Не замечай меня

Он не был в больнице уже четыре дня, всё собирался поехать, но не мог себя заставить. Видеть Тима таким было за гранью добра и зла, и Саше казалось, что теперь эта болезнь передалась и ему. Прошла еще неделя глубокой депрессии, прежде чем ему позвонили из клиники. Услышанные новости стали последним и окончательным ударом, вогнавшим осиновый кол в сердце. — Тим сбежал, — сказал врач. — Сегодня ночью. — Но как такое возможно? — У одного из санитаров пропал комплект ключей. Очевидно, это был Тим. Следов взлома не обнаружено, значит, либо он сам открыл двери, либо его выпустили. Только вот второй вариант маловероятен, хотя бы потому, что друзей себе он здесь так и не завел. Мы уже объявили в розыск, но от этого толку мало — сроки его принудительного лечения давно вышли, он совершеннолетний, не опасен для общества и оставался здесь добровольно, поэтому искать его все-таки будут, но не так упорно, как беглого заключенного. Собственно, поэтому я и звоню. Он не объявлялся? Собирая последние силы, Саша ответил: — Нет. Я последний человек, к которому он придет. — Я так не думаю. Саша невесело усмехнулся. — Просто вы не присутствовали при последнем нашем разговоре, доктор. — Он снова рисует. В его палате мы нашли тетрадь, и как думаете, что в ней? — … — Ваше лицо, лист за листом только вы, Саша. — Почему вы раньше не сказали мне? — Тетрадь нашли только сегодня, после побега устроили обыск. Он прятал ее под матрасом. Саша ничего не мог ответить, горло будто невидимой рукой сжало, в глазах защипало. — Вы хорошо его знали, есть мысли, куда он мог направиться? — Ничего конкретного, — он бы и рад сказать, но в голове всплыла только крыша того дома, куда приводила их в разное время Лера. — Понятно, жаль. Если будут новости… — Я сообщу, — он сбросил и, взяв ключи от машины, вышел за дверь. Все время, что он ездил по городу в поисках Тима, внутренний голос пытался приободрить, уверяя, что с беглецом все хорошо, но, ища варианты, куда тот мог отправиться, не находил ни одной зацепки, и паника накатывала с новой силой. Пальцы, сжимающие руль, леденели от жутких мыслей. В этом городе у парня, кроме Саши, никого нет, к родителям он не вернется, да и в его состоянии вообще опасно выходить на улицу. Что на него нашло, ведь хотел же похоронить себя заживо в этом проклятом сумасшедшем доме. «А вдруг его уже нет… Нет… нет, главное не думать об этом», — влажные дорожки слез пролегли по щекам. Нервы сдавали уже всерьез. Дьявольский марафон — захотелось въехать на полной скорости в столб, чтобы остановить бесполезную гонку за тенью прошлого. «Он снова начал рисовать, значит, что-то почувствовал, возможно, пожалел, что прогнал, возможно, раскаялся в злых словах». Внезапно осенило. Саша долго не приезжал, и, может быть, Тим сам захотел его найти. Маловероятно, конечно, но все же… Тогда, вернувшись из Питера, он пришел к нему, влез в окно комнаты. «Это единственное место, куда мне хотелось вернуться», — так, кажется, он сказал. Зацепившись за эту мысль, как утопающий за последнюю соломинку, Саша съехал с изначально запланированного маршрута. Он направился в свой старый дом. Тим не знает: Саша больше не живет там. Дверь открыла домработница: — Здравствуй, проходи. Отец дома, — она была явно удивлена его визиту, это был первый раз, когда сын хозяина переступил порог этого дома после той ссоры с отцом. — Я не к нему. Меня кто-нибудь искал? Кто-нибудь приходил сюда? Может быть, звонили? — Нет, вроде бы… — домработница явно была в замешательстве от такого допроса, но спрашивать, в чем дело, было уже не у кого. Саша быстро взбежал по лестнице на второй этаж и пошел к своей комнате. Открыл дверь. Ничего не изменилось: все такой же идеальный порядок, разве что, нет боксерской груши и стерео системы, которые он забрал с собой во время переезда, ну и приоткрытые дверки шкафа, обнажая пустые полки, лишь подтверждали, что в комнате больше никто не живет. Он метнулся к приоткрытому окну — никаких следов проникновения не обнаружил, на подоконнике, как и на полу, всё первозданно чисто. Надежда осыпалась битым стеклом, Саша медленно осел на кровать, не представляя, что делать дальше. Наивный идиот, как только можно было надеяться, что Тим вернется сюда, после всего, что произошло. — Чем обязан твоему визиту? В дверном проеме стоял отец. — Ничем, я уже ухожу. — Что опять случилось? Снова кого-то на тот свет отправил? — Пошел ты, — проходя мимо, рыкнул Легков-младший. — Эй… - отец схватил Сашу за руку, больно сжимая пальцы выше локтя. — Думай, с кем разговариваешь, совсем оборзел, краев не видишь! — Сам думай, что говоришь, — Саша выдернул из захвата руку и направился к лестнице. — Мне сказали, что ты плохо написал ЕГЭ, если не доберешь баллов для поступления, пойдешь учиться в ПТУ, я за тебя, щенка зарвавшегося, договариваться не буду. — Не сомневался, — бросил Саша из прихожей. — То, что с Хрусталевой случилось, тоже твоих рук дело? Око за око, зуб за зуб? Саша остолбенел. — А что с Хрусталевой? — Кто так делает, она же все-таки твоя бывшая? — отец презрительно сощурив глаза, спускался по лестнице вслед за сыном. — Ну, да, это я ее сдал. Не общается с ней никто сейчас. Не велика беда — все равно после выпускного никто никого больше не увидит, а Лерочка найдет себе новых друзей в институте и быстро оклемается. — Значит, серьезно не знаешь? Не оклемается Лерочка быстро. Раз уж ты отошел ото всех дел и растерял все свои «уши», введу тогда я тебя в курс последних событий вашего зверинца. Видео, вроде того, с которым ты просил меня разобраться, теперь бороздит просторы интернета, только уже с Хрусталевой в главной роли. — Откуда информация? Видел? — Тьфу на вас еще раз. Слухами земля полнится, а если серьезно, в школе вашей скандал, который заминать не собираются. Ее родители на ушах стоят, одержимые идеей вычислить гада. Многие уверены, что это твоих рук дело, ведь с тобой она встречалась дольше всех. Здесь речь идет уже об изнасиловании и порче репутации невинной девочки. Что бы там на самом деле ни было, ее отец вывернет так, что Лера окажется самой настоящей жертвой, а что касается этого героя-мстителя, его мне уже жаль, затаскают парня по судам. Я было решил, что это мой непутевый сын так справедливость восстанавливает. — Даже ради мести на такое не пойду. — Ну смотри, все выяснится уже очень скоро, и, если врешь, из этой передряги я тебя доставать не буду, выкручивайся сам, как умеешь. — Я же говорю, что ни при чем здесь! Хочешь - верь, хочешь — нет, но подобного компромата мы не снимали. — А с тем мальчиком что, совсем крыша поехала? Без съемки домашней порнухи обойтись нельзя было? — Это уже не твоё дело, — рыкнул Саша, открывая входную дверь. — Это всегда будет моим делом, раз я за тобой хвосты подчищал. — Больше ведь не будешь, поэтому считай, отмучился ты с непутевым сыном. — Сильно в этом сомневаюсь. — Как знаешь. — Ты зачем приходил-то? Саша пожал плечами — в суть проблемы посвящать отца он явно не собирался, учитывая то, как предыдущий опыт подобного откровения испортил их отношения: от одного упоминания о Тиме отец зверел не по-детски. — Просто… Искал кое-что. — Может, деньги нужны? — Легков-старший уже потянулся за бумажником к заднему карману брюк. — Да нет. Не нужно. У меня есть еще. — Ладно… Чтобы не затягивать неприятную паузу, Саша сам нарушил молчание: — Ладно, пока, целоваться не будем, — он вышел, захлопнув за собой дверь. *** В машине было уже жарко, он завел двигатель и запрограммировал климат-контроль на 15 градусов. Новости отца должны были обрадовать — Лера получила по заслугам, теперь на своей шкуре испытает то, через что заставила пройти Тима. Только кто мог так с ней поступить? Тот, с кем она встречалась уже после Саши или все-таки во время? И зачем этот кто-то так ее подставил? Мстил ли он за себя или за Тима? Вопросов было явно больше, чем ответов, но Легков даже не думал их искать. Единственное, что сейчас волновало, так это местонахождение Тима. Чувство липкого страха, подобное тому, какое он уже испытывал, когда Тим сбежал в Питер, вернулось. А вдруг он больше никогда его не увидит? Вот так по-настоящему — НИКОГДА. Голова разболелась. В агонической круговерти мыслей представлялись страшные картины участей, которым мог подвергнуть себя Тим совершенно самостоятельно. Чтобы успокоиться, Саша решил вернуться в прежний круг бытия и снова проехаться по их местам. Он уже по второму разу заглянул во двор дома, где все еще жили родители Тима, потом поднялся на ту самую крышу, походил у галереи, куда Тим приводил его на выставки. Ничего, результат нулевой — беспомощность сводила с ума. Раньше ему хотя бы отец помогал его разыскивать, теперь же Саша был абсолютно один. В качестве следующего этапа он начал обзванивать больницы и морги. И облегченно выдыхал, когда на запрос за запросом получал отрицательный ответ. Собираясь уже набрать номер следующей по списку больницы, Легков вдруг увидел на дисплее смартфона номер, который уже давно удалил. Но цифры Артема были давно забиты в подсознание. Палец скользнул по сенсору. — Да. — Привет… — Артем явно был взволнован. — Не думал, что ты ответишь… — Давай ближе к делу. Зачем звонишь? — Я сейчас на Ленинградском вокзале сестру провожал. Так вот, только что Тим купил билет до Питера на ближайший рейс. Саша обмер. — Ты уверен, что это был он? — Сначала засомневался: он стоял боком ко мне у кассы, в черной бейсболке и такой худой… но когда я подошел ближе… Без сомнений - это он. Только вот понять не могу, его выписали уже, потому что выглядит явно нездоровым. — Когда ближайший до Питера? — Да точно, через двадцать минут его поезд. Ты приедешь? — Я уже еду. — Что-то случилось? Саша думал, стоит ли посвящать Артема в свои проблемы после случившегося предательства, но в сложившейся ситуации он стал единственным, кто хоть как-то помог, пусть и случайно. — Он сбежал из больницы. Его ищут. — Я могу что-то сделать? — Держи его в поле зрения, но не подходи и не разговаривай с ним, сделай так, чтобы он тебя вообще не видел. Нельзя его сейчас спугнуть. — Понял. — Я буду очень скоро. Время катастрофически истекало. Саша мчался, объезжая, как назло, возникающие тут и там пробки. Хотелось уже бросить машину и пересесть на метро, но, подумав, он решил, что реального времени от этого не выиграет. Он приехал на вокзал за минуты до указанного Артемом времени. — Где он? — Саш… — Куда идти? — Первая платформа. Саша побежал, отказываясь слышать последние слова бывшего лучшего друга: — Поезд уже тронулся, он уехал. Саша все бежал и бежал, отрицая факты. Злые слезы обжигали глаза. Опоздал, снова. «Нет, не со мной, неправда. Нет». — Тим! Тима! — Саша склонился, упираясь руками в колени, понимая, что всё… Перед глазами мелькали окна вагонов. — Нет, не может быть, — он почувствовал, как рука Артема осторожно легла на плечо. — Я не верю, что он там. Фатальный сбой системы, глобальная ошибка, но почему мир не рушится, Земля не сходит с орбиты? Все так же светит Солнце, и летний вечер все так же медленно, но непреклонно опускается на мегаполис. Почему люди продолжают куда-то спешить, кому-то звонить, витать в своих мыслях? Неужели они не чувствуют, как расползается волокно реальности, как, подобно мозаике, материя пространства осыпается в небытие? Хотелось упасть на колени перед последним уходящим вдаль вагоном, но собрав остатки сил, Саша выпрямился. — И что теперь? — спросил Артем. Ему тоже все это было странно. Вот так — один просто уехал, другой — просто опоздал, а как же хеппи энды, которыми десятилетиями промывали мозги Голливудские мелодрамы? Не будет, нет? Отменили? Саша не ответил, он хотел исчезнуть, хотел сгореть уже раз и навсегда, чтобы больше никогда не чувствовать эту давящую тяжесть потери в груди. Он уже привык к ней, как к неотъемлемой части тела, и казалось, что эта боль, подобно опухоли, по-настоящему разрастается в нем. Возможно, очень скоро ему, и правда, поставят неизлечимый диагноз. «Оно и к лучшему, знать, что муки конечны, очень облегчает участь», — думал он, когда случайно сфокусировал взгляд на противоположной платформе, которую все это время скрывал за собой поезд. — Ты сказал, он был в черной бейсболке? — не сводя взгляда с чего-то перед собой, спросил Легков. — Да. Черная кепка, серая толстовка. Подойдя к краю платформы, Саша спрыгнул на рельсы. — Стой, придурок, ты куда! Но друг уже не мог его слышать, он перемахнул на другую сторону перрона и остановился. Артем хотел прыгнуть за ним, но приближающийся поезд заставил одуматься. Тогда он проследил за Сашей и все понял: среди немногочисленных пассажиров и провожающих на узкой скамейке прямо напротив них сидел парень в серой спортивной толстовке и черной бейсболке. Это был Тим.