Месть Джуди

Джуди связалась с арендодателем и узнала о переселении всех жильцов в общежитие неподалёку от Фолк-стрит. Здание, в котором произошёл взрыв, признали опасным для проживания и опечатали. На месте взрыва работали криминалисты, пытаясь сквозь пожар и обвал одного из этажей добраться до улик в комнате крольчихи. Комната была уничтожена, как и все её вещи, одежда и документы. Где спать, выбирать не пришлось. Единственный вариант — переждать ночь в относительной безопасности, в участке, а точнее в бывшем кабинете, где не осталось ничего, кроме большого кожаного дивана и полиэтиленовых пакетов, разбросанных по полу. У Джуди был вариант перекочевать в предоставленное для потерпевших общежитие, но ей хотелось пережить эту ночь в более защищённом месте. По крайней мере, вместе с ней был Ник, а за всеми действиями внутри департамента следили сотрудники через камеры видеонаблюдения. Она понимала, что от “охотников” ожидать сюрпризов стоило везде, но участок и присутствие напарника всё же придавали ей уверенность в своей безопасности. После того, как Ганста увели в камеру, пообщаться с Буйволсоном так и не удалось. Крольчиха боялась разговаривать с капитаном наедине, поэтому перед тем, как посетить следственный изолятор, ей пришлось взять с собой Ника. Но в итоге их туда не пустили — коллеги преградили им путь и сказали, чтобы те ждали, пока капитан сам с ними не свяжется. На вопрос, когда это примерно может произойти, звери пожали плечами и в помещения изолятора напарников так и не пропустили. После этого разговора крольчиха и лис договорились встретиться в их пустом кабинете и переждать ночь там, но после этих слов Ник сразу же куда-то пропал. Джуди не стала дожидаться его возвращения и отправилась в кабинет одна. Желание отключиться убило в ней внимательность и подозрение к коллегам, количество которых для столь позднего времени превысило допустимую норму — их было слишком много. Джуди зашла в тёмный и практически пустой кабинет; свет не включался, да и, собственно говоря, включаться было нечему — в кабинете не было даже люстры. Главное, что старый кожаный диван за всё это время не тронули. В окне показался ночной город и чистое небо, которое светлело ближе к горизонту. Джуди смотрела на городской пейзаж усталыми глазами и поймала себя на мысли, что эти последние двадцать четыре часа были самыми насыщенными в её жизни. С этой мыслью она обессилено упала на диван и попыталась не заснуть, пока в комнату не придёт Ник. Прошло около десяти минут. Джуди уже хотела закрыть глаза, как вдруг в кабинет зашёл её напарник, тихо закрыл за собой дверь и шёпотом спросил: — Ты спишь? — Почти... — Джуди лапками протёрла глаза и посмотрела на Ника; он беззвучно сел на пол и прислонился спиной к двери. — Где ты был? — Разведывал обстановку. Выяснить удалось немного. Первое — Буйволсон в ярости. Кто бы мог подумать, да? Он поднял вопрос о психологическом состоянии Тигриса и сообщил об этом департаменту, откуда его к нам направили. Буйволсон хочет найти тех, кто принимал у тигра психологические тесты и кто выдал ему жетон. Он хочет либо привлечь их к ответственности, либо начистить им морды — кто знает. Второе — Волкина отвезли в больницу, подлатали, с ним всё в порядке, слух не потерял, лишь лёгкое сотрясение мозга. Ну а что касается их обоих, Тигриса и Волкина, к утру они вместе прибудут в департамент и продолжат следствие, если капитан к тому времени не передаст дело Ганста в другие лапы или не бросит всё и сам не возьмётся за это дело. — А что он сказал о нас? — зевая и прикрывая лицо, поинтересовалась Джуди. — Ни слова о нас. Либо мы уволены, либо мы ему нужны. Но я даже не представляю для чего мы ему можем понадобиться. Разве что, как приманка. А так от нас только неприятности. Неприятности в особо крупных размерах, я бы сказал. Таких сотрудников легче уволить, лишь бы все шишки не сыпались на начальство. То взрывы, то убийства, всё крутится вокруг нас, Морковка. Я должен был накинуться на Грита. И чего я ждал? Это моя вина. Если Буйволсон меня уволит, я даже об этом сожалеть не буду. Я заслужил. Поделом мне. — «Слишком много на себя берёшь» — как однажды он мне сказал. Не думаю, что Буйволсон будет с нами мягок в этот раз... Но если он уволит тебя, то меня и подавно. А до тех пор, пока это не произошло... предлагаю поспать... мне уже всё равно... Спать хочется сильнее... чем думать о том... что будет дальше... ложись... рядом... После этих слов она закрыла глаза, повернулась спиной и затихла. Её напарник сидел на полу, подпирал собой дверь и осматривал место на диване, что крольчиха оставила для него. По габаритам диван подходил для Буйволсона, так что свободного места было предостаточно. Прошла минута молчания, после чего крольчиха медленно отключилась — и никакие переживания ей не помешали это сделать. Это был очень долгий, насыщенный и эмоциональный день для них обоих, но Ник предпочёл эту ночь провести не на кожаном диване рядом с крольчихой, а на холодном полу среди полиэтиленовых пакетов. Его глаза тяжелели и слипались, и вскоре он тоже заснул в сидячем положении, свесив голову вниз и опёршись спиной о дверь — таким образом, если кто-нибудь захочет войти в этот всеми забытый кабинет, то Ник сразу это почувствует. *** Дверь открылась, сонное тело Ника шмякнулось о пол, и Джуди сразу же проснулась. — Ой, извини! — воскликнул гепард. Ник встал на лапы, выпрямляя мятую шерсть на голове. Первым делом его внимание привлек не Когтяузер, а окно, в котором он увидел дневное освещение, а не утреннее. — Сколько сейчас времени? — сонно спросил Ник у Бенджамина, не догадавшись посмотреть на дисплей своего смартфона. Джуди вскочила с дивана и энергично помахала лапой Когтяузеру, ожидая в ответ услышать его весёлый голос, но гепард лишь грустно улыбнулся и опустил взгляд в пол. Крольчиха не сразу поняла его реакцию, но после того, как вспомнила, что произошло с его сменщиком, ей стало стыдно о том, что она забыла об этом. Джуди не знала, как Бенджамин теперь после этого будет относиться к ней и Нику. Будет ли он винить их за то, что они не смогли спасти Грита? — Вас вызывает капитан в свой кабинет, — грустно доложил гепард и сразу пошёл прочь, не дожидаясь ответа. — Стой! — Ник хотел его остановить, но гепард отмахнулся массивной лапой. Джуди схватила Ника за лапу: — Не будем его трогать, он имеет право на нас злиться. — Что ж... тогда пойдём к Буйволсону... — голос Ника был мёртвым, словно их вызвали на казнь. Напарники покинули кабинет; количество полицейских в участке умножилось вдвое, словно капитан вызвал на работу всех без исключения. В коридоре висели часы и показывали половину второго. Было далеко не утро, и за всё это время, что Джуди и Ник проспали, могло произойти много интересных вещей. Они прибавили шаг и вскоре предстали перед высокой стеклянной дверью, ведущей в кабинет капитана. Ник сделал глубокий вдох, открыл дверь и вместе с Джуди переступил порог. Взгляд Буйволсона был на удивление спокойным; он важно смотрел в свой монитор, а напротив него в кресле посетителей сидел лемур с длинным чёрно-белым в полоску хвостом. Когда он обернулся и посмотрел на вошедших сотрудников, Джуди стало не по себе. Она никогда бы не произнесла это вслух, но вид кошачьих лемуров её всегда отталкивал. Крольчиха не знала, почему эти животные с детства вселяли в неё страх, но не могла это контролировать — это черно-белая морда и полосатый хвост вызывали тревогу. — Хоппс, Уайлд, знакомьтесь, это Нилл Хэйви — лучший психолог в Зверополисе, — Буйволсон торжественно представил лемура. — Пока вы спали, он ознакомился с материалами дела, посмотрел все имеющиеся у нас видеозаписи с допроса. Нилл хотел с вами поговорить, поэтому соизвольте ответить на его вопросы, хорошо? Капитан был слишком любезен, и Джуди это настораживало. Она обратила внимание на Буйволсона — взгляд его был спокойный, но уставший. Оставалось загадкой, сколько суток ему пришлось не спать и не покидать участок из-за последних событий. Возможно, именно это усталое состояние не давало ему выплеснуть свою злость на Джуди и Ника, которые посмели заснуть прямо в участке, пока сам он о сне мог только мечтать. Ник подметил, что капитан не поднял вопрос об их увольнении, и это скорее всего означало, что всё обошлось. Или же это временная и вынужденная мера из-за особенности ситуации, и потом, когда всё закончится, их всё равно уволят. — Здравствуйте, Ник Уайлд, Джуди Хоппс, — лемур спрыгнул со стула, подошёл к напарникам и пожал им лапы. Лис и крольчиха поприветствовали новоявленного психолога. Ник держался уверенно, но Джуди пришлось собрать всю волю в кулак и попытаться вести себя спокойно. Черно-белая морда Нилла оказалась прямо перед её лицом, а его круглые жёлтые глаза пристально на неё смотрели. Крольчихе не понравился его взгляд, он смотрел на неё скорее как на пациента, нежели как на коллегу. — Хм... знаете, что? — спросил лемур, переведя взгляд с Джуди на Ника. — Мне нужно с вами поговорить... но не в участке. Вам бы не помешало сменить локацию. Мистер Буйволсон, можно мне с детективами отлучиться на часик-другой? — Валяйте, — безразлично произнёс капитан, снял очки и потёр уставшие глаза. Лис, крольчиха и лемур вышли из кабинета и покинули участок. У выхода Джуди обратила внимание на Когтяузера; он стоял за ресепшном и делал вид, будто их не заметил. Он неаккуратно отводил взгляд и отворачивался, а на лице была грусть. Джуди никогда не видела гепарда в таком состоянии, и от этой картины ей стало хуже. У неё в голове вдруг промелькнула мысль: а поступили бы они с Ником правильно, если бы удалось остановить Грита? Его компьютер сдали на экспертизу, и никто до сих пор не знал, что именно натворил Грит, но раз он выбрал самоубийство — разве это не означало, что для него это был лучший вариант? Это была вторая мысль Джуди, которую она бы никому не озвучила. Она даже не успела заметить, как её позитивный образ мышления смог так легко смириться с выбором тигра. Не узнавая саму себя, она медленно плелась за лемуром и лисом. Они шли более уверенным и быстрым шагом, и даже о чём-то разговаривали друг с другом, но крольчиха их не слышала; она полностью погрузилась в себя и следовала за ними на автомате, не смотря по сторонам, когда переходила дорогу, и не обращая внимания на цвет светофора. Она вернулась в Зверополис только тогда, когда Ник и Нилл резко свернули в дорогой ресторан, который часто им попадался на глаза, но в который они ни разу не заходили. Ресторан был оригинальный, как снаружи, так и внутри. Сразу было видно, что в такое заведение ходили звери с приличным финансовым достатком. И в этот момент, когда их в дверях встретил красивый леопард и отвёл за столик для некурящих, Джуди вспомнила о своей сгоревшей карточке, что она оставила в комнате. Ей стало от этого не по себе. Мало того, что прежде чем начать работать, она не разобралась с жилищным вопросом, так ещё и забыла о карточке, которую нужно было восстановить прежде, чем заснуть в участке. Она не понимала, как это могло вылететь из головы. Оставалось только надеяться на Ника, чтобы он смог догадаться и расплатиться за её маленькую, но дорогую чашечку кофе и кусочек морковного торта. Уж больно ей хотелось перекусить после всего, что произошло за последние сутки. Ник заказал себе самое дешёвое мороженое, а лемур взял себе бесплатный стакан воды. — Серьёзно? — спросил Ник, посмотрев на лемура, опустошающего стакан с водой. — Вполне. Мне хочется пить. — Зачем вы нас сюда привели? — возмущённо произнесла Джуди; она решила быть прямолинейной — одних недомолвок Ганста ей было достаточно. — Потому что вам это нужно. Вам обоим. Отдых — необходимое явление для разумного организма, особенно для тех, кто живёт работой. Смена обстановки, хобби или хотя бы бытовуха у себя дома — уверен, что у вас обоих такого уже давно не было. У зверей, живущих работой, часто наблюдается критический недостаток сна и отдыха. Вы сосредоточены в одном месте, и для вас не существует ничего другого, словно мир вне ваших интересов отсутствует. И это плохо. Это притупляет ваши инстинкты, вашу способность к мышлению и принятию правильных решений. От напряжения нужно избавиться, иначе вас вышвырнут с работы. Я не читал историю о вас, и мне ничего не известно о ваших отношениях с начальством, но я вижу проблемы по вашим глазам. Буйволсон вёл себя сдержанно, но всё же он не умеет скрывать свои эмоции, по крайней мере от меня. Джуди сглотнула. Она слушала его мягкий и безмятежный голос. С каждым словом он всё сильней её завораживал. Его чёрный пиджак, серый галстук и тонкие очки придавали ему строгий вид. Лемур говорил спокойно и уверенно, пытаясь оградить напарников от ошибок. Возможно, это было указанием от Буйволсона, а возможно, это шло от чистого сердца, но когда лемур заговорил о том, о чём не мог знать, Джуди на секунду показалось, что напротив неё сидит Ганст. — И не только Буйволсон скрывает свои эмоции, — Нилл с жалостью посмотрел на крольчиху. — Не стоит меня бояться, Джуди Хоппс. — Я... я не... — она хотела сделать вид, будто не понимала о чём шла речь, и поймала вопросительный взгляд Ника. — Я не знаю, чем именно я вас пугаю, Джуди, но будьте уверены — я вас не трону. А на счёт Бенджамина не беспокойтесь, он поймёт, ему просто нужно время. Этот гепард очень ранимый и добродушный. Он легко находит себе друзей, но с большим трудом переживает разлуку с ними и особенно их смерть. — Почему мы говорим об этом? — Ник успел опустошить свой стакан с мороженым, и это был убедительный повод вступить в диалог. — Зачем вас вызвал Буйволсон? Хотите обследовать этого больного ублюдка за решёткой? Так вперёд! Капитан вас с радостью пропустит, а нам с Джуди ваши игры разума не нужны, только хуже нам сделаете. — Николас, — обратился лемур, переведя взгляд на лиса (Джуди с облегчением выдохнула). — Я хочу вам продемонстрировать возможности, о существовании которых вы почему-то забываете. Вы же проходили в полицейской академии психологические тесты? Помните, на что способны экстрасенсы? Гадалки? Медиумы? — Всё это чушь, — Ник скрестил лапы на груди и самодовольно посмотрел на лемура. — Никакой магии — только наблюдение за поведением и мельчайшими деталями. Ну и, может быть, немного удачи. Психология — инструмент к обману. Это опасное знание, и я это прекрасно понимаю. Почему ты у меня это спрашиваешь? — Прекрасно-прекрасно, — Нилл впервые улыбнулся и пододвинулся поближе к столику. — Ник, Джуди, вы думаете Ганст Феверал обладает магией? — Нет! — громко ответили напарники в один голос, из-за чего звери за соседними столиками возмущённо обернулись. — Замечательно, — лемур сложил пальцы домиком. — То есть у вас нет иллюзий по поводу его психологических и дедуктивных способностей — это хорошо. Но тогда скажите мне, как он мог узнать о предательстве Грита? Как он мог так глубоко познать характер Тигриса? Сможете ли вы ответить на эти вопросы? Джуди предположила вслух, и напряглась сразу, как только Нилл перевёл на неё взгляд: — Возможно... он знал Грита... возможно, он сам прислал ему на почту предложение с “охотой”... Возможно, он увидел в его компьютере что-то, когда его проводили рядом с тигром... что угодно могло произойти. А что касается Тигриса, может быть, он мог заметить на нём... что-нибудь, что его выдало. Не знаю... — Николас? — лемур с интересом посмотрел на лиса. — По поводу Грита — те же мысли. Про Тигриса, возможно, Ганст знал кого-то в детстве, кто вёл себя так же. Может быть, он смог вычислить его по повадкам из прошлого. Что угодно быть может. — А вот про чьи-то “повадки из прошлого” довольно интересный вариант, — лемур откинулся на стул и потянулся лапами к потолку. — Знаете, зачем я здесь? Я буду с вами честен. Буйволсон не хочет вас увольнять. У него есть к вам привязанность, которую он всеми силами пытается скрыть от вас и от меня. Но дело не в этом. Я появился здесь не просто так. Возможно, вы не знаете, кто я такой, что к лучшему, но я хочу, чтобы вы были в курсе — мистеру Буйволсону я дорого обойдусь. То, что я нахожусь здесь — это уже крайняя мера. — О чём вы говорите? — спросила Джуди; она допила чашку горячего кофе и принялась за кусочек морковного торта. Ей было неловко есть перед Ником и Ниллом, но она не смогла сдержаться — уж больно был вкусный торт, и она не смогла остановить голод. — Я буду присутствовать с вами во время вашей службы, буду вести отчёт о ваших действиях и докладывать обо всём Буйволсону. Прошу понять его правильно — дело не в том, что он вам не доверяет, а в том, что он не уверен, что вы готовы к этому. — Знаешь, напарник, — Ник обратился к Джуди, — я не пойму, кого к нам капитан приставил: контролёра или няньку? Крольчиха молча продолжала есть морковный торт. — Не думаю, что мисс Хоппс тебя поддержит, Николас. Её уже не интересует Ганст — он её сломал. Она решила, что возиться в его голове опасно для её психики, и что ей будет достаточно просто засадить его за решётку. Поэтому она не будет сопротивляться своему начальству, и ничего не будет иметь против меня. Как Буйволсон скажет, так и будет. К тому же, Николас, посмотри на это с другой стороны — три головы лучше, чем две. И у меня отличная физическая и умственная подготовка, я вам пригожусь, в этом можете не сомневаться. — Но я сомневаюсь, — Ник посмотрел на лемура с вызовом. — Я знаю, почему вы злитесь, Николас, — Нилл добро улыбнулся. — Не против, если я при мисс Хоппс озвучу причину вашей неприязни ко мне? — Валяй. Мне кажется, что сейчас я услышу чушь... — Вы думаете, что вы самый хитрый, Николас, и в этом ваша проблема. На почве такой самоуверенности, в вас сидит и увеличивается злоба к каждому зверю, что может вас обхитрить. Вам обидно быть обманутым. Обида таится в вас, и сидит куда глубже, чем стыд Тигриса. И в этом проблема. Убегая от своей же обиды, вы делаете хуже только себе самому. Нет ничего страшного в признании чужого превосходства, Николас. — Я же сказал! — Ник хлопнул по столу; столовые приборы громко лязгнули о посуду. — Чушь! — Возможно, я не всё правильно в тебе прочитал, и я могу не стыдясь это признать, — подметил лемур, — но в одном я могу быть точно уверен. Я тебе неприятен потому, что ты видишь во мне подобие Ганста. Ты пытаешься всем видом показать, что тебе плевать на мои слова, но где-то глубоко внутри себя ты можешь почувствовать обиду — ведь ты столкнулся с двумя зверьми, перед хитростью и психологическим превосходством которых ты блекнешь. Хватит думать, что ты самый хитрый, Николас, прими это. Нет ничего плохого в том, чтобы быть вторым. Скорее, плохо быть первым. Крольчиха уже давно доела свой морковный торт. Единственное, что ей оставалось делать — это молча сидеть и наблюдать за тем, чем закончится этот разговор. — Брехня! — Ник шлёпнул зелёными купюрами по столу, вышел на улицу и облокотился спиной на стеклянную стену ресторана так, чтобы все его видели. Джуди поняла, что он ждал там её. — Зачем ты с ним так? — крольчиха хотела выйти из-за стола и нагнать лиса, но не успела; лемур положил свою лапу на её, отчего Джуди быстро отдёрнулась, вжалась в стул и зашипела: — Что вы делаете?! — Останьтесь, мисс Хоппс, а Николас пусть подождёт. В данный момент он не сможет услышать меня, но вы сможете. Крольчиха возмущённо посмотрела на лемура и впервые сделала это без страха. Она перевела взгляд на Ника, который продолжал стоять на улице, изредка пытаясь незаметно обернуться и понаблюдать за ней и Ниллом. Со стороны это выглядело забавно и совсем непохоже на лиса, но Джуди после этого наблюдения смогла вздохнуть с облегчением — главное, что Ник не успел заметить, что только что сделал лемур. — Зачем всё это? — она развела лапами, указывая на декорации интерьера, сотрудников ресторана и клиентов, которые часто обращали на них внимание. — Зачем вы привели нас сюда? Зачем обидели Ника? — Над вами и Ником нужно поработать, Джуди. Я наблюдаю в вас сковывающие привычки и взгляды на мир, которые вам мешают делать свою работу. Если вы не сможете подавить в себе страхи, сомнения, предубеждения и эмоции, которым не место в департаменте, то вас оттуда вышвырнут. Но я не позволю этому произойти. Я помогу вам разобраться с Ганстом. Надеюсь, после нашего разговора вы оба убедились в том, что этот енот — обычный шарлатан, который имел время до вашей встречи как следует ознакомиться не только с вами, но и с департаментом и его сотрудниками. Он отличный психолог, не спорю, но нет в его поведении и знаниях ничего сверхъестественного — нужно просто уметь пользоваться всей информацией, которую можно получить не только со стороны, но и лично: движения, взгляд, манера речи, голос, цвет кожи, прыщи, порезы, следы на шерсти, особенности одежды, цвет одежды, аксессуары, кольца, серьги, и многое другое — по всему этому можно выстроить психологический портрет зверя, его взгляды, ценности и принципы. Малейшие детали, которыми окружён каждый из нас, выдают куда больше информации, чем вы думаете, Джуди. Вы же всё это знаете — вы и Ник это проходили в академии, но почему вы об этом забыли? Или вы к этому не отнеслись серьёзно и пропустили мимо ушей? — Если вы нам помогаете, то почему он там? — Джуди указала пальцем на Ника за стеклянной стеной, который тут же отвернулся. — Я не всесилен и не всевидящ, ровным счётом, как и Ганст. Так же я никогда не могу быть абсолютно уверенным в своём убеждении, когда копаюсь в чужой голове. Николасу была необходима эта встряска. Возможно, я сделал это неправильно, но это пойдёт ему на пользу. Сейчас он стоит там и злится не на меня, а на себя за то, что он не может превзойти енота, и не может защитить вас, Джуди. Он никогда вам этого не покажет, но он гонится за Ганстом, пытается понять всю его суть, опередить его на шаг, превзойти, показать ему, что он хитрей. Николасу будет полезно осознать, зачем и почему он гонится. Без открытых глаз и признания своей слабости в этой схватке он не сможет победить. Ганст, в отличие от него, всё это прекрасно знает, и сдавать свои позиции не подумает. — Ник не гонится за Ганстом, он всего лишь пытается меня защитить... — поникшим голосом сказала Джуди. — Мисс Хоппс, поймите Николаса правильно, потому что сейчас вы его расстраиваете. — Чем же? — Своим пропавшим интересом к этому делу. Ваш напарник вам никогда об этом не скажет, потому что ваше отношение к Гансту вас успокаивает: нет переживаний — нет проблем. И Николас ничего не имеет против этого. Но то, что сидит внутри него, возможно, даже на подсознательном уровне, не даёт ему покоя. Он будет продолжать сражаться с Ганстом вместе с вами или без вас, пока не сможет найти успокоение для своей души так же, как нашли его вы. Он вам не скажет об этом, потому что это может подорвать ваше смирение, Джуди. Он вам никогда не сделает больно — это я гарантирую, но и о своих личных интересах он забывать не станет. Такой у него характер. Ник постучал по окну. Джуди, Нилл, сотрудники ресторана и все посетители посмотрела на него и увидели, как он машет лапой крольчихе, показывая, мол, выходи уже оттуда. — Но почему вы положили свою лапу на мою? — Джуди перевела взгляд на жёлтые глаза лемура. — Это зачем? Это манипуляция или вы хотели, чтобы Ник это увидел, и вынес бы вас отсюда за шкирку? — Это чтобы вы меня не боялись. До этого момента вы пытались смотреть на меня, только когда я отводил свой взгляд в сторону. Но сейчас вы смотрите мне в глаза и не боитесь этого. Моё прикосновение заставило вас возмутиться и смотреть на меня по-другому, с небольшой долей агрессии. Когда злишься — смотреть не боишься, всё просто. Единственное, чего я не понял — откуда такой страх ко мне? Хотя, не отвечайте, мне это не интересно. Главное, чтобы вы знали, что ваш страх — иллюзия. К сожалению, у вас с Ником таких психологических проблем в достатке, и мне придётся над этим поработать. — Так вы нас будете контролировать? Или учить чему-то? Помогать? Мешать? Зачем вы здесь? — Помогать, учить — да. Но, по версии Ника, буду “мешать”. Денег, которых Ник шлёпнул о стол, хватило, чтобы расплатиться по счёту, поэтому Джуди и Нилл решили больше не сосредотачивать на себе всеобщее внимание и вышли из ресторана. Ник посмотрел на них спокойным взглядом, словно ничего не произошло, будто он просто вышел покурить и решил подождать их снаружи. Но находиться снаружи, стоя на одном месте, было невыносимо. Единственное, что Ника спасало — это тень от козырька ресторана, под которым он прятался. Ясный день, чистое небо. Воскресенье в Зверополисе словно подменили: пустые дороги и тротуары. Привычное скопление зверей в парках и других общественных местах отсутствовало, словно это был первый день после всеобщей городской пьянки. Жители города либо прятались в заведениях с кондиционерами, либо отсиживались дома. Изредка можно было увидеть пешеходов, но даже те звери, вид которых благоприятно переносил пекло, старались пересекать улицу тенями через узенькие переулки, либо прячась под столбами, козырьками зданий и рекламными щитами. — Ник, прошу, не злись на Нилла, он хочет нам помочь, — крольчиха хотела взять лиса за лапу, но тот сделал шаг в сторону и спокойно ответил: — Нет проблем, Джуди. Я тут подумал — слова на ветер он не бросает, поэтому, Нилл, я не обижаюсь на тебя. Мне это было полезно. Мир? — Ник протянул лапу лемуру, который меньше, чем на секунду задумался, смотря на его лапу, но потом пожал её и ответил: — Как скажешь, Николас. Джуди внимательно наблюдала за ними. Нилл опять-таки держался уверенно, его движения были отточенными и плавными, ровным счётом, как и у Ника, который либо лукавил ради видимой дружбы, либо и вправду был искренен в своих словах. Что было правдой, Джуди так и не поняла, но в чём она сейчас точно не сомневалась, так это в способностях Нилла — единственного, который видел полную картину всего, что сейчас произошло. Джуди поневоле задумалась о том, что произойдёт, если енота и лемура посадить в одну клетку? Что будет, если Буйволсон направит Нилла на допрос? Кто тогда одержит победу? — Постойте, а вы допрашивали Ганста? — спросила крольчиха Нилла. — Нет. — Буйволсон не свёл вас с ним? Просто представил вас к нашему патрулю и всё? — Я всего лишь выполняю свою работу. В данный момент Буйволсон — мой начальник. Я выполняю его указания, отчитываюсь перед ним. С делом я полностью ознакомлен, но лезть туда, куда мне не следует по мнению начальства, я не намерен. — Глупость! — крольчиха разозлилась. Ей стало жарко. Она замахала лапами себе в лицо, пытаясь насладиться дуновением ветра. — Может, тогда в департамент? Выбьем из капитана одобрение и... — Не думаю, что это хорошая идея, — не согласился лемур. — Если Ганст узнает о том, что кто-то вроде меня пришёл к вам на помощь, он перестанет играться. Все его слова превратятся в действие — и это крайне опасно для всех нас. — Он тебя пугает? — спросил Ник. — Его должен опасаться каждый, Николас. Радуйтесь, что енот сидит и бездействует. Или вам напомнить о том, что он таинственным образом заставил крепление цепи рассыпаться в порошок? Его допрашивали — он молчал. Его осматривали — ничего не нашли. Цепь отдали на экспертизу — ответа всё ещё нет. Так что сейчас только он один знает, как ему сбежать в следующий раз. — А ты не знаешь? — Ник невольно улыбнулся. — Ты же у нас вроде хитрый, да? — Енот стёр последнюю видеозапись, но другие оставил. Это значит, что в момент стычки с Волкином произошло то, что он хочет от нас утаить. Нет, Николас, я не могу знать, как Ганст это сделал, но я уверен, что он воспользуется этим же способом, чтоб остаться на свободе. Это вопрос времени. — Ты сказал об этом Буйволсону? — Конечно. Я убедил Буйволсона, что сбежать из ваших камер для енота — раз плюнуть, поэтому пока вы спали, Ганста перевезли в СИЗО на Драй Ривер. Сами знаете, что для особо опасных преступников это самое подходящее место: минус третий этаж, круглосуточная видео- и аудио запись происходящего в камере, посменное дежурство охраны по два зверя, бдительно следящих за действиями преступника; крепкие, стальные двери, открывающиеся вручную удалённой системой. Ему оттуда не уйти, можете спать спокойно. Ник и Джуди переглянулись. Они на мгновение забыли о солнцепёке, желающем прожечь ткань козырька, под которым они стояли. С одной стороны, запереть енота туда, откуда он не сможет сбежать — хорошая идея, но в таком случае процесс свидания с Ганстом усложнялся втрое. Джуди знала, что без согласования с Буйволсоном добиться встречи не получится. К тому же, после всего, что произошло, без особой надобности капитан не сведёт её с Ганстом просто, чтобы поболтать. Енот сидел за решёткой в ожидании окончания предварительного следствия, предъявления официального обвинения и последующего суда, а всё, что оставалось делать следователям — это по каждому преступному эпизоду наполнять уголовное дело доказательствами, протоколами, показаниями, в общем, делать все, чтобы объективная, а главное, субъективная сторона инкриминируемых Гансту деяний были доказаны в полном объеме. Напарники понимали, что эта работа была не на одну неделю, если не на несколько месяцев. — Кто ведёт следствие по делу Ганста? — спросил Ник. — Я и Джуди? Тигрис и Волкин? Или Буйволсон решил всё-таки взять это дело в свои копыта? — Такими сведениями не обладаю, но могу сказать, что следствие ведёт кто угодно, кроме вас двоих. — Ну и что нам тогда сейчас делать? — растерянно спросила Джуди. — Патрулировать улицы? Что вам сказал Буйволсон? Он даже и словом с нами не обмолвился. — Капитан сейчас очень занят и впереди его ждут не очень благоприятные события, поэтому он поднял весь департамент на лапы и велел сотрудникам расследовать взрыв, действия барана Стива, Грита, Панкрога, и другие возможные преступления, которые произошли за последние несколько дней, включая “охоту”. У капитана нет ни желания, ни времени с вами общаться, но вы ему не безразличны. Поэтому, начиная с сегодняшнего дня, он отправляет вас в отпуск на неделю. Также он велел передать вам, что делом Ганста есть кому заняться, и чтобы вы не переживали на этот счёт. А ещё он сказал, что вы можете понадобиться следователям в любой момент для дачи показаний в качестве свидетелей, так что будьте на связи. Капитан даёт вам второй шанс отдохнуть, прежде чем вернуться на службу. Ганст за решёткой, а значит, вашему отдыху на этот раз никто не должен помешать. — Стой, почему нам об этом докладываешь ты? — Ник возмутился. — Почему он сам нам всё это не скажет? — Говорю же, у него очень много дел, а с вами, хоть он это и не сказал вслух, общаться не хочет. А всю ответственность за донесение этой информации он взвалил на меня. — Слушай, Нилл, я тебя не знаю. Я тебя сегодня впервые вижу. А можно ли тебе доверять, я так и не понял, как и не понял смысл твоего присутствия вместе с нами. — На этот вопрос я уже ответил Джуди, а сейчас у меня только одна задача — отправить вас в отпуск и убедиться в том, что вы вернётесь в департамент только через неделю, а не сегодня или завтра. Ваше присутствие будет этому делу только мешать. — Ну уж нет, сегодня я вернусь, как минимум, убедиться в том, что ты говоришь правду. Я тебя не знаю. Вдруг ты на “охоте” и пудришь нам сейчас мозги? Никому доверять нельзя, в этом я уверен. Лемур улыбнулся и поправил очки. Нельзя было сказать, что он переживал жару с трудом, но на лапах он стоял уверенно и держал прямую осанку, словно он предстал перед высшим начальством. Его хвост всё время держался в форме знака вопроса, а жёлтые глаза внимательно рассматривали крольчиху и лиса, словно сканировали их поведение. Несмотря на то, что Джуди этот взгляд напрягал, она перестала бояться его морды, этих жёлтых глаз и полосатого хвоста. Но от самого его присутствия ей было не комфортно; под его взором она чувствовала себя будто на сеансе у психолога. По одному виду Нилла нельзя было с уверенностью сказать, что он обладал какими-то особыми умственными способностями или физической подготовкой. Ростом он был выше Джуди, но меньше Ника. Его телосложение было чем-то схожим с телосложением Грита – такое же ссохшееся и худое. Но каким его тело было на самом деле, разобрать за его чёрным пиджаком и брюками, явно надетыми не по погоде, было невозможно. Ник задумался о том, почему он в такую жару не оделся полегче. Может быть, у него проблемы с гардеробом, или в этом был какой-то особый смысл? — Хорошо, — лемур сложил лапы домиком. — Можете сходить в департамент и убедиться в том, что я говорю вам правду. Но только при одном условии — не попадайтесь на глаза Буйволсону. — Ты нам ещё условия будешь ставить? — возмутился Ник. — Нет, я вам советую — это в ваших же интересах. Можете убедиться в моих словах, спросив обо всём у Когтяузера, или вы ему тоже не доверяете? Крольчиха посмотрела на лиса с возмущением. Ник не понял, почему она на него так смотрела, но уступать не подумал. Он молча пошёл в сторону департамента, а Джуди и Нилл медленно поплелись вслед за ним. — Если честно, я так и не поняла кто вы, и зачем вас нанял Буйволсон. Мне кажется, этот поход в ресторан был самым бессмысленным занятием из всех, чем мне приходилось заниматься за последние два месяца. Не в обиду, Нилл. Разговор, конечно, был интересный, но мне не кажется, что смена обстановки на пять минут сможет повлиять на что-то. По крайней мере, не на меня. — А это было не ради вас, мисс Хоппс, — лемур кивнул в сторону Ника, который шёл впереди на достаточном расстоянии, чтобы не слышать их разговор. — В голове Николаса проблем сейчас куда больше, чем у вас, Джуди. С виду он может казаться обычным, но внутри у него очень большие проблемы, о существовании которых он даже не подозревает, а следовательно не знает, как их решить. — Ну так вылечите его. — Он не позволит мне это сделать. Он презирает психологов и считает себя умнее их. И в большинстве случаев он окажется прав, потому что настоящих профессионалов в этой области очень трудно отыскать. Есть психолог по учебнику, а есть психолог по жизненному опыту. Николас относится ко второму типу: он проницательный и учится на своих ошибках, но садиться в кресло к зверю, превосходящего его в любимом навыке — ему будет перед самим собой унизительно. Он не самовлюблённый, но в нём, как и у всех зверей без исключения, есть некоторые слабости, на которые больно наступать. У каждой такой слабости есть своя история, и только познав её, можно сопротивляться. Но в том туманном состоянии, в котором Ник находится сейчас, он никогда не даст мне с ним поговорить по душам. — Может, вам не надо было разговаривать с ним так прямолинейно? А так вы его этим разговором о хитрости только расстроили, а не вылечили. Он не хочет открываться во многих разговорах и со мной — я это и без вас знаю, и я не лезу в те вещи, перед которыми он ставит стену. А то, что сделали вы, так я считаю это было грубо и неправильно. — Грубо? Да. Неправильно? Время покажет. После того, как вы вернётесь с недельного отпуска, у нас ещё будет достаточно времени, чтобы разобраться в этом вопросе. Крольчиха нахмурилась. Лемур оставил о себе двоякое впечатление. Сомневаться в своих способностях он не позволил, но его подход к Нику вызвал у Джуди возмущение. Но, в любом случае, сейчас это было неважно. Лис шёл впереди, а крольчиха с лемуром отставали от него на несколько шагов. Жара грела им головы, а чёрный пиджак Нилла блестел в лучах солнца, так и притягивая к себе его испепеляющие лучи. Джуди смотрела на него и хотела спросить, зачем он надел такой тёплый для сегодняшней погоды костюм, но промолчала; от одного взгляда на лемура ей становилось ещё жарче, но беспокоить его личным вопросом, что она до этого не делала, побоялась. До департамента осталось идти около пяти минут, и, раз Джуди решила всю дорогу молчать, она взяла свой смартфон в лапы и посмотрела в раздел погоды, дабы наконец-то узнать, когда циклон Сахара-Сити соизволит покинуть Зверополис и ближайшую область. В новостях было много эмоциональных статей на этот счёт, но Джуди решила их пропустить и сразу заглянуть в прогноз на неделю. И как оказалось, на сегодняшний день обещали сильный дождь ближе к вечеру. Крольчиха посмотрела наверх и прищурилась от слепящего солнца — чистое небо, ни облачка. Чтобы не тратить время зря, Джуди решила заглянуть в раздел новостей и почитать о выборах мэра Зверополиса, которые должны были начаться через месяц. На эту тему в интернете было много статей, как и кандидатов на эту должность. Но из серой массы смогли выделиться только три зверя: бегемот Морин, зебра Полайзен и панда Кувири. Джуди посмотрела на их фотографии — каждый из них источал уверенность в себе и обладал приятной внешностью. Бегемот был в идеальной атлетической для своего вида форме, зебра была стильно одета и обладала ослепительной красотой, а панда был в возрасте и с мудрым взглядом. — Победит Кувири, — сказал Нилл. — Что? Почему? — Извините, конечно, что подсмотрел в ваш экран, но раз вы задаёте такой вопрос, значит вы не интересуетесь ситуацией. Здесь всё очевидно. Морин хоть и говорит правильные вещи, но всё, что его интересует на самом деле — это спорт. Его пиар-компания весьма неплохо работает, раз она смогла отсеять других конкурентов, но народ в данном случае не обманешь, потому что народ в Зверополисе — это не та ниша, в которой бегемоту стоит выступать, он выбрал неправильную стратегию. Всё, что есть у Полайзен — это атака красивыми словами и внешностью. У неё очень грамотно поставлена речь, и все её слова звучат очень красиво, но общество понимает, что с таким мягким лидером город не сможет жить и процветать. Быть может, она и выглядит уверенно, но всё, что в её силах — это красиво говорить, как и положено в политике. Что касается её действий — их как таковых нет. Нет ни одного физического показательного примера её возможностей, поэтому доверия у народа она не вызовет, хотя за счёт своей внешности голосов соберёт немало. Все предельно просто. — А Кувири? — В панде народ видит настоящего лидера, и не зря. За его плечами множество событий, зарекомендовавших его, как знающего и строгого политика. Он был губернатором, мэром областей и городков достаточно долго, чтобы продемонстрировать жителям свою эффективность. В отличие от предыдущих управляющих лиц, он полностью вливал все бюджетные ресурсы, включая свои собственные, на благо городов и следил за тем, чтобы деньги не ушли в чужие карманы. Он всегда выполнял свои обязанности на совесть. — Ваши слова будто слетели с листовки предвыборной компании, агитирующей за панду, — подметила Джуди. — Я знаю Кувири уже давно, наши судьбы не раз пересекались, и о себе он тогда оставил хорошее впечатление. Его поведение — искреннее. Он не лжёт, ничего не скрывает, всё делает на совесть и во благо народа. Не удивительно, что жители Зверополиса наслышаны о нём, хоть он и не из здешних мест. Лично я проголосую за него не задумываясь, потому что все остальные кандидаты сделают Зверополису только хуже. После его слов, Джуди вспомнила фразу Нилла: «Возможно, вы не знаете, кто я такой, что к лучшему...». Крольчиха ускорила шаг и догнала лиса, который не обратил на неё внимания и упрямо смотрел вперёд, где уже показался департамент. Убедившись в том, что лемур отставал от них на несколько шагов, она набрала в поисковике смартфона “Нилл Хэйви психолог” и ткнула на первый высветившийся в предложке сайт: «Нилл Хэйви – педагог, психолог, философ. Один из лидеров биологического направления в психологии, представитель психологической школы “Хамп”, автор метода “системно-коллективной расстановки”, а так же известен своими работами по теории социального обучения». Джуди быстро погасила экран смартфона и положила его в карман сразу, как только лемур нагнал их у входа в департамент: — Что бы вам сейчас не сказал Бенджамин, прошу — не злитесь на него. Напарники вместе с лемуром зашли в участок и подошли к ресепшну, за которым стоял Когтяузер. Взгляд его был убитый, а глаза красные, будто он минуту назад плакал. Но как только гепард увидел пришедших коллег, он быстро протёр полицейской формой мокрые щёки и дрожащим голосом обратился: — Слушаю вас... — Когтяузер, можно поговорить с... — Ник не успел задать вопрос, как гепард его перебил. — Буйволсона сейчас нет на месте. — А где он? — Он сказал не докладывать вам об этом. К тому же у вас обоих недельный отпуск, и вы сейчас не на службе. Идите домой. Джуди смотрела на бегающие из стороны в сторону глаза гепарда и хотела перед ним извиниться за случившееся, но передумала. Она представила себя со стороны, свой голос и свои слова, что бесконтрольно из неё вылетят, когда она попытается это сделать, и решила, что лучше будет извиниться перед Когтяузером после отпуска, и что сейчас было не место и не время. — Что там по поводу ноутбука Грита? — спросил Ник, и Джуди наступила ему на лапу. — Буйволсон велел не разглашать вам информацию о чужом деле, — прошептал гепард. — Кто ведёт это дело? — Буйволсон велел не разглашать вам такую информацию. Вы не на службе. Идите уже домой... — Бенджамин... — Ник хотел продолжить, но Джуди схватила его за рукав и повела к выходу из участка. Лемур последовал за ними. Они прошли через стеклянные двери и вновь оказались под раскалённым солнцем, что сразу начало напекать им головы. — Что смотрите? — выпалила Джуди лемуру, сканирующему взглядом её расстроенный вид. Красные глаза гепарда — этот образ впечатался в её память. Когтяузер плачет из-за неё. Она стояла, как вкопанная. Она не бросилась спасать Грита любой ценой. Замешкалась. Не сообразила. Не ожидала. Подвела самого доброго зверя, которому никогда не желала зла, и слёзы которого никогда не хотела увидеть. А теперь всё, что она может — это уйти и оставить его одного на своей смене в таком виде, переживать день за днём последствия её неосторожности. — Мы пойдём, — бросил Ник лемуру и схватил Джуди за лапу. — Увидимся через неделю. — Отдохните как следует. Лис повёл за собой крольчиху, которая поначалу не так легко давалась, хотела сказать что-то лемуру, но потом смирилась и послушно пошла с Ником, держась за его лапу. *** Первым делом напарники заскочили в банк и восстановили утерянную карточку Джуди. Затем посетили новое общежитие, в котором жильё достались всем пострадавшим на Фолк-стрит. Здание имело всего лишь три этажа, но было достаточно широким. Комната Джуди располагалась на втором этаже с видом на узкую дорогу и цветочный магазин. Мебель внутри была стандартной: небольшая кровать, шкаф, стол, стул, тумбочка; всё было сделано из дерева с сухой и облупленной краской. Свежими выглядели только обои тёмно-зелёного цвета. В общем, новая комната крольчихи мало чем отличалось от предыдущей – та же мебель, то же узкое и высокое окно, то же количество квадратных метров. Джуди прыгнула в кровать, приземлилась спиной на мягкое покрывало и с облегчением выдохнула. Ник стоял в дверях и без интереса осматривал комнату. — Я эту неделю проведу в Малых Норках вместе с семьёй. А ты как, Ник? — У вас в Малых Норках есть отель? — спросил он. — Что? — Я бы хотел провести этот отпуск рядом с тобой. На тебя ведётся “охота”, или ты забыла? Я хочу быть поблизости, когда... если что-нибудь случится. К тому же, разве это не хорошая идея — провести эту неделю в кругу семьи? Если на тебя ведётся охота, в погоне за тобой они могут навредить твоим родным или использовать их, чтобы добраться до тебя... — Вот именно. За моей семьёй могут прийти в любом случае, и скорее всего это произойдёт, когда меня не будет рядом. Мне будет спокойнее, если мы все будем вместе... Ник потупился. Ситуация была не из лёгких и выбрать правильный вариант с точки зрения морали и логики было затруднительно. Но когда Ник представил себя на месте Джуди, то понял, что поступил бы так же. Чем ближе к семье, тем меньше переживаний. В любом случае, Джуди хотела увидеть Бонни и Стью, и Ник не мог её за это винить. — Ну так... есть у вас в деревне отель? — Брось, будешь жить у нас, — Джуди лежала на кровати и внимательно смотрела на Ника, стоявшего в дверях. — Ты думаешь, с моим присутствием у тебя получится отдохнуть? — Ты шутишь? Отдохнуть? Мне? Нереально! А с тобой мне будет спокойней. Неизвестно, что на этот раз произойдёт там, где я окажусь, поэтому твоя лапа помощи будет очень кстати. — Ну... хорошо... когда выезжаем? — Сейчас и поедем. Не хочу задерживаться в городе — вечером обещают сильный дождь. — Дождь? Уму непостижимо! — Угу. А сейчас... можешь выйти? Подожди меня на улице, поймай такси. А я сейчас соберусь, и тогда поедем. — Как скажешь, — лис вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Джуди лежала на своей новой кровати и смотрела в потолок. Выспаться в участке у неё получилось, но после того, как она легла на свою новую кровать, усталость и лень впилась в неё цепкими лапами. В начале дня она чувствовала себя полной энергии, но сейчас крольчиха была готова закрыть глаза и будь что будет. Переживание от “охоты”, выкачивало из неё все силы и только во сне она могла отдохнуть от напряжения, что преследовало её всё время, пока она бодрствовала. Но ничего не поделать. Крольчиха встала с постели, переоделась в рубашку и лёгкие брюки, что она купила по пути в общежитие, повесила в шкаф полицейскую форму, закрыла за собой комнату на ключ и покинула новое обиталище. У выхода на улицу её ждало такси; Ник открыл жёлтую дверь и пригласил Джуди сесть рядом с ним. Пустые дороги сыграли им на лапу, до вокзала добрались быстро. Ник расплатился с таксистом, а Джуди взяла два билета до Малых Норок. До следующей электрички оставалось около часа, так что напарникам ничего не оставалось, кроме как сесть на длинные лавочки, на которых был направлен холодный воздух кондиционеров, и ожидать поезда в единственном месте города, где их не могла настигнуть жара. Пустые лавочки, кассы без очередей и тишина в зале. На вокзале было мало народу: воскресенье, вторая половина дня — в это время основная масса зверей приезжала в Зверополис из прилегающих областей, где они провели свои выходные, а из города уезжали единицы. Только Джуди хотела обратиться к Нику по поводу того, что он думал о лемуре, как вдруг заметила знакомое лицо. Мимо них прошёл рысь с портфелем. Крольчихе показалось, что она где-то его видела. Когда он проходил мимо, она нагло на него таращилась, пока он этого не заметил и посмотрел на неё в ответ. Когда их взгляды встретились, рысь замер на месте и спросил: — Джуди? — Бобби? Бобби Кэтмал? — Привет, Джуди! Какими судьбами?! Крольчиха ничего не ответила и кинулась ему в объятья. Он не ожидал такой реакции, выронил портфель и обнял крольчиху, вцепившуюся в него мёртвой хваткой. — Сколько лет мы уже не виделись? Куда ты пропал? Почему не связался со мной? — Это долгая история. Ты... это... не могла бы меня отпустить? — Ах да, извини. Джуди отпустила рысь и неловко посмотрела на Ника, который с удивлением за ними наблюдал. — Бобби, это Ник — мой напарник. Ник, это Бобби — мы с ним учились в школе. Они пожали друг другу лапы, после чего Джуди усадила Бобби на лавочку и села рядом с ним. — Ну, рассказывай! — крольчиха была вся внимание. — Что рассказывать? — рысь дотянулся лапой до портфеля и положил его себе на колени. — Всё рассказывай! Куда ты поступил после школы? Кем работаешь? Как жизнь? — Эм... после школы? Так... я поступил на юридический, институт закончил с отличием. На практике меня заметил один юрист и взял к себе в помощники. Через пару лет, понабравшись у него опыта, стал полноценным юристом и вот... — он постучал по портфелю, — теперь это моя жизнь. А ты как живёшь? Я видел тебя по телевизору — всё-таки стала копом? — Ага, — Джуди улыбнулась. — “Упрямая Хоппс вновь добилась своего”. — “Мистер Орингтон, а мы будем стрелять на физкультуре?” — Бобби засмеялся. — “Мисс Клэр, когда вы научите делать нас взрывчатку?” — Джуди взорвалась со смеху и чуть не упала с лавочки. Ник сидел рядом с рысью и пытался через его плечо увидеть Джуди, заливающуюся смехом. Давно он не видел её в таком состоянии. Джуди вела себя так, словно она забыла обо всём, что произошло вчера. Словно не было ни смерти Грита, ни слёз Когтяузера. Она сидела с какой-то рысью и смеялась, как ни в чём не бывало. — Итак, Бобби, — Ник положил лапу на плечо рыси, отчего тот развернулся к Джуди спиной и посмотрел на лиса. — Значит вы учились вместе с Джуди в одном классе, верно? — Так точно. — Расскажите, пожалуйста, всё, что вы помните о Гансте Феверале. Мы ведём следствие, связанное с его участием, и ваши слова могут нам помочь в раскрытии дела. — Ганст? — Бобби всерьёз задумался и вопросительно посмотрел на Джуди, улыбка с лица которой мгновенно исчезла; крольчиха с осуждением посмотрела на Ника. — Так-так-так... Что-то знакомое. Ах да! — рысь щёлкнул пальцами. — Енот, верно?! Да-а-а... Мы с ним вместе учились в одном классе. Он что-то натворил? Вот бедолага... — Вы ведь никуда не торопитесь? — Ник посмотрел на часы: до поезда оставалось сорок минут. — Нет, не тороплюсь. Так... значит могу сказать сразу, что если вы спросите что-то конкретное, то ответить я вряд ли смогу — дело было давно. Ганст был тихим отличником и с ним все общались наравне. Если вы вдруг думаете, что у нас была травля — нет, у нас был дружный класс, никто ни над кем не издевался, и его, как самого, скажем так, “ботаника”, никто за это не ненавидел, а наоборот, уважали его стремление к знаниям и даже часто обращались к нему объяснить непонятные в предметах моменты. Но я ни разу не замечал, как с ним общались не по учёбе, а в повседневности, так сказать, по дружбе. Не хочу сказать, что он вечно сидел один за своей партой, у него тоже был свой круг общения в школе, но в основном это были ребята, отстающие от программы — Ганст помогал с уроками и делал это с улыбкой на лице. Его никто ни к чему не принуждал. У него был добрый, отзывчивый, скромный и доверчивый нрав. — А о родителях его вы что-нибудь знаете? — спросил Ник. — Нет, не знаю. Видел их несколько раз на школьных фестивалях. Со стороны они выглядели, как обычная семья — ничего особенного. Но... — рысь обернулся и обратился к Джуди. — Что случилось с Ганстом, Джуди? Он жив? — Живой и здоровый... — ответила крольчиха. — Но, извини, в детали следствия посвятить тебя не могу. — Эй-эй, Джуди, — он постучал лапой по её колену. — А помнишь, как ты вскрыла шпилькой замок от кабинета миссис Клэр, чтобы узнать, какие примеры для контрольной работы она приготовила? Помнишь, как тебе весь класс аплодировал? — Да-да, Бобби, — сказала она, стесняясь. — Помню. С этого момента Ник не позволил себе встревать в их разговор. До самого прибытия поезда Джуди и Бобби сквозь смех вспоминали события из школы, не обращая внимания на лиса, скучающего в стороне, но внимательно слушающего, о чём они говорили. Из их воспоминаний Ник узнал о том, какой непослушной пацанкой в школьные годы была Джуди, и о том, что жизнь её класса крутилась вокруг её действий. В школе она была в центре внимания, и вовсе не из-за того, что ей это было нужно, а из-за характера и своих убеждений. Когда прибыл поезд, оказалось, что Бобби тоже взял билет до Малых Норок. График у него был плавающим, поэтому вернуться в конце недели в деревню, к своим родным, для него было в порядке вещей. Так что всю дорогу до пункта назначения Нику пришлось сидеть рядом и выслушивать их нескончаемые истории из школы, а также истории с работы Бобби. Как выяснилось, он оказался юристом, специализирующимся в области жилищного права. Нику казалась эта тема дико скучной, потому что он прекрасно знал её основы, а все истории, о которых рассказал Бобби, не произвели на него впечатления, но Джуди сидела рядом и внимательно слушала, что Ника начало немного раздражать. Два часа в поезде для Джуди и Бобби пролетели незаметно, но для Ника это оказалось каторгой. Они покинули свой вагон, вышли с вокзала к пустой дороге и зелёным полям, усеянным морковью. В нос Ника ударил знакомый аромат, и он сразу вспомнил, как после первого нападения Ганста, потеряв зрение, а позже очнувшись, лежал на дороге и думал, что до конца своих дней будет ненавидеть этот запах морковного поля. Неподалёку от вокзала оказалась автобусная остановка, о существовании которой Ник не знал. Таким образом они добрались до фермы Хоппсов, высадились неподалёку от морковных полей, принадлежащих семье Джуди, а Бобби поехал на автобусе дальше — ближе к центру деревни, где он всё это время жил. Пожав на прощание лапу рыси, лис вздохнул с облегчением с мыслью о том, что Джуди наконец-то сможет обратить на него внимание. Напарники остались одни. Среди морковных полей под солнцем было ещё жарче, чем в Зверополисе. — Пошли домой, пока я не расплавилась... Лис пошёл следом за Джуди в сторону красного амбара, показавшегося из-за кустарников голубики. У входа в амбар их встретил Мани. Взгляд у него был неспокойный. Он бегал глазами в разные стороны и лапами бил себя по карманам, словно искал сигарету. Джуди успела к тому времени забыть о его несчастной привычке, за которую Бонни его ругала каждый раз, когда чуяла запах табака у входа в амбар. Не успела Джуди обратиться к дяде и узнать, что произошло, как тот перебил её, не соизволив их даже поприветствовать. — Джуди, дорогая, твоя мама... Я ни разу не видел её в таком в плохом состоянии... — Что случилось?! — крольчиха на автомате потянулась рукой к кобуре за пистолетом, и вспомнила, что на ней сейчас была обычная одежда, а оружие они сдали в участке. — Не знаю... Но разберись с этим, пожалуйста. Я не могу видеть её в таком состоянии... — Джуди, — насторожено сказал Ник, и не успел договорить, как крольчиха заскочила внутрь амбара и со всех лап понеслась в комнату её родителей; в коридоре на удивление было тихо, словно все кролики сейчас работали в поле. Но потом, когда она добралась до комнаты матери, обнаружила там скопление братьев и сестёр, собравшихся у двери полукругом. Они молча стояли и слушали, как плакала Бонни. — Мам?! — закричала Джуди и, растолкав родню, прижала ухо к двери. — Что случилось?! Ты в порядке?! Поговори со мной! Бонни не ответила и продолжала плакать, словно не услышав её голос. Затем из толпы кроликов один за другим начали тараторить: — Она нам не отвечает. — Почему она плачет, Джуди? — Что случилось? — Ей кто-то позвонил, и она закрылась в комнате. — С мамой всё в порядке? — Джуди, открой дверь! — Да, открой! — Отойдите! — скомандовала крольчиха. — Мам, я выбиваю дверь! Братья и сёстры освободили вход в комнату. Джуди только успела взять разгон, как вдруг замок щёлкнул и дверь открылась. — Стойте здесь, я с ней поговорю, — Джуди зашла в комнату и закрыла за собой дверь. — Мам, что случилось?! Бонни развернулась, молча подошла к кровати, упала на неё без сил и заплакала, закрыв лицо лапками. На столе лежало множество документов и папок. Судя по всему, она взяла на себя работу Стью и пыталась успеть на двух фронтах сразу. Зная её любовь к работе, Джуди не сомневалась в возможностях матери успеть и там и там, но то, в каком состоянии она её видела сейчас, никак не было связано с работой. Джуди подбежала к кровати, аккуратно села рядом с мамой и обняла её. Невыносимое чувство страха и незнания длилось словно вечность; Бонни плакала, но от прикосновения дочери она попыталась успокоиться и сквозь всхлипы объяснить, что произошло. Джуди решила не говорить ни слова, пока мама не успокоится и сама не скажет, что произошло, но вдруг увидела на полу смартфон Бонни и подняла его: последний входящий вызов двадцать минут назад от Бранклина, лечащего врача Стью. — Мам... — Джуди не смогла сдержаться и всё-таки спросила: — Что-то произошло с папой? Бонни закивала головой и заплакала громче, чем прежде. Сердце Джуди бешено застучало в груди. Вот оно. Страшное чувство. Возвращается снова. Безумие. Неизвестность. Папа умер? Воспоминания. Велосипед. Душ, построенный отцом. «Привет, Джуд, уши не трут?». Убедившись, что достучаться до матери было невозможно, Джуди выскочила из комнаты вместе с её телефоном, проскочила мимо толпы кроликов и, на бегу нажав на кнопку вызова Бранклина, побежала к выходу из амбара. Гудок. Ещё один гудок. Джуди в коридоре хватает ключи от отцовской машины и выбегает на улицу, где вздрогнувшие от неожиданности Мани и Ник, смотрят на неё, как на ненормальную. Она не обращает на них внимания и бежит в сторону автомобиля. Гудок. Ещё один гудок. Она вставляет ключи в автомобиль, прыгает на водительское сиденье и закрывает за собой дверь. Баран берёт трубку. — Бонни Хоппс? — Это Джуди, — мёртво выдавливает из себя крольчиха. — Что случилось с моим отцом?! — Бонни вам не сказала? — Нет! — Кхм... в таком случае... прошу простить меня, Джуди, за обнадёживающие прогнозы по поводу выздоровления вашего отца, но вернуть ему возможность ходить оказалось непосильной для его организма задачей. Мне очень жаль, что всё так... Джуди бросила трубку, воткнула ключи в замок зажигания и крутанула их так резко, что оцарапала о них палец. Сжав зубы от боли, она ещё раз медленно повторила то же действие и, убедившись, что машина её правильно поняла (не заглохла и завелась), нажала на педаль газа и подъехала к лису, растерянно стоявшему у дверях амбара рядом с дядей Мани. — Залезай, — она указала лапой на пассажирское сиденье. — Быстро! Ник сразу же бросился к автомобилю, и, как только занял своё место, крольчиха надавила на педаль газа, а машина, выстреливая из-под колёс щебёнкой, резко набрала скорость и со свистом вылетела на шоссе, оставив за собой чёрные полосы от покрышек. Вдруг по стеклу забил дождь. Джуди этому ничуть не удивилась или не обратила на это внимания, а Ник сразу посмотрел на небо. И вправду дождь, как обещал прогноз погоды. Тучи незаметно подкрались к ним из-за леса и надвигались на деревню, в сторону которой Джуди держала курс. — Может расскажешь, что случилось? — Ник пытался ухватиться за что-нибудь; ремни безопасности в автомобиле отсутствовали, а крольчиха бесстрашно давила на педаль газа, забывая на поворотах о тормозах. — Есть идея, — в её голосе Ник услышал знакомый тон — тот самый, каким она разговаривала с енотом, когда она была готова убить его собственными лапами. — Едем к Фили Феверал. — К матери Ганста? Зачем? Что с Бонни? — И как я сразу не догадалась это сделать? Она же живёт в Малых Норках. Почему бы её не навестить? — Потому что она нам ничего не скажет. Потому что у неё были детективы. Потому что её уже допрашивали. Потому, что если мы заявимся к ней — она узнает, кто мы и не скажет нам ни слова. Не думаю, что она из тех, кто не смотрит телевизор. Мы ничего у неё не узнаем. И что всё-таки случилось с твоей мамой? — Потом расскажу! — рявкнула Джуди. — С ней всё в порядке, и это главное. — А со Стью? Крольчиха промолчала. — Джуди? — Замолчи, дай сосредоточиться на дороге! — она включила дворники и сделала вид, будто внимательно следила за тем, что происходит снаружи. Дождь усилился и громко забарабанил по автомобилю. Видимость ухудшилась — сплошная стена из ливня превратилась словно в густой серый туман; было трудно разглядеть что-либо на дороге, и поэтому крольчихе пришлось сбавить скорость. Через несколько минут напарники подъехали к поселению кроликов и остановились у первого крайнего дома, который от всех остальных кроличьих построек выделялся по цвету, дизайну и форме. Классический двухэтажный деревенский дом: он был сделан из досок тёмного цвета; двор был ничем не огорожен и выглядел безобразно, словно участок был заброшен. Тёмная черепица на крыше была в ужасном состоянии: многие секторы были наполовину разбиты или полностью разрушены. На первом этаже в окне тускло и неуверенно помигивал свет, словно его источником была не лампа, а свеча. — Приехали, — Джуди дёрнула рычаг ручного тормоза, открыла дверь и попыталась выйти из автомобиля, как вдруг Ник схватил её за лапу и посадил на место: — Что ты задумала? Если ты идёшь ей мстить за что-то, чего я не знаю, я сейчас же вызываю Свирина, поняла? Или ты прямо сейчас рассказываешь, что случилось, или я сделаю всё, чтобы ты, как Грит, не наделала глупостей. Джуди посмотрела напарнику в глаза; лис был готов схватить её, лишь бы она не покинула автомобиль и не совершила задуманное. Крольчиха медленно захлопнула дверь, потянулась лапой к приборной панели, выключила дворники и заглушила машину. Внутри салона стало темно и тихо; солнце скрылось за густыми тучами, дождь поливал, как из ведра, и хоть время было не позднее, но над деревней нависли сумерки. Джуди и Ник долго смотрели друг на друга до тех пор, пока крольчиха не решила объясниться: — Хорошо, скажу правду, — Джуди скрестила лапки на груди и откинулась на кожаное сиденье. — Что бы я делала без тебя, Ник? Нет, серьёзно тебе говорю — уже бы давно сидела за решёткой... Иногда бывает полезно остановиться и подумать головой, как следует, но без тебя у меня это не получается. Я даже не знала, что такие эмоциональные звери, как я, могут стать полицейскими — и ведь это неправильно. Не хочу сказать, что я вижу в себе идеальный пример для подражания, но если даже я, наивная крольчиха, на страже закона и порядка, “с добрым темпераментом и полезными для общества идеалами”, могу так легко сорваться, то что могут наделать другие? — Не обижайся, Морковка, но ты слишком хорошего мнения о себе. — Ник расслабился и, последовав примеру крольчихи, тоже откинулся в кожаное сиденье и заложил лапы за голову. — В трудную минуту можно узнать, кем зверь является на самом деле. Одно дело тренировки, другое дело, когда ты один и тебя никто не прикрывает. Это как с деньгами — дай миллиард долларов обычному зверю, и он покажет, кем он является на самом деле. Деньги не делают из зверя отрицательного персонажа — деньги показывают, кем он является на самом деле. Так же и в стрессовом состоянии зверь проявляет свою истинную морду — как и ты, Джуди. — То есть ты сейчас хочешь сказать, что я выбрала неподходящую профессию? — Ты мне скажи лучше, что ты здесь делаешь и что, чёрт подери, произошло у тебя на ферме? Дождь барабанил по крыше и капоту. За лобовым стеклом, залитым дождём, можно было разобрать размытые огни деревни и изредка передвигающиеся по дороге красные огни автомобилей. Крольчиха обернулась и посмотрела на старый дом, возле которого она припарковала пикап. И, не смотря на лиса, она произнесла: — Звонил Бранклин и сказал, что отец никогда не сможет ходить. Все бы ничего, если бы мама не плакала так сильно... — Джуди попыталась плечом незаметно стереть слезу, скатившуюся по её щеке. — Я ни разу... не припомню... чтобы мама так убивалась… до невозможности говорить… она так громко рыдала, что я не смогла это больше видеть и слушать. Я убежала оттуда с желанием встретиться с матерью Ганста, и... не знаю, ударить её или высказать всё, что я думаю о её сыне, и о том, какая она никчёмная мать! Ведь родители виноваты, что он вырос таким! Не школа! Это они за ним не уследили! Не воспитали! Я просто хочу спросить у Фили, что она с ним сделала? Кто виноват? Какого чёрта на опознании другого енота она сказала неправду? Мне... мне просто будет легче, если я с ней увижусь и выговорю всё, что во мне накопилось. Хоть без лап и оскорблений. Просто хочу поговорить с ней... Джуди закрыла лицо лапами. Она не плакала, а лишь протёрла глаза и медленно обернулась, взглянув на Ника. Он взял её за лапу: — Буйволсон нас уволит, если узнает, что мы вели расследование когда не положено, и где не положено. Но если это для тебя так важно, тогда идём. Лис вышел из машины, подошёл к старому дому Февералов и, спрятавшись под навесом небольшой разваливающейся веранды, начал отряхиваться от капель дождя, посмотрев перед этим на Джуди; она осталась сидеть в пикапе и наблюдать, как он под навесом выжимал воду из хвоста. Ливень беспощадно продолжал заливать деревню; было не удивительно, что Ник промок до нитки, успев дойти до дома Февералов. Джуди наблюдала за ним из машины и пыталась понять, почему он так просто согласился помочь. Она ожидала от него сопротивления, но в итоге он уже сам стоял у входа в дом Ганста и ждал её. Неужели он согласился помочь только из-за того, что в игре енота ради информации о Джоне Уайлде Джуди “пожертвовала” жизнью своей семьи? Или тем самым он хотел в ней подогреть интерес к Гансту? Крольчиха сидела в машине и размышляла об этом, пока не вспомнила, зачем сюда явилась. Ник уже хотел позвонить ей на телефон, но она успела сообразить быстрее, выбралась из автомобиля и мигом рванула к навесу дома Февералов. И у неё это получилось так быстро, что отряхивать одежду ей пришлось только чисто символически. Напарники посмотрели на хрупкую тёмную дверь, ведущую в дом, где жил их заклятый враг. — Уверена? — спросил лис. Вместо ответа она приподнялась на задних лапах и с трудом дотянулась до кнопки звонка. Внутри дома послышался звон старинных настенных часов. — Ничего себе они звонок поставили, — подметил Ник и попытался заглянуть в узкое окошко рядом с дверью, но не успел он это сделать, как послышался щелчок и дверь отворилась. Енот медленно высунула свою морду и сквозь большие круглые очки посмотрела на гостей, стоящих у её порога. Фили была одета в старый свитер, дырявые штаны, а её шея была обмотана шарфом бордового цвета. Позади неё внутри помещения прыгали тени; сразу стало ясно, что единственным источником освещения в доме был обычный огонь. — Джуди Хоппс и Николас Уайлд, я вас ждала, милости прошу, — её голос был очень тихим, а гадкая улыбка не сползала с её морды. Не дожидаясь их ответа, она оставила дверь открытой, медленными шагами прошла в гостиную и заняла место в кресле качалке напротив камина. Джуди и Ник медленно зашли в дом, закрыли за собой дверь и начали осматриваться. Единственное помещение, в котором было ещё более менее что-то видно, это гостинная, где расположилась Фили, а в кухне, коридоре, комнате и у ступенек, ведущих на второй этаж, была кромешная тьма. Джуди плохо ориентировалась в темноте, так что ей пришлось положиться на ночное зрение Ника. По всему полу были разбросаны бутылки, коробки, всякий хлам и мусор, словно в доме ненужные вещи было принято выбрасывать куда попало. Ничего подозрительного, помимо беспорядка, они не нашли. Фили сидела на кресле, чуть заметно покачивалась и смотрела, как горели поленья в камине. — Садитесь, — она указала на старый диван, на котором в несколько слоёв были набросаны толстые и колючие покрывала. Напарники послушно сели на диван и уставились на хозяйку, укутанную в зимнюю одежду. Джуди уже пожалела, что явилась в этот дом. Она смутно помнила тётю Фили. Со школьных времён она казалась самой обыкновенной мамой, в меру серьёзной и весёлой. Джуди лишь однажды пришлось поговорить с ней, когда они столкнулись на школьном фестивале. Тётя Фили тогда спросила, хорошо ли Ганст ведёт себя в коллективе и есть ли у него друзья, и Джуди тогда ответила что-то совсем обычное и обнадёживающее, после чего они друг с другом не разговаривали. И теперь, когда крольчиха вновь увидела маму Ганста, её состояние казалось таким ужасным, что ненависть, копившаяся в крольчихе, поугасла. — Вы нас ждали? — спросил Ник и усмехнулся. — Зачем? — Это вы мне ответьте. Я знала, что вы сюда придёте, но зачем — уж сами соизвольте ответить, — она стянула со спинки кресла плед и накрылась им. Это уже был второй зверь за день, который укутывался тёплой одеждой во время жары. То Нилл с его чёрным толстым пиджаком, то Фили с шарфом сидит у камина в свитере и пледе. Несмотря на то, что деревню накрыло тёмными тучами и шёл ливень, снаружи, как и в доме, до сих пор было жарко, словно в парнике — после дождя ни на один градус холоднее не стало. Ник не смог сдержаться и всё-таки спросил: — Вам холодно? — Это то, зачем вы пришли сюда? Спросить, не холодно ли мне? — её глаза расширились, словно она по-настоящему удивилась вопросом лиса. — К тому же, почему говорите вы, Николас? Джуди Хоппс, разве не вы должны задавать вопросы? Ведь мой сын по вашу душу устроил этот кавардак, верно? Джуди сомкнула глаза и сделала глубокий вдох. — Я даже не знаю, с чего начать, — она растеряно пролепетала и в ожидании поддержки взяла Ника за лапу. — Ох, — енот вульгарно озвучила их прикосновение. — Мой милый Ганст не будет этим доволен. Джуди фыркнула: — Просто скажите, чего он хочет? — спросила она, сильнее сжав лапу напарника. — Зачем он это делает? Что вы с ним сделали, раз он так себя ведёт? Почему вы намеренно опознали чужой труп, как вашего сына? — “Что вы с ним сделали?” Серьёзно?! — енот посмотрела на крольчиху, как на сумасшедшую, подняла лапу и пальцем на неё указала. — Это ты с ним это сделала! Ты! — Что я сделала?! Фили замолчала, потянулась лапой под кресло, и Ник уже был готов на неё накинуться; он оскалил зубы и обнажил когти. Енот это заметила и сказала: — Спокойно, лис, это всего лишь бутылка с водой, — она медленно достала бутылку, открыла её и сделала несколько глотков. — Хотите? — Что я сделала с ним?! — настойчиво спросила Джуди. — Ах да... Мой мальчик... Я так сильно его люблю... Я очень рада, что он учился вместе с тобой, Джуди. Я не могу сказать тебе всего, иначе мой маленький Ганст расстроится, но могу гарантировать, что его ничего не остановит, и он рано или поздно как следует о тебе позаботится, как и ты позаботилась о нас. — Что вы несёте?! — рявкнул Ник, но Фили не обратила на него внимания. — Хоть что-нибудь скажите! — Джуди не смогла сдержаться и закричала. — На лапах вашего сына кровь множества зверей! Он сумасшедший! Что вы с ним сделали? — Мой мальчик не сумасшедший!!! — Фили повысила свой голос, и он изменился до неузнаваемости. — Он сбил моего отца просто так, а потом раздумывал, стоит ли сбитое тело переехать ещё раз! Он говорил мне это, как бы между делом, словно это не важно, словно это для него и для меня ничего не значит! Это нормально, скажите мне?! Такого вы ребёнка хотели вырастить?! Убийцу?! — Ах ты сука... — енот прошипела и сделала ещё один глоток из бутылки. — Я хотела бы сказать тебе всё, но я дала слово моему мальчику, что буду молчать! Он сделает всё сам! Он доберётся до тебя, изнасилует, а потом бросит твоё разломанное тело на ваши морковные грядки! И ты будешь лежать на земле и молить Господа о смерти, лишь бы не увидеть, как твои родные отреагируют, когда найдут тебя в таком состоянии: голую, беспомощную и захлёбывающуюся в собственной крови! — Ещё слово, и я заткну твою пасть! — зарычал Ник, встал с дивана, но Джуди схватила его за лапу и посадила обратно. — Просто скажите мне, что я ему сделала... — крольчиха резко изменила свой тон на спокойный. — Намекните мне, прошу. Я в школе ничего ему плохого не делала. С ним все дружили, никто над ним не издевался, и он нам часто помогал с уроками, у нас с ним были хорошие... — Какая же ты дура, Хоппс! Ты думаешь, ты провинилась перед ним?! Ты провинилась перед всей нашей семьёй! Ты нам обоим жизнь загубила, тварь! И знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе?! Что ты даже не знаешь, что ты наделала! Но время всё расставит на свои места... А теперь пошли... Пошли оба отсюда! Выметайтесь!!! Енот закричала и замахала руками, как ненормальная; с её носа слетели очки и разбились, а плед угодил прямо в камин. Ник и Джуди вскочили с дивана и побежали к выходу. Фили кричала, проклиная, нецензурно выражаясь и кидаясь в их спины пустыми бутылками. Напарники выскочили из дома, пробежали сквозь ливень до машины и закрылись внутри. У входа в дом показался чуть заметный силуэт Фили; она сверкнула глазами и захлопнула за ними дверь. Ливень усилился, засверкали молнии, послышался гром. Что происходило в двадцати метрах от машины уже невозможно было разглядеть — кругом серая пелена; виден был лишь тёмный дом, из окна которого помигивал тусклый свет. — Ты поняла, о чём говорила эта ведьма? — спросил лис, отряхивая голову. — И не спрашивай! Без понятия! — Джуди скрутила уши, пытаясь из них, как из тряпки, выжать воду. — Я с ней говорила лишь однажды. Она мне тогда показалась обычной, а сейчас, видимо, у неё крыша поехала, как и у её сына. — Не удивлюсь, если она кому-нибудь сообщит о том, что мы были здесь, Джуди, и тогда с нас точно погоны сорвут. Крольчиха, опустив голову, облокотилась на руль. С её рубашки и брюк стекала вода, собираясь на сидении и под лапами. Ник перестал отряхиваться и пытаться выжать воду из одежды — это было бесполезно, они оба промокли до нитки. — Возвращаемся на ферму, — сказала крольчиха, попыталась завести машину, но не получилось. Фары загорелись, включилось освещение в салоне, но мотор не завёлся. — Какого чёрта? — она ещё несколько раз попыталась завести двигатель, но всё было тщетно. — Что случилось? — спросил Ник, посмотрев на приборную панель. — Я смотрю, у тебя бензин на нуле. — Он у нас всегда на нуле, индикатор не работает уже давно. — Так может быть бензина и вправду нет? — Может быть... — Джуди расстроено ударила по рулю и включила аварийный сигнал. — Теперь будем сидеть тут и ждать, пока не произойдёт чудо. — Может вызовем эвакуатор? — Куда? Сюда? Впрочем, не важно, — она достала телефон и показала Нику уровень сигнала, который был на нуле. — При сильных осадках на связь здесь можно и не рассчитывать. Напарники просидели в машине около двадцати минут, рассуждая о том, как Джуди могла насолить семье Февералов. Ник попытался связать недавнюю смерть отца Ганста, но не получалось — Джуди никак не могла быть с этим связана, хотя месть енота, которая началась со Стью, имела элемент совпадения. Мужа Фили убили неизвестные звери по неизвестной причине средь бела дня, и где это произошло, ни крольчиха, ни лис не знали, как и не знали, кто в данный момент вёл следствие по этому делу и кто обладал такой информацией. Джуди следила за дорогой в ожидании проезжающих машин, но, судя по всему, водители из-за ужасной видимости решили переждать на обочине. Но дождь прекращаться не думал; он усиливался до тех пор, пока не пошёл град. Льдинки начали с грохотом бить по крыше, стеклу и капоту пикапа. По всей видимой округе в лужах скапливались белые кругляши, словно выпавший снег. Град продолжался около пяти минут, после чего тучи рассеялись и дождь прекратился так же резко, как начался. Джуди решила выйти из автомобиля и встать на дорогу, чтоб попросить у кого-нибудь помощи. Кругом образовались лужи; весь двор Февералов был залит водой. Повсюду лежал белый град, который вскоре растает от солнца, что показалось из-за туч. После шума града и дождя тишина резко била по ушам. Джуди смотрела на образовавшийся перед ней пейзаж, на “снег” в лужах, на траву, блестящую в лучах солнца, на летние красивые облака, и на мгновение забылась о том, что она тут делала, и о том, что нужно вернуться к маме, как бы страшно не было слышать её плач. Добраться до фермы пешком можно было за десять минут, но оставлять машину возле участка Февералов ей не хотелось. И вдруг на горизонте показался розовый фургон. Чтобы его наверняка остановить, крольчихе пришлось встать посреди дороги и развести лапами в стороны. Автомобиль мчал по асфальту, разбрызгивая лужи во все стороны и с хрустом перемалывая льдинки под колёсами. Водитель плавно нажал по тормозам и остановился перед самым носом крольчихи. На стенке фургона была надпись: «Гидеон Грэй: лучшая выпечка из свежих продуктов». — Джуди? — старый знакомый лис высунул голову из окна. — Гидеон Грэй? — Что случилось? — лис, не выходя из фургона, начал осматриваться; первым делом он обратил внимание на дом Февералов, затем на синий пикап, на пассажирском сидении которого сидел Ник, внимательно наблюдая за тем, что происходит. В знак приветствия он махнул Гидеону лапой. — Тут дело такое... — неловко произнесла Джуди. — У тебя случайно бензина не найдётся? А то у нас пустой бак. — С собой нет, но дома у меня есть целый бак, хотите я вас подцеплю? И крольчиха согласилась. В этот момент ей стало совестно. Дома её мама лежит в кровати и плачет, а Джуди нет рядом, и она боится быть рядом — боится увидеть мать в таком состоянии. Было бы лучше попросить Гидеона подвести их до дома, а с машиной они как-нибудь и сами справятся, но в итоге, несмотря на то, что совесть её при этом будет сжирать изнутри, она использовала предложение лиса как лишний повод вернуться домой попозже, когда Бонни к тому времени с большей вероятностью смогла бы с собою совладать. С другой стороны, Джуди пыталась найти себе оправдание: насколько ей было известно, её родители предпочитали не держать горючее на ферме, а бензин в любом случае будет нужен завтра по работе. Гидеон воспользовался лебёдкой. По тому, как он ей неловко пользовался, можно было сказать, что он делал это впервые. Он прицепил синий пикап на трос, убедился, что все его пассажиры были на месте и готовы к перевозке, а затем нажал на газ. — Твой очередной знакомый? — спросил Ник. — Ага, — Джуди была сосредоточена. Она вцепилась в руль и следила за дорогой. Это был первый раз, когда она была за рулём автомобиля, который тащили на тросе. Гидеон ехал медленно, но крольчиха всё равно боялась нажать на тормоз слишком рано или слишком поздно. — Как ты думаешь, он может что-нибудь знать о Гансте? — Не знаю. Он учился со мной в школе, но был в другом классе. А если тебе так интересно, можешь сам спросить. — На самом деле, нам бы не помешало пройтись по всем твоим школьным знакомым и поспрашивать их. Не думаю, что Свирин или следаки, что ведут дело Ганста, занимались этим. У них ведь только одна задача — пожизненное, и они его, считай, получили. Никому не нужна причина всего произошедшего, кроме нас с тобой, верно? Джуди нахмурилась и вспомнила разговор с лемуром, в котором тот утверждал, что Ник был расстроен из-за её потерянного интереса к Гансту. И поэтому она восприняла вопрос напарника, как нащупывание почвы под её лапами, мол, вдруг она и вправду решила восстановить своё личное расследование после того, что узнала о Стью? Но на этот вопрос она решила не отвечать и просто промолчала, на что Ник ответил: — Я спрошу у него. Пейзаж за окном менялся. Они въехали в самый центр деревни, и Малые Норки показались более живыми, чем целый Зверополис. Повсюду ходили звери, кругом были магазинчики и палатки, бегали дети, прыгали по лужам и гоняли по асфальту остатки белых льдинок. Недолго перемещаясь по переулкам, Гидеон остановил машину рядом со своим двухэтажным домом, отделанным обычным красным кирпичом; его первый этаж служил гаражом, и только второй был предназначен для жизни. Лис припарковал свой розовый фургон в гараж и, отцепив синий пикап от лебёдки, они вдвоём с Ником оттолкнули машину с дороги. — Итак, что там у нас? — спросил Гидеон перед ожидающими его действий крольчихой и лисом. — Ах да, бензин. Секунду. Проходите. Он зашёл в гараж, и напарники последовали за ним. Несмотря на загнанную внутрь машину, здесь было просторно. Весь этаж — одно сплошное помещение без перегородок. Кругом лежали инструменты, ящики, все стены были завешаны различными металлическими, не известно для чего предназначенными, приспособлениями, а в одном из углов стояла белая доска, на которой были чёрным маркером нанесены какие-то уравнения и непонятные чертежи для креплений. Гидеон пытался достать бак с бензином из-под стола, но не смог не обратить внимание, как Джуди и Ник не сводили глаз с его доски. — Ах это, — лис наконец-то вытащил бак и поставил на пол. — У меня на производстве небольшие неполадки. Я пытаюсь их уладить и оптимизировать работу, чтобы легче справляться со всем одному. — Ты работаешь один? — удивилась Джуди. — Да. Раньше у меня были напарники, но после того, как они загубили мою печь — мне это дорого обошлось. С тех пор пытаюсь делать всё сам... И не подумай, мне нравится моя работа, и я люблю в ней... эм... самосовершенствоваться. — Ты и так отлично со всем справляешься. — Нет, это вы отлично справляетесь. И, кстати, Джуди, сочувствую по поводу случившегося с твоим отцом. Как он там? Джуди напряглась; её хрупкий домик забвения разбился в дребезги. Ник заметил это и влез в разговор: — Гидеон, ты знаешь Ганста Феверала? — Это семейка енотов? Да, знаю. Джуди обратила внимание, с какой интонацией ответил Гидеон. Стало очевидно, что он не был в курсе подробностей произошедшего, и что он знал лишь о том, как Стью попал в аварию. Либо Свирин не посчитал должным сообщать об этом жителям деревни, либо Гидеон не читал газеты и не смотрел телевизор. И судя по его образу жизни, огромному гаражу и проблемам на производстве, складывалось впечатление, что у него у самого дел было по горло. — Расскажи о Гансте, — попросил Ник. — Не было ли ничего странного в его действиях со школьной доски по сегодняшний день? — В-в... ш-школе? — голос Гидеона вдруг задрожал. — Н-ничего... он был о-обычным отличником. — А что это ты занервничал? — Ник сделал шаг навстречу. — Н-ничего... х-хотя мы тогда были маленькими... но думаю, вам не стоит об этом знать. — Будешь что-то скрывать — сядешь за соучастие, — лис сделал ещё один шаг. — Ник, стой! — Джуди прыгнула, преградила ему путь и обратилась к Гидеону: — Моего папу сбил Ганст — не покрывай его. Можешь довериться нам. Лично гарантирую тебе анонимность любой информации, что ты сейчас скажешь. Клянусь ушами, Гидеон, помоги нам! Лис отошёл в угол комнаты, сел на раскладной стул и, после долгой паузы, начал свой рассказ: — Вспоминая это сейчас, у меня начинают бегать мурашки по коже... На самом деле, ничего такого страшного, но в детстве меня это здорово напугало. Итак... возвращаясь после уроков в школьном автобусе, я всегда выходил на одной остановке вместе с Ганстом. Его отец был в хороших отношениях с моей семьёй, поэтому я его не трогал, но и не общался с ним. Также я знал дорогу, по которой Ганст каждый день возвращался домой. И вот однажды он решил изменить свой маршрут. Он свернул с тропы и ушёл в сторону заброшенного пруда. Сначала я думал, что он нашёл короткий путь до дома, но когда его родители пригласили нашу семью на ужин, и я узнал, где он живёт, то понял, что это было не так. Да-да, это был тот самый тёмный двухэтажный дом, возле которого я сегодня вас встретил... как выяснилось позже, он не срезал дорогу, а заходил на пруд, и с какой-то неизвестной мне целью скрывался за растущим там дубом. Чёрт, Джуди, ты не представляешь, как я тогда испугался, — лапы Гидеона затряслись, и он сжал их в кулак. — И вот однажды, когда Ганст возвращался домой обычным маршрутом, я решил заглянуть на этот пруд и выяснить, что он там делал. Мне тогда не было страшно, и я подошёл к дереву с уверенностью, что найду там какие-нибудь дурацкие игрушки... Но первое, что я заметил — это наскрёбанные когтём линии на коре дуба; пять вертикальных чёрточек, перечёркнутых по диагонали. Даже не спрашивайте — я не знаю, что это было, но выглядело это так, будто Ганст вёл какой-то счёт. И вдруг я заметил неподалёку рыхлую землю; было заметно, что кто-то хотел это скрыть, затоптать и засыпать ветками с листьями. Я тогда подумал, что он спрятал какую-нибудь шкатулку с сокровищами или ещё чего, и конечно же решил её отрыть. Недолго повозившись в земле, я обнаружил там прозрачный пластиковый контейнер для еды, но открывать я его не стал — и так было видно, что там было внутри. Кровь, Джуди! Там была кровь! Я её почуял. Я ни с чем не перепутаю запах крови. Когда я это осознал, я отбросил этот контейнер и хотел убежать прочь, но у входа на пруд... Джуди... я увидел чей-то силуэт. И я до сих пор уверен, что там стоял Ганст и смотрел на меня... я тогда так сильно испугался, Джуди... я хоть и был тогда маленьким гадёнышем, но ты сама знаешь, как легко маленького зверя испугать до чёртиков какой-нибудь глупостью... и этот силуэт, который меня тогда заметил, испугал меня сильней, чем чья-то кровь в контейнере. Мне показалось, что оно сейчас меня нагонит и убьёт. Я тогда прорвался сквозь кустарники и со всех лап побежал прочь. Я боялся оглядываться и увидеть его за моей спиной. — Гидеон дрожащими лапами вытер лицо рабочим фартуком. — И в этот же день, когда я каким-то чудом смог заснуть, мне приснился кошмар. Рассказать? — Не стоит, — безразлично сказал Ник. — Рассказывай! — выпалила Джуди; вид у неё был обеспокоенный; она переживала каждому слову Гидеона. — Хорошо... В этом сне я оказался в тёмном помещении, а за мной стоял этот самый силуэт; его было трудно разглядеть, потому что он стоял вдалеке от меня и был смутным, но чем дольше я на него смотрел, тем сильнее он мне напоминал маленького енота, держащего в одной лапе клубок ниток, а в другой иголку. Потом я отвернулся и попытался понять, где оказался: повсюду было темно — все стены, потолки и пол были чернее ночи, и тогда я решил вновь обернуться и посмотреть на единственное, что я мог увидеть в этой тьме — енота за моей спиной. Я повернул голову и заметил, как его силуэт стал ко мне ближе на несколько шагов. Я отвернулся на секунду и вновь на него посмотрел — он приближался ко мне каждый раз, когда я к нему поворачивался, и в тот момент я понял, что если я не буду на него смотреть, то он не сможет меня настигнуть. А бежать от него не было смысла — я словно стоял на одном месте. Не зная, что мне делать, я решил смотреть только вперёд, в темноту и никогда больше не оборачиваться. Но со временем мне стало скучно смотреть туда, где ничего нет. Я не видел смысла в такой жизни. И когда мне становилось совсем скучно, я оборачивался. Силуэт Ганста с нитками и иголками в лапах с каждым оборотом становился ко мне всё ближе и ближе, пока я отчётливо не разглядел его морду: глаза у него были полностью белыми, а рот был искривлён. Я не видел его зрачков, но я точно знал, что он смотрел в мои глаза и хотел с ними что-то сделать. И вот, когда он оказался в метре у меня за спиной, я услышал, как он мне шепчет на ухо «Обернись». Он повторял это снова и снова. И я не смог сдержаться. Я обернулся и проснулся. Мой крик слышали соседи. Раньше я сомневался, стоит ли говорить родителям о том, что я увидел тогда на пруду, но после этого сна я окончательно решил молчать, а в школе делать вид, будто ничего не произошло. По возможности я решил избегать встречи с Ганстом и это не составило труда — мы были в разных классах и всё, что мне оставалось делать, так это садиться на другой автобус. После того, как Гидеон рассказал про свой кошмар, Джуди почувствовала себя обязанной поделиться с ним своим сном, в котором она увидела в тёмном коридоре зверя с горящими глазами и с блестящим ножом в лапе. Ей показалось, что между их снами была какая-то связь, словно Ганст обладал возможностью вызывать видения или кошмары. — Ты с ним после школы виделся? Общался? — спросила Джуди. — Да, и это дело было недавно. Встреча одноклассников, на которую ты не пришла, забыла? Джуди ударила себя лапой по лбу. Хоть ей и напоминали об этом множество раз, но она на самом деле забыла об этом мероприятии. Работа, нервы и стресс тогда вывели её из себя, и она даже не знала, пошла бы она на встречу одноклассников, если бы не забыла о ней, или бы специально провинилась перед Буйволсоном, чтобы с получистой совестью отбывать лишние смены в Зверополисе вместо того, чтобы с кислой миной приехать в Малые Норки и показать всей своей банде, до какой жизни она докатилась. — Все тебя ждали, Джуди, — с сочувствием сказал Гидеон. — Стой, а что ты там делал? — спросил Ник. — Ты же не её одноклассник. — Я пришёл незваным гостем и стоял возле ворот нашей школы, делая вид, будто проходил мимо, а на самом деле я надеялся увидеть Джуди, — честно признался Гидеон. — Зачем? — допрашивал Ник. — Прекрати, — Джуди его остановила и сразу перевела тему: — Гидеон, ты говоришь, что виделся с Ганстом. Расскажи, как это было? Как он себя вёл? Всё расскажи. — В общем, получилось всё очень глупо. Меня узнали твои одноклассники у входа и решили взять меня в свою компанию. Я такого поворота не ожидал, но согласился. Я надеялся встретить тебя там, Джуди... — Да-да-да, — пропел Ник. — Мы это уже поняли. — Цыц... — цыкнула крольчиха. — Я чувствовал себя лишним в их компании... Твои одноклассники, Джуди, приняли меня так легко и беззаботно, словно забыли обо всех моих пакостях. Мне было так стыдно перед ними. Я хотел извиниться перед всеми, но как только я пытался произнести речь, меня останавливали и говорили, что всё хорошо, говорили, что всё в прошлом, чтобы я не переживал. Они смотрели на меня такими добрыми лицами, а я смотрел на них, и у меня слёзы наворачивались от их доброты. Даже не верится, что ваш класс был таким дружным, Джуди. Боже, каким же я себя идиотом тогда чувствовал перед всеми... — Гидеон протёр глаз и продолжил: — Встреча была в школе, как ты поняла. Мы арендовали актовый зал, в котором ты ставила свою пьесу — там и прошла вся вечеринка. Я был удивлён, потому что многие из твоих одноклассников приходили кто с жёнами, кто с мужьями, с друзьями и подругами, словно это была не встреча одноклассников, а... что-то другое. Но в принципе, я ничего против не имел — меня вообще не должно было там быть. И потом к нам на “бал” пожаловал Ганст. И он пришёл не один, а с каким-то другом или знакомым... не знаю, кто это был, но когда я увидел Ганста, в моей голове сразу вспомнилась та самая история на пруду. Мне стало не по себе. Я до последнего притворялся, что не замечал его, пытаясь втиснуться в любой разговор, где он не принимал участия. В итоге я принял решение покинуть зал незаметно, но мне не удалось это сделать — он меня заметил. Ганст был тогда навеселе. По нему было видно, что он выпил больше положенного, и видимо, он сделал это где-то по дороге в школу. Но несмотря на его состояние, его приняли ещё теплее, чем меня. В принципе, я этому ничуть не удивился... В общем, он меня остановил, протянул мне лапу и начал меня спрашивать о тебе, Джуди. — Что спрашивал? — Что угодно, я даже не помню. Ничего удивительного в его вопросах я тогда не услышал. Это было что-то на уровне “как она там поживает?”. На все его вопросы я отвечал отрицательно, сам ничего о тебе толком не знал, но по его виду и судя по его вопросам, он явился туда только, чтобы увидеть тебя. Джуди, ты не представляешь, как сильно тебя не хватало на этой вечеринке. Это был словно музыкальный концерт без исполнителя. Было, конечно, весело, но также и грустно... — Так-так, постой. Скажи, а кто пришёл вместе с Ганстом? — спросила Джуди и посмотрела на Гидеона взмолившимися глазами. — Только не говори, что ты забыл. Прошу не говори, что ты забыл! — Я запамятовал, но у меня есть фотографии, сейчас вспомню. — Гидеон достал из кармана смартфон и начал в нём долго копаться, пока не нашёл то, что искал. — Вот, нашёл. Извини, конечно, что фотки размытые. Там было не очень хорошее освещение, а со вспышкой фотографировать мне наглости не хватило. Вот Ганст вместе со своим приятелем или... не знаю, кто это такой. Гидеон передал смартфон в лапы Джуди; Ник тут же появился у неё за спиной и посмотрел на экран. Фотография была и вправду смазанная, но по ней не составило труда разглядеть лица тех, кто был на ней запечатлён. На фотографии Ганст Феверал держал в лапе рюмку с шампанским и с пьяной и весёлой мордой произносил речь, а рядом с ним, держась за его плечо, стоял и смеялся... лемур в чёрном костюме.