целостность. Правда дальше приятной расслабленности, граничащей с состоянием мороженого, оставленного на солнцепеке дело не доходит – Сэм проводит рукой по волосам и признает себя слишком ленивым даже для того, чтобы встать, но кое-как натягивает штаны и доползает до ближайшего стула. Рубашке откровенно не хватает пуговиц. - Не специально, - возвращается Люцифер, останавливаясь в гостиной зоне, чтобы закурить, - ты, Винчестер, не просто скотина, ты собственническая мстительная скотина, и я зол, - вопреки собственным словам, Тенебрис садится напротив Сэма, передавая ему пачку. Полотенце Винчестера интересует больше, но начальник одергивает его недовольным взглядом и начинает вытирать его сам – Сэм закусывает губу то ли от смущения, то ли от интимности этого жеста, что не остается незамеченным, - не надо, Винчестер, я тут, если не помнишь, был. - А причем тут…, - начинает было Сэм, но у Тенебриса на плече красуется уже почти оформившийся след его зубов, - а, понял. Я не… - Я знаю, - шипит тот в ответ, но настоящей злости за этим нет, - сам не лучше. Думаю, тебе стоит сходить в душ, попробую подобрать что-нибудь твоего размера… Электричество нам не дали, если тебе интересно. Я закажу еду и принесу твой мобильник. - Ты самолет не пропустишь? – внезапно вспоминает Сэм, закуривая. Тенебрис, откинувшийся было на спинку стула, наклоняется обратно, легко и почти не-но-целуя Винчестера, и так же быстро возвращается в исходную позицию. - Ничего не пропущу. Самолет вообще вечером, а сейчас только два часа дня. У нас гребанная куча вещей, которые надо обсудить, и ты не помогаешь, Сэм, ты не помогаешь. Лучше подумай, какими словами будешь орать на моего брата, потому что он устроил в твоей квартире нелегальную микро-вечеринку. Винчестеру искренне все равно. - Потом. Я сегодня откладываю эмоции. Люцифер хмыкает и качает головой, и вкрадчиво-любезно спрашивает: - Куда именно? – Сэм пожимает плечами и тушит сигарету, поднимаясь.       Гребанная куча вещей.