Therapy

Помимо мелких бытовых дел на запястье внезапно появляется «Чимин». Само вышло, на автомате, стоило ему только задуматься. Юнги уже достает влажную салфетку, чтобы стереть ненужную надпись, как внезапным порывом решает ее оставить. Не убьет же она его в конце концов. Это имя на запястье в течение целого дня цепляет взгляд и ворошит кучу ненужных мыслей и таких же ненужных, но тем не менее будоражащих воспоминаний. «Чимин». Что не так? Он до сих пор уверен, что ответил правильно. Может, не со стороны морали, а со стороны логики, но так даже лучше. Если он разочаруется в Чимине, то будет больно. Второй неудачный роман из двух, полное посвящение себя работе, а там и до кризиса среднего возраста недалеко. Если Чимин разочаруется в нем, что вполне возможно, то будет больно вдвойне, но не Юнги. Вся эта ситуация ввергает его в дичайший диссонанс. — Соен-а, — тихо зовет Юнги, когда они оба уже засыпают. — Вот представь себе ситуацию: у тебя есть выбор между тем, чтобы встречаться с кем-то с полным набором обязательств, и тем, чтобы просто с ним спать. Что бы ты выбрала? Она недолго молчит, а потом оборачивается к нему, всем своим видом выражая неодобрение. — Твои походы к психологу точно тебе помогают? Юнги напрягается немедленно, но ничем своего волнения не выдает. — К чему этот вопрос? — К тому, что ты вообще не меняешься. Первый вариант, конечно. Второй слишком уж пользовательский и подлый. — Соен внезапно щурится, сверкая глазами в темноте. — Это имеет какое-то отношение к нам? Юнги мрачнеет и заверяет ее: — Нет, не волнуйся. Соен пожимает плечами и опять отворачивается, но спустя пару минут спрашивает негромко: — Это про тебя и Чимин, да? — Ага. — Я бы на ее месте крепко подумала, прежде чем с тобой связываться. Ну и как ты смеешь даже задавать такие вопросы? Любая девушка бы от тебя ушла, и она уйдет рано или поздно, если ты не будешь держаться за нее. — Спасибо, мне только этих слов сейчас не хватало. — Констатирую факт. Ну хорошо, хотя бы теоретически: что бы ему дали отношения с Чимином? Для свиданий они уже староваты, а сожительство не вызывало особого восторга после горького опыта. Все остальное было ему непонятно, как области тьмы или слепые зоны. Но только вот… А почему бы не попробовать? Все его «логические» доводы разбиваются об один-единственный аргумент: нужно учиться доверять. На самом деле, он понятия не имеет, во сколько Чимин приезжает на работу, так что он дежурит у входа в здание с восьми часов, сидя в машине. В руке — стаканчик остывающего кофе, а на приборной панели — холодный ягодный чай. Погода выдается солнечной и такой яркой, что глаза через солнечные очки слепит; линия тени от здания стремительно подползает к парковке, так и норовя пустить на нее солнечный свет. Он думает о том, что такую модель машины себе точно не купит, когда эту переоформят на лицо Соен. Да и в каком уме он вообще был, когда выбрал этот чудовищный цвет?.. Подъехавшее такси распахивает заднюю дверь, выпуская из себя Чимина — слегка взъерошенного, сонного и до крайности уютного. Юнги даже не ставит машину на блокировку, вылетая из нее. Внутри почему-то разливается такое щемящее волнение, как у подростка, и он, остановив Чимина у самого входа и всучив ему стакан чая, тараторит: — Вот, я не знал, любишь ли ты кофе, так что взял ягодный чай, в соседней кофейне его готовят просто волшебно. Погоди-погоди, дослушай до конца. Я обдумал все как следует, а тогда ляпнул, не подумав толком. Так что прости за это и забудь. Я не хочу просто с тобой спать, так что если ты согласен встречаться с пока женатым мужчиной, то… Ну, будешь со мной встречаться? Чимин шокирован дальше некуда, он поднимает брови, принимая стакан, а потом как-то ласково? мягко? улыбается, слегка щурясь. Молчит, глядя Юнги в глаза, словно бы решая, что сказать. — Дашь телефон? — спрашивает внезапно он, протягивая руку. Юнги понятия не имеет, зачем, но все-таки кладет свой смартфон в его открытую ладонь. Свободный рукав пальто чуть сползает, являя миру запястье с полусмывшимися надписями, включая «Чимин» крупными буквами; Юнги молит всех богов, что сам Чимин этого заметить не успел. Тот набирает чей-то номер и, дождавшись гудков, сбрасывает, возвращая Юнги телефон. — И зачем это? — Я пришлю тебе адрес, приедешь ко мне сегодня в восемь. Я так и не простил тебя до конца, будешь заглаживать вину. И он салютует Юнги стаканчиком чая, улыбнувшись напоследок, и исчезает в здании.

***

— Ты не говорил, что это будет такое искупление вины! Юнги закатывает рукава, смахивает волосы со лба и прислоняется к стене устало. — Я тебе вообще ничего не говорил. На что ты надеялся? Улыбку на губах Чимина иначе как хитрой не назовешь, когда он поправляет подушки на диване. Честно признаться, Юнги надеялся на что угодно, но только не на помощь в перестановке мебели. Чимину будто ровно в этот день захотелось тотальных перемен, и он решил начать с мебели, а она вся, как назло, массивная и тяжелая до крайности. — Я вот думаю, что шкафы на своих местах не смотрятся. Юнги окидывает взглядом гарнитур из черного дерева и спешно заверяет: — Поверь, им и там хорошо. Чимин смеется, качает головой и тянет его на кухню. — Спасибо, — говорит он, усаживая Юнги за стол и возясь с электрическим чайником. — Я сам давно хотел сделать перестановку, но в последний раз, когда я решился провести ее самостоятельно, то вывихнул запястье… Тебе что — чай, кофе? — Кофе, если не сложно. Юнги с усилием отводит взгляд от его задницы в узких джинсах и делает вид, будто рассматривает обстановку кухни. Всего каких-то полторы недели назад он и представить себе не мог, что обратится вот во все это. Раньше — препирательства с женой, работа с утра до вечера и раздражение, раздражение и еще раз раздражение. А что теперь? Чимин усаживается за стол напротив него и подпирает голову кулаком, внимательно на него глядя. — Ита-ак, — начинает Юнги. — Я заслужил твое прощение? — Дай-ка подумать. С гостиной мы завершили, остались еще две комнаты… — Знаешь, я их еще не видел, но думаю, что ничего в них менять не надо. И ему даже не требуется лгать: квартира у Чимина такая уютная, что хочется остаться и не уходить никуда. Неожиданное сочетание современного стиля и каких-то простых домашних деталей; темно-синий, бежевый и хромированная сталь. Юнги с удовольствием отмечает то, что пока не видел в интерьере ни одной оранжевой детали. — Окей, — усмехается Чимин. — Тогда как-нибудь в следующий раз. — Следующий? Так мы… встречаемся? Улыбка вместо ответа, и Юнги в очередной раз думает, что наверняка нужно долго тренироваться перед зеркалом, чтобы улыбаться так, чтобы у собеседника сердце замирало. Так, и когда допускать в свою голову подобные мысли стало в порядке вещей? — Я опять противоречу сам себе. По призванию должен сохранять брак, а тут доламываю его окончательно. — И хорошо. — Юнги кусает губы и нервно постукивает ногтями по кружке, прежде чем предупреждает: — Знаешь, тебе придется направлять меня буквально во всем, что касается отношений, и я не шучу. Соён этого не требовала, так что я в таких делах полный профан. Чимин принимает задумчивое выражение лица. — Хорошо. Завтра моя смена кончится к четырем. Встретишь меня, пойдем на свидание. Юнги поднимает брови скептически. — Извини? — Так делают все парочки, учись. Юнги не думает, что из этого выйдет что-то толковое, но в который раз напоминает себе о доверии. — Куда? — В кино для начала будет неплохо. — Знаешь, ты бы еще предложил парк аттракционов, — закатывает глаза Юнги. — Ну и отлично, после кино туда заглянем. Чимин совсем не выглядит так, будто шутит, наоборот — он принимает такой вид, словно ведет важные переговоры. — Что еще? Мне нужно заранее подготовиться, чтобы не быть слишком шокированным. — М-м, на завтра все. Потом пойдем покупать всякие глупые парные вещички — парочки тоже так себя ведут. Будем гулять по улицам, держась за руки, и фотографироваться. А еще, пожалуй, пойдем по магазинам, потому что ты выглядишь как офисный планктон даже вне работы. Юнги хлопает глазами. — Ты шутишь? — Нет, тебе действительно нужно обновить гардероб. — Не насчет этого. Мы оба — взрослые состоявшиеся люди, ты уверен, что это обязательно? Чимин встает, кладет кружку в раковину и опирается бедром о стол, скрещивая руки на груди. — Ты же говорил, что промотал всю свою юность. Будем погружать тебя в среду. — Знаешь, что еще делают парочки? — Юнги поднимается, оказываясь с ним практически нос к носу, и мурлычет: — Целуются по поводу и без. — Хм, да, — беззаботно говорит Чимин, усаживаясь на стол и притягивая его к себе за плечи. — И еще много разных других вещей, которыми мы сегодня заниматься не будем. Юнги поднимает взгляд от его губ и подозрительно щурится, и Чимин объясняет: — Привыкай к реалиям отношений. Допустим, у меня сегодня болит голова. Но парочки же спят вместе просто так? Как примерный пока-еще-муж, Юнги отправляет Соён «появились дела, не жди» и тут же выключает телефон. Хотя какое там «не жди», ты сам себя обманываешь, это скорее формальность, чем необходимость. Перспектива просто спать друг с другом совсем не удручает, наоборот — у них впереди еще достаточно времени, чтобы друг другом насытиться. Все эти странные дела для «парочек» заставляют смущаться и воодушлевляться одновременно. Юнги все еще дико неловко, но он входит во вкус. Легкие поцелуи в шею, в висок, в уголок губ, тактильные контакты без конца и долгие взгляды просто так, потому что можно. Будто в каком-то сериале, честное слово. Совсем детское время, но они ложатся спать, потому что «рано вставать завтра». Юнги по собственнически закидывает на Чимина руку и притягивает к себе. Он ненавидит себя за то, что снова и снова проводит параллели между Чимином и Соен, но иначе почему-то не получается. С Соен они соблюдали формальность только с самого начала супружества, а потом как-то само собой получилось, что вот они на разных краях широкой кровати, чтобы никак не касаться друг друга. Ему непривычно ощущать чужое тепло под боком и ощущать спокойное дыхание на шее. Признаться, Юнги не любит скиншип. Не любит объятий с друзьями и родственниками, даже при случайном соприкосновении плечами с кем-либо брезгливо кривится. А вот Чимина ему хочется касаться. Он поглаживает его голую спину под тонким одеялом, отслеживает линию позвоночника, подушечками пальцев очерчивает острые лопатки. Это почему-то невыносимо приятно. — Юнги, — бубнит Чимин в подушку, — прекращай меня лапать. Юнги фырчит, слегка оттягивая резинку его белья. — Это одна из привилегий парочек — лапать друг друга. Чимин переворачивается и смотрит на него в упор, в темноте понять выражение его лица почти невозможно. — Тебя настолько воодушевляет эта идея с отношениями? — Может быть. Знаешь, мне даже кино теперь кажется не такой и плохой идеей. — Вау, — усмехается Чимин, — какое продвижение в лечении, пациент Мин. Неожиданно. Может, ввести этот метод, как особо действенный? — При условии, что ты будешь использовать его только на мне, — говорит Юнги назидательно. Он переходит пальцами на чуть выступающие ребра — они вздымаются чаще, чем до этого, — и задумчиво чертит на коже петли и завитки. Потом поднимает взгляд и интересуется: — У тебя все еще болит голова? Хитрый взгляд в ответ. — Уже нет.