Мой любовник

После ухода доктора Юме наконец-то удалось уснуть. Лекарства притупили боль, и он на несколько часов погрузился в блаженное небытие. Он спал и не видел снов, пока чей-то громкий крик не вырвал его из этого состояния. - Бездельник, идиот, где мои лекарства! – голос Донована звучал совсем рядом. Юма вздрогнул, разлепил веки и сразу же зажмурился, ослепленный нереально ярким светом. - Глаза… Мои глаза… Кто-нибудь, прошу, выключите вы эту люстру! - умоляюще взвыл он, но ответа на его просьбу не последовало. Через мгновенье Юма снова их открыл, но уже осторожно. Осмотрелся по сторонам – в спальне не было никого. Скорее всего, Донован свирепствовал в соседней с ней гостиной, и его крики эхом умноженные в несколько раз разносились по всему коридору, свободно проникая в комнату Юмы сквозь приоткрытую дверь. - И зачем так орать? – негодовал парень, протирая мутные от сна глаза. – Ночь ведь на дворе. Настенные часы показывали половину второго. За окном было темно, а в помещении, напротив, светло, как в самый ясный солнечный день. Освещения было в разы больше, чем того требовали размеры комнаты. Чертова шарообразная люстра над головой, собранная из сотни маленьких лампочек, излучала так много света, что на нее невозможно было прямо смотреть. Кроме того светильники, которыми были утыканы стены тоже горели на полную, все до единого. А в углу вдобавок Юма заметил включенный в сеть ночник. - Забыл! Что значит, забыл?! – ор снаружи стал еще громче. – Я же просил тебя забрать их еще на прошлой неделе! - Босс, простите! – судя по голосу, извинялся перед ним Джун. – Утром я их заберу, я обещаю. - Поздно! – резко отрезал англичанин. – Рюноскэ, подойди ко мне. - Не надо, босс! Я Вас очень прошу! – заскулил Джун, словно побитая собака. Глухой удар заставил его на секунду замолчать, а после он завопил с новой силой. - Аники! Тебе больно, аники? Босс ничего тебе не сломал? - Не трожь меня, болван! Сколько раз тебе повторять, что к работе, какой бы она не была, нужно относиться ответственно. И перестань причитать, как баба – противно смотреть. - Аники, прости… Босс, за что Вы так? Я взрослый человек, через месяц мне стукнет двадцать, наказывайте меня! Сколько еще Рюноскэ должен за меня расплачиваться? - А ты забыл наш уговор? Если у тебя плохо с памятью, то я могу тебе его напомнить? Рюноскэ, подойди ко мне… - Стой, аники! Я все помню! Месяц! Еще месяц остался! – выплюнул парень, тем самым ответив на свой вопрос. – Простите меня, пожалуйста. - Если ты все помнишь, то убирайся с глаз! И ты, Рюноскэ, тоже, мне нужно подумать. Когда все голоса утихли, Юма осторожно поднялся с постели. Даже это простое движение стоило ему титанических усилий, но терпеть и дальше слепящий шар у себя над головой было выше его сил. - Да где же ты, черт возьми! – выключатель все никак не находился. Доковыляв до самой двери, Юма наконец-то нашел сенсорную панель управления, удачно спрятанную в нише в стене, но до конца воспользоваться ею не успел – дверь в спальню внезапно отворилась. - Не спишь? Прекрасно, а то я уже хотел было тебя будить. – На пороге нарисовался Донован. Весь какой-то помятый и серый. Даже больше обычного серый, сейчас он выглядел так, будто сошел с экрана черно-белого кино. И только налитые кровью красные глаза мужчины отчетливо выделялись на этом блеклом фоне. Юму аж передернуло от такого его вида. Ошарашенный, он в страхе вжался в стену. – Юма, зачем ты встал? Доктор прописал тебе постельный режим. – Его хриплый голос звучал обеспокоено, совсем не так грубо, как несколько минут назад. Мужчина подошел к парню вплотную и увидел, что тот пытается изменить настройки на панели. – Не трогай здесь ничего! Зачем ты вообще туда полез?! – вдруг закричал он, и Юма чуть не потерял сознание. - Я… просто я хотел выключить люстру… – стал сбивчиво оправдывался мальчишка, но через мгновенье снова взял себя в руки. – Понимаете, она, как прожектор или маяк, я просто не могу спокойно на нее смотреть. - Всем освещением в этом доме управляю я один! Запомни! И никому больше не позволено его касаться! - Тогда, мистер Моррис, пожалуйста, убавьте яркость, а то от ее света у меня уже слезятся глаза. - Лучше не надо, – как-то очень серьезно ответил мужчина, разом уводя парня подальше от панели управления. – Возвращайся в постель. - Но она такая яркая, что приносит мне физическую боль. Хотя зачем я это говорю. Вам, наверняка, нравиться смотреть на мои мученья… - с губ Юмы сорвалось последнее тихое недовольство. Он уже не надеялся, что Донован ему поможет. Просто вяло возмущался из вредности. - Боль? - он устало взглянул на мальчишку: рука перевязана, синие борозды на шее стали совсем черными, из-за его ран он с трудом стоял на ногах – жалкое зрелище. Все это наверняка причиняет ему адские страданья. Не желая мучить его и дальше, он тихо сказал: - Хорошо, только если самую малость. - А после дрожащей рукой убавил немного света, но полностью люстру не отключил. – Доволен? – Юма хотел сказать, что от всего этого ему не горячо, не холодно. Но промолчал, уверенный в том, что после такого ответа ему точно не поздоровится. И нехотя выдавил из себя тихое: - Доволен. Спасибо. - Отлично, тогда ложись в постель. Сегодня тебе придется поработать. - П-поработать? - Да, сегодня мне нужна твоя помощь, - грустно сказал Дон и стал быстро расстегивать пуговицы на рубашке. – Я бы хотел, конечно, дать тебе время поправить здоровье, но боюсь, еще день-два в таком ритме и у меня окончательно съедет крыша. Донован снял рубашку, штаны и скрылся в ванной, а Юма так и продолжал стоять, не в силах сдвинуться с места. Спустя пять минут, мужчина вернулся, облаченный в одно полотенце, сверкая белым, будто сделанным из гипса, но на удивление, накаченным и крепким торсом. - Чего застыл? Ложись уже! Только сними сначала верх от пижамы. – Окликнул он мальчишку, а сам тем временем стянул с себя полотенце. В этот момент мир для Юмы почернел. На ватных ногах он с трудом добрался до кровати и сел на самый ее краюшек. Пока раздевался, успел раз десять в красках напредставлять себе, что и в каких позах с ним сейчас будут делать. Матрас со скрипом прогнулся. Мужчина, абсолютно голый, отбросил одеяло и забрался в постель. - Иди ко мне. Юме хотелось убежать, но он послушно лег на свою половину кровати и застыл в ожидании, не решаясь даже дышать. - Так не пойдет, - недовольно произнес Донован, и за талию притянул мальчишку к себе. Юма и пискнуть не успел, как оказался прижат к его крепкой груди так сильно, что от такого проявления чувств у него затрещали ребра. Пытаясь отвоевать себе немного пространства, парень завозился в цепких руках мужчины, пока случайно своей ладонью не коснулся его детородного органа. «Сейчас… Он сделает это сейчас, - мальчишку вдруг охватила животная паника». Воспоминания о прошлом его разе с якудза накатили волной, разжигая у Юмы внутри и без того разбушевавшуюся бурю из страха и отчаяния. А еще он чувствовал отвращение… к Доновану, к предстоящему сексу с ним и к себе – такому ничтожному, позволяющему творить с собой такое. Но что он мог с этим поделать? Вырваться? Закричать? Умолять мучителя его отпустить? И что сделает Донован, сотвори он сейчас нечто подобное? Силой возьмет его или же, напротив, пожалеет и даст отсрочку? Юма не хотел проверять. Жалость ему была не нужна. Он не собирался унижаться перед этим человеком еще больше. Раз он сам подписал контракт, то выполнит все его условия. Пытаясь взять себя в руки, Юма вдохнул полные легкие воздуха, но выдохнуть его он уже не смог – горло сдавило спазмом. Парень закашлялся и продолжал кашлять, пока во рту не появился кислый привкус желудочного сока. - Что с тобой? Принести воды? – заволновался мужчина и выпустил Юму из рук. – Я что придавил тебя слишком сильно? - Нет... – выдавил из себя мальчишка, как только к нему вернулся голос. – То есть, да. Вы перекрыли мне кислород. – Сказать Доновану правду, что его тошнит от него, Юма не решился. – Мне неудобно лежать в такой позе – нечем дышать и рука очень болит. - Прости, я не подумал. Тогда давай попробуем по-другому. – Донован перевернулся на спину и вытянул левую руку. – Ложись ко мне под бок. – После чего Юма осторожно придвинулся к нему, и положил голову ему на плече. – Ну что, так лучше? - Угу… Свободная рука мужчины плавно заскользила вдоль позвоночника от лопаток к пояснице и обратно, вырисовывая на обнаженной спине Юмы замысловатые узоры, и от этих нехитрых ласк парень весь покрывался гусиной кожей. - У тебя жар? Тело горит… - шептал Донован, нежно целуя его в лоб. А Юме, напротив, его прикосновения казались невероятно холодными. - Нет у меня жара. Это Вы сразу после душа залезли в постель и даже не удосужились вытереться, как следует. - Виноват. Но ты ведь меня согреешь? – сказал Дон глубоким утробным голосом и снова крепко прижал мальчишку к себе. Закрыв глаза лишь бы не видеть всего этого, Юма сжимал веки до белых всполохов. - И что ты творишь? Зачем глаза закрыл? – его снова отпустили. Юма открыл глаза и наткнулся на недовольный взгляд своего любовника. - А Вам нужно чтобы я смотрел? – непонимающе замямлил парень. - Конечно, а как иначе ты собирался следить за моим сном. - Следить за сном? Так Вы собираетесь спать? - Ну да, а ты что подумал? Юма вспомнил свои фантазии и залился краской. - Другое… Я думал, Вы хотите взять с меня плату… - Какую плату?.. А ты о сексе, – когда Донован озвучил его предположения, Юма был готов сгореть от стыда. – Ты в своем уме?! Ты, правда, думал, что мне в кайф трахать больного человека? - Откуда мне знать Ваши пристрастия? К тому же, если Вы не собирались этого делать, тогда зачем приказали мне раздеться? - Верх от пижамы я попросил тебя снять, чтобы чувствовать тепло твоего тела. Понимаешь, мне нужно знать, что в комнате есть кто-то живой, иначе я просто не могу уснуть. А с тем, о чем ты подумал, мы с тобой повременим до тех пор, пока ты полностью не поправишься. - Правда? – парень разулыбался во все зубы. Новость была такой хорошей, что он даже не попытался скрыть охватившую его вспышку радости. - Слово даю. Теперь-то мне можно тебя обнять? А то спать очень сильно хочется. - Можно, - Юма снова удобно устроился у Дона под боком, только теперь он лег так, чтобы все время видеть его лицо. - Разбудишь, когда мне приснится кошмар, – сказал он, натягивая на них обоих одеяло. - И как, по-вашему, я должен буду угадать этот нужный момент? - По моему истошному крику, разумеется. А если серьезно, Юма, начинай будить меня сразу, как только услышишь стоны или если увидишь, что я стал ворочаться во сне. Если я проснусь от своих собственных криков, тебе поспать на этой неделе тоже не удастся. Это я тебе могу обещать. Однажды Джун уже меня так подвел, после чего семь ночей подряд бегал кросс вокруг нашего дома. Но тебя я бегать заставлять не буду, мы с тобой устроим другой, куда более приятный, марафон. - Я все понял, я буду следить за Вами в оба! - Ну, вот и славно. Рассчитываю на тебя. Спокойной тебе ночи, Юма. – Донован нежно поцеловал его перед сном и устало откинул голову на подушку. Через несколько минут мужчина уже крепко спал, это парень понял по его ровному дыханию. А Юма, не отрывая глаз, следил за ним, чтобы случайно не уснуть самому. Спустя пару часов таких потуг он уже мог по памяти нарисовать его потрет в мельчайших подробностях. «Надо же, какие длинные ресницы, - думал он, разглядывая Донована с профессиональным интересом, будто художник своего натурщика, - почти бесцветные. И лицо молодое, совсем без морщин. Если б не серебристые, полностью седые волосы этого мужчины, я не дал бы ему больше тридцати. А так трудно на глаз определить его примерный возраст. Двадцать пять, тридцать или даже сорок лет, – терялся парень в догадках, - любой вариант подойдет…» Внезапно веки мужчины дрогнули. Ранее безмятежное лицо перекосила гримаса боли. Он не издавал никаких звуков и пока еще лежал неподвижно, но Юма точно знал, что ему снится что-то плохое. «Еще и трех часов не прошло, - Юма посмотрел на часы. – Разбудить мистера Морриса сейчас, означает снова оставить его без отдыха». Пока он гадал будить или нет, мужчина забормотал что-то невнятное: - Томас! Прошу, отец… - все, что удалось разобрать. - Мистер Моррис, проснитесь. – Позвал его Юма. Легкое касание щеки и тихий оклик не возымели никакого толку. – Проснитесь, я Вас прошу! – парень уже кричал. – Проснись, я тебе говорю! – он стал трясти его за плечи, пока мужчина не открыл глаза…