Не замечай меня

Они почти каждый вечер проводили вместе, а если не удавалось встретиться после школы, то допоздна переписывались в «социалках». Лера замечала, что Тим немногословен в темах, затрагивающих его детство или родителей. Всё, что удалось вытянуть о его семье, сводилось к тому, что мама у Тима - хирург, отчим имеет военное прошлое. Задавать вопросы о родном отце нового друга ей даже в голову не приходило, учитывая нелюбовь парня к подобным разговорам. Зато Тим любил порассуждать об искусстве, психологии и взаимоотношениях между людьми. Он не был похож на обычных Лериных друзей-парней. Он не любил тусоваться, не стремился с кем-то встречаться, в его разговорах не было даже намека на сексуальные темы, и от него нельзя было услышать критики в адрес их общих одноклассников. Тим сохранял нейтральное отношение ко всем личностям, учившимся с ними. Будто бы эти люди не были объективной реальностью его жизни, а просто декорациями, бездумно внедренными кем-то в повседневные будни. У Леры складывалось впечатление, что для Тима его картины намного реальнее, чем настоящие люди. Единственной темой, которую он выдерживал чуть дольше других, касающихся их одноклассников, были Лерины отношения с Легковым. — Я вижу, вы помирились, — сказал Тим, когда встретил Леру на станции метро после школы. Укол совести заставил девушку выпутаться из романтичных мыслей и стер с лица глупую улыбку влюбленного человека. Лера не общалась с Тимом целый день и всякий раз, как он пытался заговорить с ней, находила поводы избежать общения. Только здесь, в метро, вдали от глаз одноклассников и бойфренда она стала прежней Лерой, той, которая сидела у Тима на кухне пару недель назад и лила слезы. — Да, все вроде налаживается. — Что ж, поздравляю. — Тим ехидно улыбнулся. — Когда снова понадобится жилетка, ты знаешь, где меня найти. — Парень отвернулся и, вставив наушник в ухо, продолжил ждать электричку. — Тим… — Лера обошла парня, виновато заглядывая в бирюзовые глаза. — Не обижайся. — Все нормально, Лер, я не обижаюсь, — он шагнул в открывшиеся двери подъехавшего к платформе вагона. Лера зашла следом. Она попыталась что-то объяснить, но Тим лишь сделал музыку громче и невидящим взглядом уставился куда-то сквозь нее. — Тим … — Лера выдернула проводок из его уха, когда они поднимались на эскалаторе. Парень перевел вопросительный взгляд на девушку. — Я все объясню. — Не утруждайся. И так все понятно. — Ну и что же тебе понятно? На улице шел снег, и Тим натянул капюшон. — Вы помирились. Теперь он ревнует и запрещает тебе со мной общаться. И ты согласилась, именно поэтому игнорила меня весь день. А сейчас, когда ни его, ни его друзей нет поблизости, можно и со мной поговорить. Что ж, давай обсудим. Я уверен, тебе ужас как хочется с кем-то поделиться своим счастьем. — Что с тобой? Не нужно так со мной разговаривать. Тим прислушался к себе. Это была злость, то, что он не чувствовал уже так давно, сейчас разливалось по венам бодрящим ядом. Плохой знак. Все строго по инструкции, вызубренной с детства. Тим досчитал до десяти, глубоко вздохнул и только тогда продолжил: — Ты права, я не должен… Ты ничего мне тоже не должна. Все нормально, пошли домой. Тим чувствовал, как частит пульс. Злость порождала страх, страх — беспокойство, а беспокойство — он ненавидел — оно могло стать навязчивым, а этого нельзя было допустить, не в его случае. — Слушай, — Лерина интонация изменилась, стала загадочной и заигрывающей, девушка явно хотела помириться, и только что у нее созрел план, как это можно сделать. — Ты показал мне свою мастерскую… Знаешь, у меня тоже есть такое место. — Она взяла его за руку и повела за собой. — Куда мы? — Увидишь. *** Минуя их двор, Лера вела все дальше. Здесь Тим начинал уже путаться, потому что все еще плохо ориентировался в районе. Переулками они вышли к шоссе, перешли на другую сторону улицы по подземному переходу, и там Тим окончательно запутался. Остановились у высокой многоэтажки. — Сюда. Лера провела через консьержку, назвав номер какой-то квартиры и фамилию жильца. Поднялись на лифте на последний этаж и оттуда к люку, ведущему на крышу. — Там же закрыто. — Неа. — Лера дернула замок, и он остался у нее в руках, - Это только для вида. Пошли. Тим сомневался: — Это вообще законно? — Скорее, пока никто не вышел. Они пробрались через чердак к лесенке и вышли на крышу. — Вот, здесь я излечиваюсь от боли. — Почему именно здесь? — Тим окинул взглядом заснеженную панораму города, открывающиеся с крыши в новом ракурсе сооружения, мосты и огни. Ему нравились подобные виды, особенно если нарисовать. — Это наше место. Моё и моей сестры. Мы сюда с детства приходили. Тут летом постоянно устраивают тусовки: там ставят бассейн, — Лера указала в сторону. — Там подключается диджейский пульт. Тиму трудно было представить, что под этим серым, сумеречным небом, из которого сейчас сыплет снег, кто-то когда-то устраивал Beach parties*. — В этом доме жил ее парень, может, и сейчас живет, не знаю. Она брала меня с собой сюда лет с девяти, я смотрела на ее, как мне тогда казалось, взрослых, шестнадцатилетних друзей и просто задыхалась от восторга. Я была влюблена, наверное, в каждого ее парня. Я так гордилась, что тусуюсь со старшеклассниками. Знаешь, никакого моря не нужно было. Когда лето заканчивалось, мы приходили сюда, просто посидеть, покурить. Я и сейчас сюда прихожу, но не часто. Летом здесь тусуются, но уже совершенно другие подростки. — Где сейчас сестра? — Она вышла замуж и уехала. — Скучаешь по ней? — Каждый день. Ближе у меня никого никогда не было, — Лера закурила, подходя к ограждению. — Высоко. — Двадцать пять этажей. Боишься? — Нет, не боюсь высоты. Красиво здесь, даже зимой. — Летом еще красивее. — И как часто ты сюда приходишь? — Не знаю, сбегаю, когда душа требует уединения и воспоминаний. — Ностальгируешь по безмятежному детству? — Скорее, по состоянию чистой любви. — К сестре? — Да. Она такая же, как у тебя к твоим картинам — без боли и страха предательства. — Приводила сюда Сашу? Лера утвердительно кивнула. — Зря. — Знаю. — Что-то должно принадлежать только тебе. — Он тоже любит это место. Здесь был наш первый раз. — Очень опрометчиво в сакральные места приводить шпиона, они обычно их разрушают. — Когда любишь, хочется делиться самым сокровенным, это порок всех влюбленных. — Спасибо, буду знать. — Поверь, лучше этого не знать. Мой тебе совет — никогда не влюбляйся, а если чувствуешь, что это с тобой происходит, беги без оглядки. — Убежала бы от Саши? — В самом начале — да. Сейчас уже никуда не денусь. Не могу без него, как наркотик. — Хуже, чем сигареты. — Хуже, чем трава, сигареты и даже секс. Он затягивает смертельно. — Звучит ужасно, — Тим усмехнулся. — Да уж. Еще ужаснее, что теперь я не могу ему доверять. — Но вы же снова вместе? — И что? — Не знаю, все теперь должно стать, как раньше, ты же его простила? — Нет, Тим. Если доверие потеряно, его уже не вернуть, и тогда отношения превращаются в пытку. — Уйди от него. Просто закончи все. — Обязательно… Однажды непременно так и поступлю… — Лера быстро скользнула своими мутно-зелеными омутами по лицу друга. — Сейчас мне проще сдохнуть, чем быть без него.