Новый взлёт синекрылой птицы

      Прошла почти луна после того памятного сна-путешествия. Гром и Синица честно рассказали остальным о своих приключениях. Гром всё-таки упомянул о связи Синицы с Каштаном, а затем очень долго убегал от разъярённой кошки. Смотрелось это довольно комично, особенно если учитывать тот факт, что Синица сильно хромала. В итоге смущённый Каштан, пожалевший кошку, сам поймал братца и доставил его хмурой Синице. Впрочем, кошка тоже отомстила другу, упомянув о том, что матерью его котят в том мире являлась Вербица. Гром сконфузился, а серебристая кошечка тогда спокойно пожала плечами, предложив всем подумать лучше над выбором союзников в будущей битве с бандой Репейника.       Это и вправду была очень актуальная тема. Пока Синица поправлялась, её новые друзья уже успели заручиться поддержкой некоторых котов, что было уже немало. Ярый — брат Лужинки и Вербицы — сразу же согласился участвовать в битве, и теперь они с Полоской приходили каждый день, оставляя друг друга по очереди следить за котятами, которые были ещё очень малы для прогулок по городу. Они оказались приятными и спокойными котами, и этим сразу пришлись по нраву Синице. Облик Ярого был очень необычен. На ушах у него были кисточки, а шерсть переливалась многочисленными пёстрыми оттенками. Синица могла точно сказать, что красивее котов не видела за всю свою жизнь. Впрочем, и Полоска не уступала другу красотой. Её добрые бледно-зелёные глаза всегда притягивали Синицу. А чёрные завитушки и пятна на хорошенькой мордочке и меху тоже были очень нетипичными для обычных кошек. Определённо, это была прелестная и милая пара, и Синица предполагала, что их трое котят окажутся даже красивее родителей. Ещё к ним частенько наведывались Хвостолом с Щербатой. Немолодая ворчливая кошка с оранжевыми глазами оказалась замечательной целительницей, а для маленькой Пеструшки, всерьёз заинтересовавшейся травами, и вовсе стала примером для подражания. Её сын Хвостолом был по-своему обаятельным котом. Особенно Синицу забавляла его манера торжественного и вычурного говора. В целительстве этот кот не разбирался, но зато он знал множество действенных боевых приемов и не отказывался поучить других котов премудростям битвы. К тому же он без колебаний согласился помочь в борьбе с Репейником, а Щербатая с удовольствием приняла предложение стать полевой целительницей противоборствующим банде Репейника воинам.       Старая кошка также хорошо знала былые традиции племён, и более того, некоторым свято следовала. Взять, хотя бы, к примеру, имена её самой и её сына. Они были самыми настоящими воинскими, как и у Гусохвоста с Лунницей. Не все забыли полностью своё прошлое. Кошка обучилась целительству у своей покойной матери и до Пеструшки очень переживала, что не успеет найти того, кому можно передать ценные знания. Теперь же Щербатая потихоньку обучала маленькую дочку Лужинки первым основам травоведения, а Хвостолом, былой кандидат в целители, вздохнул с громадным облегчением.       Ещё к ним заглядывали иногда Джейк с Лучом. Эта парочка лучших друзей тоже беспрекословно согласилась на битву. Оба кота были очень ловкими и могли многому поучить своих союзников. Джейк с новой семьёй Синицы времени проводил мало — из-за того, что у него подрастали недавно, всего полторы луны назад, родившиеся котята. Синица отлично понимала новоиспечённого отца, тем более, что Луч, в отличии от лучшего друга, оказался замечательным собеседником и прекрасно влился в новую компанию.       Сегодня Синица была в особенном возбуждении. Вчера Щербатая сказала ей, что рана, нанесённая Репейником, почти полностью зажила, и со следующего дня кошка может спокойно ходить на охоту или же на простую прогулку. Радости Синицы не было предела. Наконец-то и она может чем-то помочь новой семье.       Лужинка сама обучала Белыша боевым приемам, и у него это превосходно получалось. Синица старалась не думать о том, что эти поразительные способности проявились у него от отца. Пеструшка и Искринка тоже обучались простым способам самозащиты. Нет, конечно же, они были слишком малы для битв, но в жизни может случиться всякое. Во время будущей битвы они должны были находиться у Орешки — матери Джейковских детей — вместе с другими котятами. Синица не знала, опустится ли Репейник до мести котятам за выбор их родителей, но предпочитала этого не проверять.       Белогривка не появлялась, и о путешествии в параллельный мир кошке только напоминала крохотная каменная щепка, случайно подцепленная ею возле Лунного Камня. Грому тоже сны не снились, впрочем он не очень тосковал об их отсутствии. Вербица, благодарная за спасение от будущей возможной смерти, теперь ещё больше проводила с ним времени, хотя, казалось бы, куда уж только можно.       После надежды на возрождение сестры Синица словно бы и сама родилась заново. Белыш старался ничем не выказывать своей тоски и сейчас, в основном, играл с маленькими кошечками или же тренировался с Лужинкой, но, тем не менее, всегда умудрялся находить время для тёти. Синица не говорила ему о возможном оживлении его матери, дабы не тешить ложными надеждами. Несмотря на то, что ей было легче от этого известия, она всё же не до конца верила в осуществление своей мечты. Да и лишнее упоминание о матери часто вызывало у белого котёнка слёзы, которые тот старательно пытался скрыть. Другие коты тоже деликатно избегали этой темы в присутствии белоснежного котёнка. На вопрос о желании Синица ответила коротко и ясно — счастья для Белыша и спокойной жизни для всех. Она расскажет ему о настоящем желании позже, когда они победят банду Репейника и поселятся в лесу. Тогда он будет готов к принятию истины.       О том, что победы может и не быть, Синица старалась не думать. Ночных кошмаров и так хватало для полного счастья, не говоря уж о заточении в четырёх стенах. Благо, хоть компания помогала ненадолго позабыть ощущение тоскливой и неясной тревоги.       — Итак, сегодня нам предстоит уговорить оставшихся в стороне соседей. Каштан, ты ещё ни разу не ходил на переговоры. Полагаю, это твой шанс показать себя, — начала Вербица, завидев рыжевато-бурого кота, возвращавшегося с утренней охоты. — Прилижи шёрстку, и в путь!       — А завтрак и спутницу? — возмутился Каштан.       — Можешь съесть своего голубя, — снисходительно махнула хвостом Вербица. — И кстати, как ты угадал, что достанется тебе именно спутница?       — Синица выздоровела, и следовательно, обязательно попросится в попутчики, — давясь смехом, сообщил подруге кот. — Это элементарно, Вербица.       — Умник тут нашёлся! — закатила глаза серебристая кошечка.       Синица, проходящая мимо, только фыркнула. Сердиться на нарочито серьёзного Каштана она попросту не могла.       — Эй, Синица, мне не съесть этого голубя в одиночку, — приветливо махнул ей посмеивающийся кот. — Не поможешь?       — Нет, я только недавно поела, — отказалась серая кошка.       — Я с удовольствием помогу моему бедному другу, — выскочила вперёд Лужинка. — Ведь это так тяжело — уплетать столь громадного голубя в одиночку.       — А для меня что-нибудь найдётся? — спросил запыхавшийся после долгой тренировки Белыш.       — Думаю, да, — с забора спрыгнул довольный Гром и всучил белому котёнку свежепойманную мышь.       — Вот спасибо, — обрадовался Синицын племянник.       — Нет проблем, — весело отозвался светло-коричневый кот.       — Ну что, пошли, — Синица пихнула в бок Каштана, едва тот закончил свою трапезу.       — Погоди, ты куда собралась? — он опешил от удивления.       — Ты же сам перед завтраком сказал! — всплеснула лапами Синица.       — А, точно, — припомнил Каштан. — Может, я лучше возьму Лужинку? У неё больше опыта в таком деле. А у тебя лапа до конца не зажила. Может, Щербатая и закончила лечение, но тебе пока нужно лежать. Некоторые коты бывают иногда такими… злыми, — закончил он, едва увернувшись от тяжёлой лапы разъярённой Синицы.       — Я тебе покажу, как называть меня слабой, — сердито зашипела уязвленная кошка.       — Да я не это имел в виду, — возразил растерянный кот. — Я пошутил неудачно. Я ведь знаю, что ты бы никогда не согласилась бы пойти со мной куда-нибудь, — в целом его претензии имели место быть.       Синица и Каштан вне общей беседы старались держаться друг от друга подальше. Хотя, рыжевато-бурый кот всю луну исправно таскал серой кошке дичь каждый день и после этого нервно убегал, даже не дослушивая до конца неловкие благодарности Синицы. Ей иногда казалось, что понять причины странного поведения Каштана попросту невозможно. Вроде бы он и являлся другом, однако отчего-то всё же боялся взаимодействовать с ней наедине. Да и сама кошка чувствовала себя странно с котом после того сна, в котором были показаны их весьма необычные отношения. Впрочем, у Синицы было достаточно других проблем, поэтому она и не забивала себе голову чем-то необъяснимым.       — Может, это ты со мной никуда не хочешь идти? — прищурилась Синица.       — Ну всё, братец, — расхохотался Гром. — Назвался полёвкой — полезай в пасть кошке.       — Каштан и Синица, хватит спорить, отправляйтесь оба, вам будет полезно, — заключила проницательная Лужинка. — Хватит уже избегать друг друга из-за того недоразумения в параллельном мире! Это глупо! Даже котята ведут себя умнее! Сейчас нам как никогда необходима командная работа, а вы самовольничаете.       — Прости, Лужинка, — потупилась Синица. Она почувствовала вину из-за того, что начала ссору первой, да ещё и с тем котом, с которым вообще хотела по возможности никогда не ругаться. Дурацкая вспыльчивость иногда проявлялась совершенно не к месту.       — Извини меня, — смутился Каштан. — Мне надо было быть более дружелюбным и не шутить о тебе. Лужинка, обещаю, мы больше не будем.       — Да ничего страшного, Каштан, — смягчилась Синица. — И ты меня прости за гнев.       — Вот и славно, — кивнула Лужинка. — Идите с миром.

***

      Ах, как же приятно было вновь увидеть знакомые до каждого камня улочки после полумрака уютного сарая. Синица просто сияла от радости. Наконец-то она может свободно бегать, прыгать, скакать из крыши на крышу…       — Не расшибись, — с добродушной насмешкой предупредил её Каштан. И вовремя, так как Синица действительно чуть не ударилась о край каменной трубы, через которую они проходили.       — Я уверена, что ты бы ещё не так радовался, если бы лежал целых двадцать девять дней без возможности делать что-либо полезное, — беззаботно отмахнулась Синица.       — Ну, кое в чём ты действительно права, — не стал спорить её спутник. — Когда я болел Белым Кашлем, мне было действительно тошно от своего бессилия.       — Да, я помню, как ты от безысходности бормотал всякие глупости, — хихикнула Синица.       — Интересно, как же память тебе стереть, — задумчиво пробормотал Каштан, почёсывая ухо на ходу.       — Никак, — ухмыльнулась кошка, пародируя ехидные усмешки своего врага Репейника.       — Не идёт тебе злорадство, — с напускной строгостью покачал головой Каштан.        — А что мне идёт? — полюбопытствовала Синица, бросая косой взгляд в сторону одинаковых кирпичных домов Двулапых.       — Мы почти пришли, — Каштан отвернулся от кошки и направился в сторону огромной щели в заборе.       — А с кем мы будем говорить? — спросила Синица.       — Дрозд. Этот бродяга — настоящий одиночка в полном смысле этого слова. Он ни с кем не общается и ни с кем не враждует. Несмотря на его обособленность, Дрозда многие побаиваются и уважают. Я не уверен, сможем ли мы его уговорить, поэтому при разговоре с ним не болтай лишнего.       — Можно подумать, ты у нас умеешь правильно вести беседу, — хмыкнула Синица, вспоминая постоянную неразговорчивость спутника.       — Тихо, — шикнул Каштан и первым полез в щель. Синица юркнула за ним.       — Кто вы? — из деревянной коробки вылез небольшой палевый кот. Синица чуть не вскрикнула от изумления, узнав в одиночке Дроздовика, приёмного отца её котят.       — Здравствуй, Дрозд, — приветливо кивнул Каштан. — Мы пришли к тебе с миром.       — Хорошо, — настороженно протянул кот. Его зелёные глаза скользнули рассеянным взглядом по фигуре рыжевато-бурого кота и остановились на Синице.       — Как тебя зовут? — голос его чуть-чуть потеплел.       — Синица, — тут же ответил за кошку Каштан.       — Я никогда не видел тебя здесь раньше, — Дрозд уселся на землю.       — Это потому что Синица жила на другом квартале, — нервно пробормотал Каштан, кажется, немного раздосадованный пристальным вниманием Дрозда к его спутнице.       — Может, хватит за меня отвечать! — раздражённо прошипела Синица. — Я не немая, в конце концов!       — Ладно, — махнул хвостом Дрозд. — Рассказывайте, по какому делу вы ко мне пришли.       — Понимаешь, мы ввязались в одну очень неприятную историю, — начал Каштан. — Ты слышал когда-нибудь о Репейнике?       — У этого кота дурная репутация, — спокойно заметил Дрозд. — Но я и мои брат с сестрой, когда они ещё были живы, показали ему, что бывает, если посягнуть на нашу территорию без видимой на то причины.       — Замечательно, — просветлела Синица. — Репейник сейчас тоже посягает не только на моего племянника и нашу территорию, но и на земли всех бродяг, живущих в этом городе.       — А зачем ему твой племянник? — с искренним изумлением во взоре спросил Дрозд.       — Он его сын, — с тяжёлым вздохом ответила Синица.       — А тебе не кажется, что у него прав больше на твоего племянника, чем у тебя? — поинтересовался Дрозд задумчиво.       — Если ты и вправду его знаешь, ты бы не согласился со своим вопросом, — горячо возразил Каштан.       — Или ты хотел бы, чтобы после его смерти остался такой же отвратительный грубиян-сын? — вторила ему Синица.       — Отнюдь, — покачал головой Дрозд. — Для меня хватило Змея. Он плохо кончил. Коты не любят, когда их запугивают. Какие-то неизвестные бродяги выследили Змея и его подругу Ветер и отомстили ему, убив его возлюбленную и его самого. Этим незнакомые «спасители» стали подобны их мучителю, ведь после смерти Змея и Ветер их двух дочек бросили умирать на морозе. Ярый, тогда ещё совсем юный сын Ветер от её первого друга, искал своих маленьких сестёр целый год, но поиски не дали результатов. В итоге Ярый вернулся домой, и утешением ему стала верная подруга Полоска, с которой он познакомился в путешествии. Впрочем, чудеса случаются и в нашей жизни. Ты и твой брат спасли Лужинку и Вербицу, и вы воистину сумели стать для них настоящей семьёй. А после старший брат и считавшиеся погибшими сёстры воссоединились друг с другом в этом городе.       — Откуда ты это знаешь? — поражённо выдохнул Каштан.       — До этого я дружил с Ветер, был в какой-то степени её учеником. Когда неизвестные убили Ветер и Змея, Ярый пришел ко мне за помощью. Он умолял меня отправиться с ним на поиски, но я отказал ему. Тогда Карий и Рябина заболели Зелёным Кашлем. Сезон Снегопада зачастую беспощаден к нам. Я кое-как выходил их тогда, и я, каюсь, был свято уверен в том, что дочери Ветер погибли. А потом началась вражда с Репейником, и мы с Ярым, до этого никогда не дружившие друг с другом, и вовсе прекратили общение. Мы слишком разные для того, чтобы быть лучшими друзьями. Однако я чувствую вину за то, что не помог ему тогда. Ему тогда было всего одиннадцать лун, он потерял мать, и кроме меня ему не к кому было обратиться. А я отказал ему.       — Ты не виноват, — мягко произнесла Синица. — Тогда было неясно, выживут котята или нет, а твоим родственникам требовалась помощь.       — Синица права, — кивнул Каштан.       — Я помогу вам, — твёрдо сказал Дрозд. Его глаза загорелись каким-то решительным и лихорадочным огнём. — Я искуплю свою вину.       — В том не было твоей вины, — Каштан сочувственно погладил Дрозда хвостом.       — Спасибо вам, — с чувством проговорил Дрозд.       — За что? — удивлённо прошептала Синица.       — За то, что я снова ощутил жизнь, — улыбнулся Дрозд.       Возвращались они с Каштаном в полном молчании. Синице было жаль Дрозда, этого одинокого и доброго кота, всю жизнь корившего себя за пустяк. Синица понимала его. Ведь она чувствовала себя так же. Правда, её вина была гораздо тяжелее и последствия глубокой раной висели на её сердце. Если бы Синица только не была бы такой вздорной истеричкой, сестра бы дышала полной грудью до сих пор.       — О чём задумалась? — спросил Каштан, щурясь от светлых лучей обеденного солнца.       — О том, как удивительно иногда переплетаются кошачьи судьбы, — расплывчато ответила Синица.       — Это точно, — согласился Каштан. — Хоть я и знал отчасти эту историю, я никогда не догадывался об участии в ней Дрозда.       — А я и не знала, что вы спасли Лужинку и Вербицу от холода, — Синица улыбнулась, стараясь не смотреть на товарища.       — Это было одно из самых значимых событий в нашей с братом жизни. Нам не исполнилось и года, когда Змей убил нашего отца. Мать растила нас сама несколько лун, пока не провалилась однажды под лёд. Мы с братом были очень опечалены. Дождинка перед самой смертью настойчиво уговаривала нас уйти подальше от реки. Мы с братом не хотели, так как здесь было много рыбы, и плавать нам нравилось. А ещё можно было посидеть на могиле Коралла — нашего отца. В итоге Дождинка разозлилась на наше упрямство и тайно отправилась ночью искать другое место для житья, чтобы показать нам его и убедить в том, что там будет лучше. Мы с братом сразу же кинулись искать её. Мы нашли Дождинку барахтавшейся в ледяной воде. Гром мигом прыгнул за ней, однако наша мать ушла на дно. Она всегда боялась воды. Мы с Громом вытащили её, но было уже поздно. Дождинка наглоталась слишком большого количества воды. Гром до сих пор винит себя в её смерти.       — Значит, вы решили покинуть реку? — тихо спросила Синица.       — Да, — едва слышно кивнул Каштан. — Путешествие было тяжёлым, особенно когда мы нашли наших кошечек. Охотиться на наземную дичь было непривычно, однако вскоре мы приловчились. Правда, и к реке нас сильно тянуло. Одно время мы вчетвером жили у другой реки, за нашим городом. А потом нас нашёл Ярый, узнавший от странников о нашем новоселье. Он подобрал для нас место в городе, и мы оказались там, где мы сейчас живём.       — Я помню, как вы поселились здесь год назад. Тогда ещё вы ввязались в драку с Репейником, — пробормотала кошка, припоминая ту битву.       — Скорее, он с нами в драку ввязался, — хмыкнул Каштан. Лик его просветлел, значит, Синице удалось отвлечь его от тягостных воспоминаний.       — Это точно, — поддакнула кошка.       — Синица, — Каштан пристально посмотрел на неё. — А почему ты тогда решила меня спасти?       — Глаза твои понравились, — буркнула кошка, отводя взгляд. Её всегда смущал Каштан, а после той истории с котятами она могла разговаривать с ним либо ворчливо, либо глупо, вот как сейчас, к примеру.       — Мне твои тоже нравятся, — пробормотал Каштан. Синица почувствовала, как горят её щеки. От раздражения на издёвку кота, наверное. — Извини, невольно вырвалось.       — Ничего, — отвернулась Синица. Каштан сейчас напоминал ей яркое солнце, на которое слишком страшно долго смотреть.       — Кстати, по пути к дому можно заглянуть ко Льву, — Каштан отрешённо посмотрел в сторону каких-то кустов. — Он, конечно, обязательно поможет.       — Лев? — удивилась Синица. — Красивое имя.       — О, можешь поверить, он им гордится, — усмехнулся Каштан.       — Я так и знал, что ты придешь, дружище! — из кустов выпрыгнул огромный золотистый кот с пышным воротником вокруг шеи. — Каштан, сколько лет, сколько зим!       — Да мы с тобой на прошлой неделе виделись, — вздохнул Каштан.       — Это да, но я по тебе изрядно соскучился, — возразил незнакомец. Впрочем, не совсем незнакомец. Лев являлся здешним Львиногривом.       — Ты не представляешь, что бывает, когда Лев и Гром собираются вместе, — доверительно шепнул Каштан Синице.       — Я догадываюсь, — пробормотала Синица.       — Вау, Каштан, что это за кошку ты ко мне привёл? Какая красавица, а мех просто загляденье! — Лев тщательно осмотрел Синицу со всех сторон. — О, а я тебя видел. Ты состояла в банде Репейника. Неплохо дерёшься, очень даже неплохо.       — Это расценивать за комплимент? — хмыкнула Синица. Льва она тоже смутно помнила. Они с Репейником прогнали его со своей территории несколько сезонов назад.       — Расценивай как хочешь, — Лев обиженно отвернулся.       — Можешь радоваться, я всегда ненавидела Репейника, — Синица подошла к нему поближе.       — А почему тогда вы сражались вместе? — спросил Лев.       — Моя сестра Белогривка была его возлюбленной, — поведала кошка. — Это единственное, что связывало нас.       — Ааа, — облегчённо выдохнул Лев. — Теперь понятно. А я уж думал, Каштан врага ко мне притащил.       — Вы уже знакомы? — недоумённо поинтересовался Каштан.       — Не совсем, — замялась Синица. — Мы с ним дрались как-то раз.       — Ты со всеми в районе что ли дралась? — рассмеялся Каштан. Лев расхохотался тоже. — С нами подралась, со Львом имела дело! Ладно не хмурься, просто это действительно смешно.       — Это не смешно, — буркнула Синица.       — Нет, так не пойдёт, — протянул Лев. — Ты какая-то злая. Может, мышку тебе поймать.       — Спасибо, но я воздержусь, — отказалась от угощения Синица.       — Итак, Лев, не вздумай сейчас шутить, — торжественно предупредил золотистого бродягу Каштан. — Но мы с Синицей пришли звать тебя на грандиозную драку. Теперь в твоём распоряжении Репейник и его банда. Поможешь ли ты нам?       — Без вопросов, дружище, — Лев быстро кивнул, отчего кисточки на его ушах смешно закачались.       — Вот и славно, — улыбнулся Каштан.       Они вернулись домой поздно, заболтавшись со Львом. Синице новые знакомства нравились, хотя раньше она и не любила чужих котов, подражая во всём старшей сестре. Завтра они также должны были обойти других, оставшихся котов и попробовать перетянуть их на свою сторону.       — О, вы вернулись, — радостная Лужинка первая заметила посланников. — И как успехи?       — Отнеслись вполне дружелюбно, — отчитался Каштан. Синица юркнула в сарай.       — Привет, — Вербица ласково кивнула ей. — Пойдёшь знакомиться с котятами Джейка? Им уже почти две луны, и они такие очаровашки!       — Ладно, — несмотря на сильную усталость от непривычки ходить, Синице всё же было любопытно взглянуть на них.       — Эй, Джейк, представь-ка своих малышей, — крикнула Вербица через весь двор. Джейк отвлёкся от разговора с Лучом и мягко повёл троих котят вперёд. Синица успела разглядеть их издалека.       — Принцесса, — указал хвостом Джейк на светло-коричневую кошечку с нежными глазами оттенка юных листьев. Кошечка чинно присела на белые лапки и смущённо лизнула такую же белую шерстку на грудке. — Крошка, — хвост указал на очень маленького чёрного котенка. Только одна лапка была у него белой. Котёнок приветливо посмотрел на Синицу голубыми глазками. — И Рыжик, — Джейк показал на самого старшего и крупного котёнка. Последние лучи заходящего солнца упали на рыжий мех котёнка, и тот вспыхнул ярким, ослепительным огнём. Синицу в этот момент словно бы ударило молнией; в лёгкой растерянности она посмотрела на Рыжика и встретилась с его горящими зелёными глазами. Перед ней был будущий Огонь, тот самый кот из её снов. — Ну, не правда ли, они прекрасны?       — Конечно, Джейк, — рассеянно кивнула она, не отрывая взгляда от огненно-рыжего сына Джейка. Тот тоже смотрел внимательно, словно бы изучая кошку.       — Эй, — весёлый Гром хлопнул Синицу хвостом по плечу. — Чего задумалась? Мой братец что-то ляпнул по пути?       — Да нет, устала просто, — отмахнулась Синица.       — Знаешь, Рыжик самый ответственный котёнок из всех троих, — радостно похвастался Джейк, заметив пристальное внимание Синицы к сыну. — А ещё с ним иногда происходят странные вещи. Он умён не по годам и часто что-то вспоминает. Когда Орешка ждала котят, ей приснился очень любопытный сон. Она была на холме, полностью залитом солнечным светом. Орешка пошла по нему и на самой вершине увидела нашего Рыжика. Он весь так и светился теплом. Орешка позвала его, и когда он обернулся, она почувствовала такую любовь и защищённость, какой раньше до этого никогда не испытывала. Орешка сразу узнала его при рождении.       — Какая красивая история, — восхищённо выдохнула Вербица. — Наверное, это был вещий сон.       — А я тоже видел тебя когда-то давно во сне, — Рыжик повернулся к Синице. — Ты поймала мне белку.       Синица вздрогнула. Джейк и Вербица удивлённо переглянулись.       — Я тоже видела тебя во сне, — честно призналась Синица.       — Когда? — изумлённо спросил Гром.       — Тогда, когда я не могла прийти в сознание, — ответила кошка. — Нет, у меня голова кругом идёт. Мне нужно немного отойти от прогулки.       И Синица сразу бросилась в сарай. Рыжик же, не глядя на дурачащихся Принцессу и Крошку, задумчиво смотрел вслед убегающей серо-голубой кошке.