Мой любовник

- Это был сон! Дурной сон, мистер Моррис, Вам все приснилось! – Юма пытался достучаться до обезумевшего от страха мужчины. Но что бы парень ни делал или ни говорил, тот продолжал орать и биться в припадке, никак на него не реагируя. – Донован… Дон! – в один миг ор резко прекратился, взгляд мужчины стал осмысленнее, а пальцы перестали сжимать плечи Юмы так судорожно. - Юма… - очнулся он, наконец. Маска ужаса на его лице сменилась облегчением, а губы расплылись в неком подобии улыбки. - Да, это я, Юма! Смотрите на меня… Вы дома! Слышите меня? Вы в своей комнате, в своей постели… - Он не успел… Впервые за столько лет… он не успел… - Бессвязно бормотал Донован, часто останавливаясь, чтобы, как рыба, схватить ртом воздух. - Кто он? Здесь нет никого! - Ну, как ты не можешь понять? Он был там, смотрел на меня, он уже почти это сделал… - Сделал что? Что с Вами сделали, мистер Моррис? – продолжал выспрашивать парень, желая, наконец, разобраться в потоке его безумия. - Со мной? – вопрос прозвучал изумленно. – Со мной ничего… Меня он и пальцем не коснулся… - Тогда почему же Вы не спите? Что мерещилось Вам ночью? - Тебе лучше не знать… - отмахнулся Донован, видимо, уже окончательно проснувшись. – Прости, милый, но мне темно. Я должен добавить света, - дрожащей рукой он достал пульт из ящика и с его помощью опять зажег треклятую люстру на полную. Ослепленный яркой вспышкой, Юма отвернулся, пряча глаза. А когда через пару секунд он снова перевел взгляд на Донована, то уже нашел его сидящим на полу. Голова мужчины была низко опущена, руки, собранные в замок, лежали у него на коленях. Он весь дрожал, хоть в помещении и было очень тепло. От страха его сосуды сузились, а и без того болезненно светлая кожа стала почти алебастровой. Как ни посмотри, сейчас Донован больше походил на гипсовое изваяние, нежели на человека. И только его трепет, и плечи, приподнимающиеся в такт дыханию, все еще выдавали в нем жизнь. Юма растерянно наблюдал за ним. Прошло немало времени, но мужчина не сдвинулся с места. Он просто сидел на полу, весь съежившийся, и изо всех сил пытался унять в теле дрожь. Такое долгое затишье пугало Юму, даже сильнее, чем предшествующая ему истерика. В эти минуты, терзаемый своими страхами, Донован выглядел таким несчастным, что парень, в самом деле, начал его жалеть. Он уже рад был помочь ему, только не знал, что нужно делать. В какой-то момент Юма не выдержал – спустился к Доновану, в надежде его растормошить – и сразу же был задушен в объятьях, так тесно, что от нехватки воздуха он едва мог дышать. Но мысли о том, чтобы вырваться из этого плена или убежать, даже не приходили мальчишке в голову. Сейчас, находясь так близко к другому мужчине, он не испытывал отвращения. Напротив, парень наслаждался приятным теплом и легким трепетом, исходившим от него. Донован, будто испуганный щенок, дрожал и прижимался к Юме. А сам Юма ему молча все это позволял, прекрасно понимая, что поступает он так вовсе не из прихоти. В его действиях не было сексуального подтекста, не было злого умысла. Он просто искал защиту. Как ребенок в грозу, он просто не хотел оставаться один. Когда же дрожь в теле Донована полностью прошла, он отпустил парня и попытался встать. - Куда Вы? Рано еще, – на автопилоте Юма схватил его за руку. - Что я вижу, какая прыть. Не хочешь меня отпускать? – от Донована опять повело ледяным холодом. Юма опешил, не сумев так быстро принять метаморфозы, случившиеся с мужчиной. И куда только делся тот испуганный щеночек, который прижимался к нему всего несколько секунд назад? – Не будь таким беспечным, мой милый, – Донован придвинулся к парню вплотную. – Я ведь могу неправильно растолковать твои намеки, могу подумать, что ты сам напрашиваешься на продолжение.– Говорил он это явно не всерьез, но Юма все равно испугался, услышав такое. - Я?! Еще чего! Просто я подумал… мне показалось, что Вы не выспались, что Вам все еще нужен отдых! – заикался мальчишка, отталкивая навязчивого любовника от себя единственной здоровой рукой. - Ха-ха! Не переживай, мой сладкий. – Донован перехватил и поцеловал эту самую руку. – Сегодня я спал больше обычного. Так что утром я буду, как огурчик. А ты сам? – мужчина еще раз пристально взглянул на собеседника, который сейчас выглядел жутко уставшим. – Прости, я тебя уморил. Но ты ложись, отдыхай. Не буду тебе мешать, - он почти силой уложил парня обратно в постель и укрыл его одеялом. – Спасибо, что побыл сегодня со мной... Спасибо, что разбудил меня так вовремя, - проговорил он ему на прощанье и тихо ушел. Как только за Донованом захлопнулась дверь, Юма резко сел на постели. - Ну, что за ночь… – он был в полном смятении от случившегося сегодня, мысли путались и терялись. Еще и люстра опять слепила глаза, но парень был слишком уставшим, чтобы обращать на это внимание. Утром Юму разбудили шаги. Кто-то крутился у его кровати, громко мугыкая въедливую мелодию и звеня посудой. Он открыл глаза и увидел блондинистого помощника Донована – Джуна. Даже не его самого, а его желтую цыплячью шевелюру. - Прости, что разбудил, - парень, заметив, что Юма уже проснулся, вытянул один наушник из уха, - но я обещал кормить тебя строго по графику. - Я пока не хочу есть, – вяло промямлил тот, поворачиваясь к незваному гостю спиной. – Дай мне еще поспать… - Что значит, не хочу? Вставай скорей. У меня сегодня не так много времени. - Не хочу… Я спать хочу. Уходи… - бормотал он в полусонном состоянии. - Да, проснись ты уже! – Джун попытался его растормошить, но парень все равно не встал, а лишь сильнее зарылся в покрывала.– Если не будешь есть, я силой тебя накормлю! – последняя угроза прозвучала в разы громче предыдущих реплик и так серьезно, что Юма чуть смехом не подавился под одеялом. - Силой? А-ха-ха! – Сон, как рукой, сняло. – Меня? Здорового парня? Это же так просто – силой заставить человека есть! – сдавленный смех Юмы прорывался сквозь ткань. - Чего ржешь? Думаешь, не смогу? - Ну, ты попробуй, конечно. Только для начала принеси мне смирительную рубашку и слюнявчик, а то я без боя не сдамся. - Чего? - Проваливай, тебе говорят! И тарелки свои забери! Я не собираюсь есть в такую рань. Я давно привык обходиться без завтрака. - Парень, ты, кажется, меня не понял. – Джун подошел ближе и стал стягивать с него одеяло. – Это босс приказал мне следить за твоим питанием, а приказы босса в этом доме не обсуждаются. Никогда! Я не могу его ослушаться. Особенно после вчерашнего… - Еще бы, вчера тебе здорово досталось.– Юма нехотя вылез из-под одеяла и сел на постели, понимая, что от него все равно не отстанут. - Ты что нас слышал? - Можно подумать я один. Вчера ваши вопли слушала половина района. – Говорил он без особого энтузиазма, но потом вспомнил что-то занятное и оживился: – Скажи, Джун, а почему мистер Моррис ударил не тебя, а Рюноскэ? - Ты и это слышал?! Что подслушивал нас под дверью? - Больно надо. Дверь у меня и так была нараспашку. И вы втроем не таились – орали, как резанные. Особенно громко вопил ты: «Аники, прости! Аники, тебе не больно? Аники, аники…» - копировал он голос блондинчика. - Заткнись, идиот! Босс… он разорался тогда не из-за меня, - почему-то стал оправдываться перед Юмой парень, - он, когда долго не спит, всегда делается буйным, придирается по любому поводу. А вчера я ему просто на глаза не вовремя попался… - Ха! Так значит, вчера я все правильно понял, виноват был ты, а отгребал за тебя бедолага Рюноскэ? – подытожил свои предположения Юма. – Скажи, а почему он тебя защищал? Он что твоя мамочка или у него братский комплекс? - Не твоего ума дело. Лучше ешь уже давай, а то все остынет. Будешь потом холодной кашей давиться. – Попытался отвязаться от него Джун. - Ну, расскажи, что тебе стоит, пока я не помер тут от любопытства. - С какой стати я должен откровенничать с тобой? И вообще это долгая история... - Долгая говоришь? А я никуда и не спешу. И ты, я уверен, тоже. Наверняка, мистер Моррис тебя опять на весь день ко мне нянькой приставил. Так почему бы тебе не поделиться занятной историей с другом по несчастью! - А ты, как я погляжу, сегодня чувствуешь себя гораздо лучше, даже начал борзеть… - Ну же, не будь таким занудой, Джун, - стал канючить Юма, - поведай мне свою историю. Нам ведь все равно придется весь день сидеть и смотреть друг на друга, а так хоть какое-то развлечение. - Я развлекать тебя не нанимался! Босс надавал мне гору заданий. К тому же скоро экзамены, и я планировал серьезно заняться учебой. Миа-чан убьет меня, если я опять завалю хоть один предмет. - Да… Ну, тогда в первую очередь налегай на физику, а то, судя по тому, что я слышал, в ней ты совсем профан. - Что? Физика – мой любимый предмет. Проблемы у меня с английским. Профессор там вообще жесть. Как вспомню, так вздрогну. - Хуже, чем физика? А так бывает? Клинический идиот… И как только кто-то вроде тебя мог поступить в университет? – последние слова парень произнес почти шепотом, но Джун все равно их услышал: - Что ты там вякаешь, умник? На драку нарываешься? – одной рукой он схватил Юму за пижаму, а другой замахнулся в воздухе, грозясь выбить из него всю дурь. - И долго ты будешь меня так держать? – атака Джуна явно не возымела на наглеца должного эффекта. Парень смотрел ему прямо в глаза и ухмылялся. – Ты или бей меня уже, или отпусти, а то ворот больно в шею впивается. - Бесишь! Как же ты меня бесишь! – Джун со всей силы швырнул его обратно на кровать. – Сиди молча! Еще хоть слово и мои нервы не выдержат, и я подправлю твою смазливую рожу! - Можно подумать, тебе позволено меня бить! – Юма спокойно подвелся, поправил пижаму и растер покрасневшие полосы на шее. – Я слишком дорогая игрушка, чтобы меня ломать. Случись со мной хоть что-то – до конца жизни не расплатишься. Так что ты или проваливай уже и дай мне поспать, или отвечай, почему за тебя отгребает твой брат? - И почему, ты думаешь, я буду откровенничать с тобой? - Потому что от меня напрямую зависит, каким для тебя будет сегодняшний день. Он может пройти, как по маслу: ты будешь учиться, спокойно заниматься своими делами. А вечером доложишь своему начальнику о хорошо проделанной работе. Или же я могу до самого его прихода тебя доставать. А потом еще пожаловаться мистеру Моррису, что ты плохо со мной обращался. – Юма показушно расстегнул верхнюю пуговицу на пижаме и отодвинул воротник, демонстрируя своему надзирателю покрасневшие следы. – Как ты думаешь, что тогда будет с твоим ненаглядным братцем? - Сволочь! Урод! – Джун до боли сжал кулаки, пытаясь снова на него не сорваться. – Ты даже хуже своего предшественника – Кайла, а он был тем еще мудаком. И где только босс вас находит? – Парень приволок кресло и с грохотом умостил его рядом с кроватью Юмы. – Ладно, твоя взяла, я все расскажу! Только при условии, что ты будешь есть строго по написанному доктором графику, – уточнил он. – Правда, веселого в этой истории мало. - По рукам! – Юма с ликующей улыбкой на лице протянул ему свою руку, и Джун неохотно пожал ее в ответ. После чего он поставил перед Юмой поднос с остывшей рисовой кашей. Дождался, пока тот станет ее есть, и начал рассказ: Понимаешь… у меня с детства была высокая устойчивость к боли. Это, как я позже узнал, особенность организма такая. Не знаю только врожденная она у меня, или выработалась с годами. - А в клинику, чтобы узнать наверняка, ты обращаться не пробовал? - Не перебивай! – гаркнул на него Джун. – Еще раз вставишь свои неуместные комментарии, и я больше ни слова тебе не скажу. - Прости. Я понял. Буду молчать. - Лет пять назад в школе на физкультуре я сломал запястье и неделю проходил с переломом, даже не думая его лечить. Босс, когда увидел мою распухшую конечность и мое наплевательское к ней отношение, сам отвел меня в больницу и заодно заставил пройти полный медицинский осмотр с МРТ и всякого рода диагностиками, но никаких серьезных отклонений у меня тогда не нашли. Я был полностью здоров, поэтому копаться и дальше в поисках причины ни он, ни я не видели никакого смысла. К тому же я почти уверен, что таким необычным способом мой организм научился справляться с постоянными побоями. Ведь сколько я себя помню, меня все время били… Сначала меня бил отец. Правда, это было так давно, что я даже лица его не помню. В памяти отпечатался лишь один его кулак, – на этом месте Джун нервно засмеялся, но вскоре взял себя в руки и снова продолжил. – Левый кулак – он был левшой. Огромный с толстыми узловатыми пальцами, украшенными массивными перстнями. Я даже сейчас ясно вижу, как он замахивается им и бьет меня и маму. Потом отец куда-то пропал. Мама думала, он нашел ей замену, но мне кажется, что его просто грохнули. Мутный он был мужик и с законом не дружил. Короче, однажды он ушел и не вернулся, но жизнь наша без него не стала лучше. Теперь маме пришлось самой зарабатывать нам деньги на жилье и пропитание, и делала она это единственным известным ей способом – торгуя своим телом. Ежедневно ей приходилось обслуживать таких же отморозков, как и мой отец, которым помимо секса нужна была еще и груша для битья. Часто она приводила их к нам домой. И тогда, пытаясь ее защитить, я тоже нарывался на побои. - А как же твой брат? Где он тогда был? - Рюноскэ мне не брат. - Как не брат? - То есть он мой брат! Только не по крови – он мой названный брат. А сейчас он вся моя семья. С ним я встретился немного позже. Все было очень плохо. Я ходил синий, мама не лучше. Не знаю, сколько бы еще мы так протянули, если бы у нее в клиентах не появился один якудза. Мелкая сошка. Когда-то он был фотографом, но из-за долгов был вынужден зарабатывать деньги, участвуя в разных аферах и вымогательствах. Вскоре выяснилось, что этот вид деятельности подходит ему гораздо больше. Полностью расплатившись с долгами, он по собственной воле присоединился к одной из банд под руководством Ватанабэ-сана. Этому фотографу она понравилась, он ее пожалел и взял в свою команду. В то время они разводили неверных мужей на деньги. Мама снимала их в барах, вела в любовный отель в заранее выбранный номер, где уже были установлены видеокамеры. Потом дело оставалось за малым. Нерадивого любовника уличали в измене и шантажировали, пока тот не отдаст им все деньги. То время в нашей с мамой совместной жизни было самым счастливым. Фотограф ее не бил. Деньги лились рекой. Мама расцвела и похорошела. Накупила модных шмоток. Тогда-то жизнь казалась мне сказкой, а все якудза в моих глазах были кем-то вроде прекрасных рыцарей. За заслуги фотографа сверху направили работать в другой район – туда, где водилась рыба покрупнее. Именно там я и встретил Рюноскэ. Он жил в соседней с нами квартире со своей больной сестрой, учился в выпускном классе старшей школы. Он рассказал мне, что раньше жил с родителями в деревне, но они разбились на машине, после чего сестра забрала его к себе в Токио. Вскоре она сильно заболела и слегла. Мама все время была занята, а я предоставлен сам себе. Поэтому от скуки я часто забегал к красивой и доброй женщине по соседству. Подолгу говорил с ней, помогал, когда Рюноскэ был в школе, подавал ей воду и еду. А аники по возвращению всегда угощал меня сладостями в благодарность. Его сестра протянула всего год. На ее похороны пришел сам вакагасира. В тот день они с Рюноскэ долго о чем-то говорили наедине. После чего он стал работать у него в свободное от учебы время. Мое счастье продлилось всего на пару месяцев дольше. Однажды в солнечный осенний день мама с фотографом ушли на очередное дело и больше не вернулись. Один из женатиков оказался им не по зубам. В нашу квартиру вселились другие люди, а меня хотели забрать социальные работники, но я от них сбежал. Оставшись на улице, я до зимы промышлял попрошайничеством. Ночевал в парке неподалеку от своего старого дома. А когда стало слишком холодно, ноги сами привели меня домой. Возле двери моей старой квартиры не было даже коврика, поэтому я устроился под дверью Рюноскэ, где он утром меня и нашел. Еще сонного он затащил меня в дом, приготовил мне ванну, дал теплую одежду, накормил завтраком. И приказал дожидаться его возвращения. Так мы прожили с ним еще полгода. А потом он устроился на работу к боссу. Не знаю, каким точно был их уговор, но босс со временем помог Рюноскэ оформить надо мной опеку. Мне тогда только исполнилось десять лет… - Десять? Ого! Сколько ты у него уже работаешь? - Почти десять лет. - Так долго. И как тебе здесь живется? - Нормально, а что? - Ну, не знаю. Он же явно тронутый на всю голову. - Я видал отморозков и похуже. А к чудачествам босса можно и привыкнуть. - Чудачествами ты называешь его полную неадекватность? - Ты вообще хочешь узнать продолжение? - Прости, я тебя внимательно слушаю. - Так вот, когда мы с аники переехали в этот дом, боссу пришлось взвалить на себя некоторые обязанности по моему воспитанию. Отчего мы оба были не в восторге. Он не желал возиться с неуправляемым сопляком, который в свои десять лет даже не умел читать и никогда не ходил в школу, а я мечтал поскорее вырасти и вступить в ряды якудза. И совсем не понимал для чего мне нужно учиться. Ведь главное в жизни не знания, а сила – так я тогда считал. А мой брат, Рюноскэ, был совсем другого мнения. Он был одаренным – лучшим учеником в своей школе. Он мог легко вступить в группировку и стать ее лидером. Вакагасира благоволил ему во всем. Он даже предлагал оплатить брату учебу в университете, но он отказался, не желая еще больше быть у него в долгу. Его решение стать секретарем мистера Морриса я воспринял, как конец света. А самого босса считал змеем искусителем, чудовищем, извращенцем, сбившим моего драгоценного братца с истинного пути. Поэтому и мстил ему по мелочам: выключал свет – я сразу просек, что это его слабое место, выскакивал из темноты и пугал его. Думал, он рассердится и вышвырнет нас из дома. Но все было не так просто. Сначала босс бил меня в наказание. Когда же шутки с моей стороны стали более жестокими и изощренными, он переломал мне все пальцы, потом сломал руку, когда же и это не возымело должного эффекта, он привел брата и сказал, что если я еще раз коснусь выключателя, он сломает руку ему. Я показушно, с ехидной улыбкой на лице, нажал на рубильник. И в следующее мгновенье услышал треск – звук ломающихся костей, крик брата и голос босса, равнодушный, лишенный каких-либо эмоций, который говорит, что следующей будет его шея. - Что, правда? - Конечно, правда! Хорошо, что я тогда ему поверил, ведь босс никогда не бросает слов на ветер. После того случая за все мои прегрешения босс стал наказывать Рюноскэ, а меня бить перестал. Ну ничего, через месяц мне стукнет 20, я стану совершеннолетним и буду сам отвечать за свои поступки. - Ты так сильно этого ждешь? - Да, жду! Знаешь, сколько всего аники из-за меня натерпелся? – Юма ненадолго завис, переваривая услышанное. – Что больше не лезет? Давай заберу, – сжалился над несчастным Джун, видя, как тот обреченно ковыряет полупустую тарелку. Юма с радостью отдал ему поднос, принял лекарства, после чего Джун унес посуду. Лежать Юме не хотелось, сегодня он действительно чувствовал себя гораздо лучше. Поэтому он тихонько встал, дошел до гостиной. Там в углу на столике стоял телефон. Странно, что раньше он его не заметил. В голове сразу зароились недобрые мысли. Сейчас он бы мог позвонить в службу спасения, потом маме, мог объяснить ей, что на самом деле произошло, что его удерживают в этом доме силой. Поддавшись порыву, Юма резко поднял трубку, услышал гудки… - Не делай глупостей, - Джун тихо подкрался к нему сзади, - хочешь звонить – звони. Только сначала подумай хорошенько о последствиях. Я ведь предупреждал тебя уже, что босс выполняет все свои обещания. – Юма еще несколько секунд подержал трубку на весу и положил ее на место. - Ты прав, соблазн большой. Лучше я, от греха подальше, вернусь в свою комнату, пока твой босс не посчитал эту маленькую вылазку чем-то вроде побега. - О чем ты? Босс просил не выпускать тебя из особняка, но он ничего не говорил о том, что ты не можешь покидать комнату. - Что правда? - парень резко оживился. - Ну да, - безрадостно подтвердил Джун, понимая, что сболтнул лишнего. – Только к девушкам больше не подходи и в помещения охраны тоже лучше не суйся. - Хорошо. Тогда, если ты не против, пойду прогуляюсь. - Куда ты собрался? – Джун уже ругал себя последними словами за то, что проговорился. Нужно было молча отправить его в постель, а не разрешать парню бродить по всему дому. - На веранду. Можно? - Дурак, зачем тебе туда соваться? На улице холодрыга, снег с дождем. Давай лучше я проведу тебе экскурсию по дому. - Ты не понимаешь, я не могу сутками сидеть в четырех стенах, я так с ума сойду. – На самом деле мокнуть под дождем Юме хотелось не больше Джуна. Просто с веранды, как ему казалось, должен был открываться хороший вид на район. И он, пользуясь отсутствием мистера Морриса, хотел попробовать так вычислить свое местонахождение. – Глаза ужасно болят, голова раскалывается! – театрально вскрикнул парень и для наглядности схватился за голову. – Пожалуйста, прошу тебя, хоть на пару минут, давай выйдем на воздух. - Ладно, погоди чуток, - Джун куда-то убежал, но быстро вернулся с двумя теплыми куртками в руках. – Одевай скорей! – он протянул одну из них Юме, а вторую накинул сам. – Босс мне голову оторвет, если ты простудишься. А после открыл стеклянную дверь, впуская вовнутрь поток холодного воздуха. Погода извне, правда, была мерзопакостной. Моросил дождь. Серые громоздкие тучи затянули небосвод. Они висели так низко, что Юме казалось, будто они вот-вот упадут ему на голову. Джун нехотя переступил порог, а Юма, напротив, практически вбежал на веранду, остановившись у самых ее перил. Для видимости вдохнул полные легкие воздуха и сразу же поперхнулся. От панорамы, которая ему открылась, захватывало дух. Весь поселок лежал у него, как на ладони. Элитный район целиком и полностью состоял из роскошных особняков. Юма знал, что он все еще находится в пределах Токио, но вот где именно? Этот вопрос не давал ему покоя. Он жадно глядел по сторонам, всматривался в соседские дома, пытался отыскать в поле видимости пестрые вывески магазинов или кафе. Пока вдалеке не заметил дом с ярко-красной крышей. Он присмотрелся – ошибки быть не могло. Когда-то он был в этом доме. Он знает, где он находиться…