Взрыв!

План был прост: нужно было достать ключ, отпирающий все замки – таковой был у директора этого места, с которым водила хорошие отношения №427; затем вызвать пожар, разбив что-то огнеопасное в нескольких лабораториях сразу; и, наконец, - бежать без оглядки. После завтрака и утренних испытаний следующего дня, Кезей прошла к массивной дубовой двери, от которой любого бы бросило в дрожь. Это было время отдыха, а заодно и самое солнечное время – когда сквозь высоченные бетонные заборы хоть немного просачивалось солнце. Неуверенно постучав, она дождалась приглашения войти. Не с первой попытки, но, все же, приоткрыв дверь, она проскочила внутрь. - Добры день, №427. Как твои дела? С чем пожаловала? – притворно улыбнулся директор Рауль Заинович. - Здравствуйте. Я хотела посидеть с Вами тут и послушать новые рассказы о жизни за пределами стен. – Девочка говорила как можно безжизненней, стараясь побороть любые эмоции в глазах. Ведь только безжизненным и послушным «куклам» доверял этот человек. - Да-да, присаживайся. Ох, тебя, наверно, утомили эти дети снаружи? Вечно они то подерутся без основания, то ноют о своей судьбе. Одна ты у меня такая хорошенькая и послушная. – Произнося эти слова, Рауль поглаживал волосы, плечи и грудь еще несформировавшегося ребенка. Затем, пока Рауль рассказывал о какой-то новой стычке армий двух стран, Кезей искала глазами ключи. И спустя какое-то время нашла. Осталось только стащить. Что оказалось нетрудно. Ключи были во внутреннем кармане пиджака директора, а еще одна точно такая же связка висела на стене на обычном гвоздке. Видимо, раньше на нем висела фоторамка или небольших размеров картина. Отвлекающим маневром были те самые близнецы №430 и №548. Они сидели в засаде недалеко от кабинета директора. И как только прошло заранее обговоренное время маленьких сообщников (за неимением часов, они считали до десяти тысяч), они начали кричать разную бранную речь в сторону имени Рауля Заиновича. Конечно, такое он не могу спустить с рук. Так что, отсадив от себя Кезей, он пошел к окну выискивать глазами будущих жертв сурового наказания. В этот момент девочка проворно и бесшумно схватила связку ключей и спрятала в заранее проделанной дырке в тапке с толстой подошвой. Ведь обычно ее всегда ощупывали, или даже скорее – облапывали, перед выходом из кабинета – а вдруг она что-то стащила? После того как брань стихла (опять таки один из братьев считал до тысячи на этот раз), но нарушители спокойствия не были найдены, директор вернулся к девочке. - Извините, мне пора идти. – Вежливо проговорила Кезей, хотя ее сердце бешено колотилось от количества полученного адреналина. - Конечно, №427, но вначале я проверю – все ли предметы остались на своих местах в моем кабинете. Хотя ты же понимаешь, что это просто формальности. На самом деле я тебе доверяю. Как и было сказано – девочку полностью ощупали, проверяя даже трусики. Но не заходя за рамки дозволенного. Ничего не найдя при ней, директор успокоился и разрешил уйти. *** - Молодец! №427 добыла нам ключи! – радовались дети в камере. Это происходило настолько тихо, что казалось, будто этот звук – лишь свиста ветра на улице. - Теперь дело за малым, - заговорил В… - Я подсмотрел график камер. Сегодня мы будем разделены на три лаборатории. Но №778 сегодня положен отдых. Так что она и подаст нам сигнал. – Глаза девочки выражали беспокойство и боязнь не справиться с вверенной ей работой. – Не переживай. Ты всего лишь нажмешь сигнализацию. Тебе ничего за это не сделают. Притворись, что тебе плохо, и задень кнопку. Они ничего не сделают. Только делай это у Восточного крыла. Там охрана подобрее. Я как-то слышал, что они покормили ребенка булочкой, когда тому стало плохо. Так и порешили. На вечерних опытах, будучи разделенными подвоя, дети внимательно прислушивались к звукам снаружи. Кезей и №398 были вместе. Это оказалась довольно безжизненная девочка, которая всегда сохраняла на лице хладнокровие. Но ее мечта была – сбежать из этого места как можно скорее. И отомстить родителям, что сдали ее сюда как благотворительность. Она обещала себе – убьет их и заживет спокойной жизнью. Вообще, у каждого здесь живущего ребенка есть мечта. Кто-то хочет отомстить, кто-то вернуться к обычной жизни, а кто-то, подобно Кезей, хочет найти своих родных. Только мечтая можно было выжить. И лишь Мира выделялась на общем фоне. Она не хотела ничего этого. Она знала, что как только выберется отсюда, то уедет далеко-далеко – в сторону холодных земель Исландии. Не зря она довольно часто напевала с детства знакомые мелодии. №398 и №427 быстро сработались и уже имели в прямом смысле в рукаве пару химикатов, которые помогут им в поджоге. Пока они не нужны врачам – лишь ждут своей очереди, что им на руку. И вот они слышат противный писк сирены. Так же быстро она отключается, но и этих несколько секунд хватило. Надеясь, что с Рико все хорошо, как и рассчитывал В…, девочки выпустили из рукава химикаты. В таком раннем возрасте они еще не знали их названий, но довольно четко понимали, что это будет БУМ. Так и произошло. Включились сирены и открылись двери всех камер, дверей и ворот. Если бы они устроили пожар в одном только крыле – это не дало бы никакого толку. А так взрывы произошли один за другим сразу в трех главных точках – внутренний полигон боев, прививочный кабинет, центр диагностики головного мозга. У Кезей и напарницы вышла самая удачная вспышка огня – взорвались не только их подручные препараты, но и пола цепная реакция. Взорвался весь кабинет, а за ним горело все остальное. В ходе паники бежали все – врачи, дети и охрана. Хоть и сработала пожарная сигнализация и даже включилась вода – этого было мало. Все бежали на улицу, ведь там их не достанет едкий дым от огня. Там есть хоть какой-то свежий воздух. И лишь группа детей, встретившись на первом этаже, четко знала куда бежать. Нужно было лишь пропикать ключом, похожим на домофонный ключ, у главных ворот, и отворить несколько последующих дверей, попутно вырубив охрану. И все шло хорошо. Дети применяли выученные на испытаниях способы убийства на охране. Вроде взрослые мужчины, но они не смогли противиться силе этих детей. Подопытные крысы перестали повиноваться врачам. И за подобную жизнь все они поплатились жизнью. Все, кто стоял на их пути к свободе. - ОТКРЫЛ! – прокричал №430, когда он открыл последнюю дверь, что была на их пути. Он первым выбежал на волю. Эти чувства не передать словами – казалось, что даже воздух там был другим. Следом за ним вышла на волю №398, немного покрутившись вокруг своей оси, она взглянула на небо. Уже все остальные хотели побежать к уже освободившимся товарищам по несчастью, но тут проход был перегорожен стеклом, которое появилось сверху дверного проема. У всех началась паника. Это никак не входило в их планы. - Так-так-так, маленькие крыски понадеялись сбежать. – Сзади раздался злой и властный голос Рауля Заиновича. – Не старйтесь, это стекло вам не пробить. А охрана, что пришла со мной – высшей категории. Это дети, взращенные на наших препаратах добровольно. Поэтому сдавайтесь. А этих двоих мы вернем в камеру. - Нет! – крикнул В… - Бегите! Слышите? Бегите! Мы задержим их даже ценой своей жизни. Бегите и живите свободно! - Братик, уходи! Я справлюсь, я выберусь и найду тебя. Верь мне, как я верю тебе. Вспомни, как ты помог мне сбежать, когда за нами только пришли. А сейчас мы поменяемся местами. Эти, и другие крики детей, что не успели выйти, раздавались из-за стеклянной стены. Посмотрев в последний раз на Кезей, №398 кивнула девочке и схватила №430 за руку. Ей пришлось почти силой заставлять его бежать, так как тот не хотел покидать младшего брата. Она знала, что больше не встретит этих детей. Но и вместе с тем больше никогда даже не услышит об этих стенах. Они пожертвовали своим будущим ради нее, а значит, она не должна разочаровывать их. Пока двоя детей бежали сквозь чащу леса как можно дальше отсюда, по ту сторону ворот проходила битва. Она отличалась от всех тренировок, от всех постановочных боев. Но все же они старались выложиться на полную. - Две тысячи девяносто девять. – считала Рико, которая стояла в стороне и следила за действиями врагов, а так же следила, чтобы никто не посмел выбраться за пределы этой тюрьмы и преследовать ее друзей. – Две тысячи сто. Две тысячи сто один. Ей нужно было досчитать до десяти тысяч – таков был лимит времени на побег тех двоих. Всего лишь десять тысяч секунд надо было продержаться детям. Но их силы были на исходе, они устали драться. Ведь они ее не были совершенными. Хотя именно в этот момент они смогли отключить все эмоции. Троя из семи охранников, монстров как и сами дети, были убиты. Осталось еще четыре. А Рауль просто стоял и следил за ходом битвы. Он до последнего оставался ученным – делал пометки в своем блокноте кто и как себя вел в настоящем бою. Но одному из охранников это надоело. Он вытащил пистолет из кобуры и выстрелил….