Отчим, или к чему приводит непослушание

Урок уже шел, когда я робко поскребся в дверь класса. Извинился и хотел тихонько проскользнуть на свое место. Но Бабамужик, наша физичка, по паспорту Ксения Олеговна, смерила меня взглядом и прокомментировала трубным басом, от которого даже «камчатка» вздрогнула: - А что это ты так взмок, Бубнов? У вас вроде физкультура еще только будет по расписанию. Все заржали, а Пашка, сука, смотрит на меня в упор и похлопывает по тому карману, где у него обычно телефон лежит. Меня в краску так и кинуло, и взмок я теперь даже под свитером. Блин, на что это физичка намекает с физкультурой? Неужели гандон Крылов уже успел фоткой с кем-то поделиться? Вон как все на меня пялятся, прям дырку щас протрут! Может, где-то пятна остались, а я и не заметил? Торопясь занять свое место, я украдкой еще раз окинул себя взглядом. Да нет, кажись, все чисто. Плюхнулся на стул рядом с Пашкой. Физичка снова начала вещать что-то, тыкая в доску указкой, но в ушах у меня был сплошной белый шум. Едва дождавшись, когда училка отвернется, чтобы нарисовать схему на доске, я быстро нашкрябал на клочке тетрадного листка: «Удали фотку, пожалуйста! Будь человеком», и подсунул записку Крылову. Эта гнида скосился на меня, ухмыльнулся сально и нацарапал ниже: «Как же я твои услуги продавать буду без рекламы? Она же двигатель торговли». Я сглотнул – вкус Пашкиной кончи будто завяз где-то в зубах. Хоть я рот и прополоскал, а все казалось: разину пасть, и все учуют, что оттуда хуем пахнет. «Ну пожалуйста! – Приписал я ниже Крыловских каракуль. – Меня же зачморят, если узнают!» Но Пашкина ухмылочка только стала шире: «Педрил, как ты, и надо чморить, чтоб знали свое место». Бля, неужели еще недавно я считал этого мудака своим другом?! Захотелось вмазать ему в табло прямо на уроке, но я сдержался. Проблемы моей это не решит. Наоборот! В отместку Крылов точно разошлет компромат всему классу. Я тяжело вздохнул и, нехотя, приписал: «Пашенька, миленький, ну что мне сделать, чтобы ты стер фотку? Я все, что хочешь сделаю, правда!» В глазах Крылова мелькнул интерес: «Что, например?» Блин, чем бы я мог заинтересовать этого мудилу? Моей старой коллекцией карточек ниндзяго? Ой, навряд ли! Я поерзал на стуле. Очко, которое я успел слегка подрочить с утра, взволнованно сжалось. «Ну хочешь... – кончик карандаша завис над бумагой, не решаясь написать судьбоносные слова, но я все-таки заставил пальцы прижать грифель к записке, - я дам тебе в попу?» Крылов задышал тяжело, по щекам пополз румянец, и он поднял на меня от листочка полные мути глаза. «Бесплатно дашь?» - Значилось на тетрадном клочке, который он подтолкнул ко мне подрагивающими пальцами. Я почувствовал прикосновение колена и скосился под парту. Пашка расставил ноги, и понятно, почему: у пацана снова стоял! Да так, что на школьных брюках чуть молния не лопалась. «Да, - быстро приписал я. – Только сначала удали снимок». Крылов покачал головой и добавил: «Сперва я тебя выебу, а потом все остальное. Прогуляешь со мной физ-ру». Сука-блять! Я-то думал, мы по-быстрому в толкане перепихнемся. А по ходу, у Пашки на мою жопу большие планы. Ну очень большие, если судить по оттопырившейся ширинке. «Физрук пару вкатает, если без освобождения», - быстро начирикал я. Крылов осклабился: «Потом в медкабинет сходишь и возьмешь свое освобождение. По геморрою». Я сник. По ходу, как жопой не верти, а от Пашкиного хуя не отвертеться. «Ладно», - покорно согласился я. Физ-ра стояла у нас в расписании сразу после физики, и моя дырочка уже трепетала в боязливом ожидании: член у соседа по парте был, конечно, не чета отчимову, но что уступало в размерах, брало напором. Если такой с наскоку засадит, может и порвать. Я почему-то сомневался, что Пашка мог похвастаться опытом в деле анальных сношений, зато вот энтузиазма ему было не занимать. Я думал, Крылов дождется конца перемены и заведет меня в туалет. Но не тут-то было. Только на этажах стало затихать, Пашка вцепился в меня так, будто боялся, что я передумаю и свинчу, и поволок на второй. К моему удивлению, мы остановились перед стеклянными дверями, за которыми был навален всякий хлам: старые парты и стулья, какая-то конторская мебель, отслужившие свое классные доски. Двери вели на балкон, который шел прямо на спортзалом. Хуй знает, с какой целью его туда присобачил горе-архитектор. Сколько помню, балкон стоял вечно запертым и использовался под склад барахла, которому больше нигде места не нашлось. - А чего мы тут забыли? – С сомнением протянул я. Пашка уверенно стиснул мою булку и прижал мордой к стеклу: - Ща узнаешь. Он выпустил мою жопу, вытащил из кармана ручку со стальным колпачком, снял его и отогнул железную штуковину, которой ручка цеплялась за карман. Я неуверенно смотрел, как доморощенный взломщик ковыряется отмычкой в замке, и подумывал о том, не сделать ли мне ноги, пока Крылов занят. Балкон был бы идеальным местом для смачной ебли, туда ведь никто никогда не заходил. Если бы не одно но: в спортзале под ним как раз разминался наш класс! Наверное, Пашка почуял мой настрой, потому что стоило замку тихо щелкнуть, этот мудак ухватил меня за яйца и сжал пальцы: - Чо, петух, очко взыграло? Забыл? Фотка-то все еще у меня! Я только и успел пискнуть, как этот козлина уже впихнул меня в открывшуюся дверь. Нога зацепилась за ножку то ли стула, то ли парты, и я чуть не нырнул носом. Пашка ухватил меня сзади за пиджак и притянул к себе, мацая за зад: - Тише, педрила! Хочешь, чтобы весь класс увидел, как я тебя тут разложу? Класс! Ну да, отсюда, с верхатуры, был отчетливо слышен топот резиновых подошв по полу и вопли физрука, гонявшего наших одноклассников кругами по залу. Если подойти поближе к перилам, то можно будет харкнуть прямо на лысину Рыбьего Глаза – так мы прозвали учителя физ-ры за мутноватые бесцветные зенки, в которых, казалось, плескались поглощаемые им литрами высокоградусные жидкости. Стараясь не шуметь, я позволил Пашке пропихнуть меня в узкий проход между ломаной пыльной мебелью – подальше от стеклянной двери. Надо сказать, я жутко пересрался от страха, что меня будет видно снизу. Но хлам был навален и у перил, так что занимающиеся в спортзале могли углядеть, что кто-то есть наверху, только если бы я подошел вплотную к ограде балкона. - Раздевайся! – Хриплым шепотом велел мне Пашка. Я повернулся к нему и наткнулся взглядом на покоцанный гипсовый бюст Ильича, пялящийся на меня с масляным прищуром. - Может, я только штаны спущу? – Робко предложил я, чувствуя, как все тело наливается жаром. В горле часто-часто пульсировала жилка. Бля, одно дело, раздеться, когда знаешь, что кроме отчима и меня в квартире никого нет. Да даже в подвале со старшеклассниками – кто там меня еще увидит, кроме мышей? А тут – физрук и тридцать разгоряченных пацанов и девчонок всего в паре метров подо мной! И между нами – всего лишь перила и хлипкая преграда из двух поставленных друг на друга парт. - Может, мне сейчас твой интересный портрет послать Катьке Шевцовой? – Крылов вытащил из кармана телефон. Я содрогнулся. То, что знала Катька, вся школа узнавала в течении 60 секунд. Не спрашивайте, как. Возможно, в черепке у нее вместо мозга была встроена радиостанция. Моя дрожащая рука потянулась к пиджаку и неловко расстегнула пуговицу. Пашка довольно кивнул, убрал мобилу и уселся на наименее колченогий стул. - Вот это другое дело. Давай, петушина, покажи стриптиз. Да жопой покрути, чтобы мне выебать ее захотелось. И помни – у меня палец на кнопке, - и сука Крылов засунул руку в карман. Судя по оттопырившимся штанам, выебать меня Пашке хотелось уже давно. Но приказ есть приказ. Я кое-как выпутался из пиджака и потянул вверх свитерок, повиливая бедрами. Воздух спортзала, пахнущий потом, грязными носками и пылью приятно захолодил горящую кожу. Соски встали, оттягивая тонкую синтетическую ткань и просясь на свободу. Я поднял свитер еще выше и потер их, навиливая попкой. Крылов шумно выпустил воздух между сжатыми зубами, расстегнул молнию и вытащил наружу полностью отвердевший хуек. - Не снимай свитер, - сипло пробормотал он. – Оставь так. Штаны стягивай. Наверное, Пашке нравилось, как темная ткань облегает и оттеняет давно потерявшую летний загар кожу и бледно-розовые соски. Я облизнул пересохшие губы и расстегнул брюки. - А пидорку-то нравится, - прокомментировал Крылов мои натянутые спереди труселя. – Чо, уже не терпится, чтобы вдули? Его собственный член при этих словах дернулся, кивая на меня залупленной розовой головкой с темной щелочкой уретры по центру. Мое очко поджалось, а потом жарко запульсировало, будто уже готовясь принять в себя очередной хуй. Я нагнулся, выпутываясь из штанин и надеясь, что Пашка не заметит, как полыхнули мои щеки. - Не понял, петух, мне тебя чо, через трусы ебать? – Издевался Крылов, поглаживая свою залупу двумя пальцами. – Снимай давай, а потом повернись и покажи мне очко. Старательно подвиливая попкой, я дернул резинку трусов книзу. Псиюн выскочил наружу и довольно закачался в такт движениям бедер. Блин, надеюсь, Пашка не заметил влажное пятнышко, которое член оставил на ткани? Оставшись в одном задранном свитерке и белых носках, я развернулся к однокласснику раком, наклонился и растянул полупопия в стороны, как меня учил отчим. Прохладный воздух коснулся дырочки, и она испуганно сжалась. - С-сука, бля, - выдохнул сзади Пашка. – Когда тебя в последний раз ебли? - Вчера, - прошептал я, сгорая от стыда. - А чо дырка тогда такая... – он замялся, подбирая слово, - готовая? Я закусил губу, а потом с трудом выдавил: - Я подрочил ее немного. Утром. Сзади послышался сдавленный вздох, заскрипел под ногами Пашки пол, и тут же его руки почти бросили меня на перевернутую кверху ножками парту, лежавшую на точно такой же, только заляпанной желтой краской. - Ноги раздвинь, - его горячая головка ткнулась в расселину между моих булок. – И отклячь жопу. Я прогнулся в спине. Через просвет между прутьями перил мне были видны одноклассники, разделившиеся на пары и качавшие пресс, расположившись на матах. «Снизу меня не разглядеть, - твердил я себе, цепляясь за край парты и чувствуя, как Пашкин хуина больно тыкается в очко. – Главное, вести себя тихо, и никто ничего не узнает». - Не лезет, бля! – Вполголоса выругался сзади Крылов. – А ну перестал зажиматься, сука! Он харкнул мне на попку и растер харчок залупой. Я потужился, как учил меня отчим, чтобы дырочка раскрылась. Этот момент совпал с очередным тычком Пашки, и смазанная слюнями головка влезла внутрь меня. Я взвыл, но ладонь одноклассника тут же зажала мне рот. - Ты чо, пидор, хочешь, чтобы сюда весь класс во главе с Рыбьим Глазом набежал? Не вынимая из меня залупы, Крылов содрал через голову мой несчастный свитерок и затолкал мне в пасть. Теперь я мог только затравленно сопеть, пока ебарь проталкивал хуй в горящее, почти не смазанное очко. От боли я вертел жопой, что Пашка, видимо, принял за проявление страсти, потому что он стал снова мацать мои булки и приговаривать, какой я хороший пидор. Наконец ебарь вошел в меня весь и, даже не дав мне передохнуть, стал вколачивать меня в стол, да так, что мой сморщенный, потерявший весь пыл членик зашепал по столешнице снизу. Я испугался, что ритмичные шлепки и скрип рассохшихся парт услышат внизу. Но физрук как раз стал орать на упражняющихся: - Активнее работаем, активнее! Раз-два, раз-два! Мы тут что, пресс качаем, или танец живота исполняем? Раз-два! Ноги ему держи, ноги! Поднимайся, милый, ты что там, заснул?! Пашка стиснул мои разведенные бедра и стал ебать ритмичнее. Жжение в попке стало сменяться знакомой истомой: наверное, естественная смазка ебаря размазалась по кишке, а несчастный сфинктер понял, что сопротивление бесполезно. Писюн, то ли от шлепков от стол, то ли от ритмичной тряски стал стремительно набухать и залупился. Наверное, Пашка почувствовал перемену в моем настроении, потому что его рука вдруг сунулась мне под живот и ухватила членик. - Нравится, когда в жопу пердолят, хуесос? – Просипел он и потряс мое хозяйство. Естественно, писюн среагировал, отвердев еще больше. Довольный Пашка пару раз шлепнул по нему ладонью и стал наяривать еще пуще. Я сообразил, что если еще немного выгнусь и подамся назад, то головка его елды будет как раз попадать по простате. - Давай-давай, подмахивай, петушина! – Подбодрил меня Крылов и снова потряс мою мошонку. Уже плывя от взякого удовольствия, я заметил, что под Пашкиным напором парты, на которых он меня разложил, сдвигаются все ближе и ближе к перилам и вот-вот начнут биться о стальную решетку. Навряд ли даже ор физрука перекроет этот звук! Я замычал, пытаясь привлечь Пашкино внимание, и уперся руками в ограду. Напрасно: Крылов долбил мой зад, как отбойный молоток, не знаю уж, как дым из очка не шел. Там уже что-то чмокало и пердело, потому что ебарь наловчился выдергивать из меня хуй, а потом с лету засаживать в кишку, загоняя туда воздух. Несчастный анус уже не пытался сомкнуться, когда инородное тело покидало его, и покорно принимал каждый новый удар. У меня оставалась одна надежда: что Пашка кончит до того, как вся конструкция из парт со мной наверху въедет в перила. Значит, мне следовало постараться, чтобы мудила спустил как можно скорее. Дядя Игорь учил меня, как работать мышцами внутри, чтобы доставить удовольствие ебарю. Так что я принялся пуще подмахивать Крылову и сжимать и расслаблять попку в такт движениям. - Ух, бля! – Пашкины руки вцепились в мои булочки, сжимая их до синяков. – Ты ж с-сука! Он сдавленно застонал, и я почувствовал, как в кишке напрягся и запульсировал его хуй. Мой собственный членик бодро торчал, неудовлетворенно пуская сопли, но тут уж ничего не поделаешь: парты остановились в каких-то миллиметрах от перил. Стенки кишки засаднило: вертел, на который меня насаживали последние минут десять, потянули наружу. Чмокнув в последний раз, очко выпустило его – и струйку кончи, которая потекла по безволосой промежности. - Ну и дыра, - прокомментировал Крылов, шлепнув меня по жопе. Анус благодарно запульсировал, будто обрадовавшись комплименту. Я вытащил изо рта мокрый, жеваный свитер и осторожно распрямился: спина ныла, к тому же я, кажется, потянул мышцы одного бедра, когда раскорячился под одноклассником. Сзади по ноге побежало теплое. Бля, сколько же Крылов в меня напускал? Он ведь уже накормил меня спермой совсем недавно! - Хочешь спустить, петушина? – Вдруг спросил меня Пашка. Не веря своему счастью, я смущенно кивнул, а мой членик повторил движение. Крылов ухмыльнулся и снова плюхнулся на стул, даже не удосужившись застегнуть ширинку. - Тогда лезь вон на ту парту, - он ткнул куда-то мне за спину. – Сядь, задери ноги и расставь в стороны, чтоб я очко твое наебанное видел. Бля, так и думал, что мудила не даст мне просто спокойно вздрочнуть! Смирившись со своей участью, я быстро смахнул толстый слой пыли рукой и взгромоздил голый зад на парту. Чтобы удержать равновесие, мне пришлось опереться на локти. Поза была жутко неудобной и столь же жутко развратной. Ноги у меня торчали выше головы, а Пашке открывался прекрасный вид на припухшую красную дырку, блестящую от вытекшей спермы. - Теперь можешь подрокать, - милостиво разрешил мне Крылов. Все еще опираясь на один локоть, я стал орудовать правой рукой. В такт моим движениям, очко беспомощно запульсировало, выдавливая наружу последние капли кончи. Пашка облизнулся. Не знаю, что наши одноклассники делали внизу, отсюда их было не видно, но физрук вдруг снова заорал: - Быстрее, быстрее! Что ты там, как неживой! Ну, давай, милок, давай, ты же можешь, я знаю! И я смог. Сдавленно пискнув, я дернул писюн в последний раз, и на живот брызнули белесые капли. Даже на грудь попало немного. Я опустил дрожащие ноги и опрокинулся на парту спиной, тяжело дыша. Пашка нарисовался надо мной сквозь застилающий глаза туман. - Чо расслабился, педрила? – В губы мне сунулся обмякший хуек, пахнущий моей попой. – А ну-ка вычисти мне тут все! Я покорно открыл рот.