Не замечай меня

Саша проснулся около двух дня. Леры уже не было, значит, сбежала, оно и к лучшему. Голова и без нее раскалывается. Воспоминания путаются. Четко лишь Тим и их ссора. Саша сжал виски, угрызения совести не заставили долго ждать. Принятое перед сном решение ехать к нему не изменилось. Он должен извиниться, им нужно поговорить. «После случившегося вчера с Лерой поцелуй с Наджиевым не должен казаться таким уж ужасным поступком», — Легкову хочется так думать, ведь по закону бумеранга они теперь квиты. Но… патологическая ревность говорит об обратном, Саша все равно считает поведение Тима непростительным. Но так нельзя его отпускать, возможно, что-то получится на расстоянии, хочется верить, что все наладится, ведь Тим стал по-настоящему дорог. Саша не ищет названия этим чувствам, просто понимает, что нуждается в нем, без него всё остановилось, совсем нет интереса к жизни, может, действительно все получится, ведь так хорошо было вместе. Странное чувство тревоги внутри, очень странное, последний раз он чувствовал такое в день смерти мамы. Нужно собираться, но прежде - душ. Подействовало. Вышел мокрый и посвежевший, мысли стали на место, тревога усилилась. Как обычно, врубил ноут. Музыка, чтобы хотя бы пятнадцать минут ни о чем не думать. Саша открывает вкладку с «Контактом». Его отметили на видео, неужели кто-то заснял вчера их драку с Вахой? Нет это не драка. Это… Онемев, он осел перед ноутом на стул. Полотенце на бедрах развязалось и съехало, но было плевать, потому что то, как Тим делает ему минет, уже просмотрело больше трех тысяч человек. Легков кинул взгляд на свой телефон, лежавший на тумбочке. Он этого не делал. Не мог, даже пьяный, даже злой, даже если бы Тим трахнулся там с Вахой, он бы никогда этого не сделал. Значит… В бешеной спешке Саша начал собираться, параллельно пытаясь до него дозвониться. «Абонент временно недоступен». Липкий ужас начал подбираться к сердцу, Саша старался не дать страху овладеть собой. Обуваясь в прихожей, он набрал другой номер, абонент тоже оказался вне зоны действия, и вежливый голос предложил оставить сообщение. Саша принял предложение: — Если с ним что-то случилось, я тебя уничтожу, и это будет далеко не физическая смерть, — лаконично, но наполнено и даже переполнено смыслом — когда Хрусталева его получит, то все поймет. *** Он стучал в его дверь, но никто не открыл. Он стучал и кричал его имя и все повторял и повторял, что это сделал не он. Вышли соседи, пригрозили полицией, если не уберется. Убрался, правда, ненадолго. Он не знал, что делать. Пошел на крышу, где тогда случайно встретил Тима, где первый раз Тим его поцеловал. Безуспешно. Потом было агоническое метание по городу: дворы, галереи, кафе, где они когда-либо бывали. Мимо. Возвращался к его дому, но снова никто не открывал, и снова уезжал. С маниакальностью проверял число просмотров рокового видео, к вечеру уже перевалило за пять тысяч. Он до боли сжимал волосы, едва их не выдергивая, он орал и бил кулаком в потолок машины, и, чтобы не поехать и не убить Хрусталеву, он набрал Артёма: — Братан… Я не знаю, что делать. Его нигде нет. — Ты сам где? — У его дома. Там никого. — Приезжай ко мне. — Не знаю, не могу. Как вообще такое могло случиться? Не понимаю. — Приезжай, поговорим. — Тём, я боюсь убить. — Кого? — Её. — Кого - её? — Леру, блядь. Это же она слила видео. После затяжного молчания Артем спросил: — Она к тебе приезжала, что ли? — Пока я спал, эта сука залезла в мой телефон и слила все. Я боюсь ее убить. Если с ним что-то случилось, клянусь, я убью ее. Я не знаю, что делать. Он же псих… Пизданутый на всю голову. Он может сделать, что угодно… У него отец суицидник. Блядь… Тёма, если что-то с ним случится, я просто… Я так сильно его люблю… Я просто не смогу без него, — замолчал, закусывая кулак. Голова шла кругом от бесполезного марафона по городу. От напряжения и внутренней усталости временами пропадал слух. Облажался. В глазах рябило. Первый раз в жизни так конкретно встрял, подставил, растоптал живого человека. И кого? Тима… Сука. Не верится просто. Артём первый раз слышал, как плачет его друг, и узнать Легкова таким было действительно страшно. Он верил каждому слову, он знал, что Саша в гневе способен на многое, но вот на что способен будет Саша в настоящем горе, представить было сложно. — Не надо, Саш… — Я понимаю, но у меня руки чешутся, когда думаю о ней, я хочу свернуть ей шею, порезать на лоскутки. Я… Я… — Она не виновата. — Что? Она слила видео, как это не виновата! — Точнее, не одна она. — Что ты имеешь в виду? — Я рассказал ей про вас. — Ты? Нахуя?! — Потому что люблю ее, так же ты своего Тима. А она все еще любит тебя. Так что расправляться тебе нужно с нами обоими, со мной даже в большей степени. — Это шутка такая? — Я бы хотел, чтобы все это было шуткой или сном. — Артем, это видео сейчас смотрит весь земной шар. Видео, как мой Тим… Как он… Ты понимаешь, что теперь будет с его жизнью? Если узнают родители? Преподы? Мне даже сейчас страшно подумать, где он и что с ним. А ты говоришь, вы виноваты оба! — Я знаю, прости… Саш, я так облажался. — Я доверял тебе, как самому себе. — Я знаю. — Раз знаешь, тогда должен понимать, что такое не прощают. Я испорчу вам обоим жизнь, ты меня знаешь… Если он пострадает, вам лучше обоим отсюда свалить, тут будущего для вас не будет. Саша бросил трубку.