Взрыв!

Оглушительный крик разнесся по округе, проникая за пределы тюрьмы. Казалось, что протяжный крик Рико, которая забыла про счет, услышали и два беглеца… «Но №427 начала сдавать позиции раньше своего срока. Я хочу спасти тебя! И вытащу отсюда, даже если это и будет стоить мне жизни!» - №427 сразу вспомнила эти слова, когда план побега был еще не идеален. В… упал на землю замертво. Лидер этой группы пал. Могут ли оставшиеся троя детей рассчитывать на свободу? - В… мертв! Тут стекло! Мы не сбежим! Я не хочу умираааать!!! – Рико залилась «крокодильими» слезами, упав на колени. - Так этот паренек помнил часть своего имени? Так еще и был зачинщиком побега? – доктор все строчил и строчил в своем блокноте, качая в такт головой. – У кого-нибудь из присутствующих еще есть желание сбежать? Например, запасной план или еще что-то в этом роде? Или вернемся в камеры? – слова Рауля болью отдавались в груди детей. Они знали, что еще способны сражаться за свободу и маленькую Рико. Кезей посмотрела на тело мертвого друга. Где-то там, глубоко в душе, она мечтала выбраться вместе и стать парой. Но вот как распорядилась судьба. Его труп лежал в неестественной позе, глаза были закрыты. Он шел на это все, зная, что умрет. Но лучше тут – за своих друзей, - чем где на поле битвы за страну, что живет за счет крови своих граждан. И лишь Мира услышала последние его слова: «Владислав… я вспомнил». Поэтому, по меркам этого места, В… умер счастливой смертью – он знал свое имя. Она была готова сражаться дальше, делать, что угодно ради свободы… но ее друзья сдались. Рико билась в истерике, по глазам №548 было видно слово «поражение». А Кезей стояла, как вкопанная. Она не могла разорваться на две части. Воспользовавшись таким замешательством детей, Рауль Заинович дал приказ схватить детей и отвести их в пыточную – туда водили «непослушных» детей. Это было отвратительное место: повсюду висели кандалы, разные предметы пыток и лабораторный стол. Детей приковали к стене, находящуюся напротив двери. С их ракурса было хорошо видно лабораторный стол – обычный железный стол, но с наручниками для рук и ног. Тут же вошли санитары, охранники и врачи во главе с директором этого места. - Ну что ж, мои цыплятки. Мы вам давали кров, еду и будущее. Мы дали вам силу, которой нет ни у кого. И вот как вы поступили с нами – поджог и побег. Разве так говорят «спасибо»? О нет, не надо заливаться слезами, умолять о пощаде. Мы не прощаем таких крыс, как вы. А ты, №427? Ты была моей любимицей, я тебе доверял, как родной. Но мало того, что ты попыталась сбежать, так еще и была воровкой. Думаешь, я ничего не заметил? Просто мне стало интересно – до чего дойдет ваш цирк? Ты не представляешь, как приятно рушить ваши надежды, когда вы были так близки к свободе. Да, я упустил двоих, и сейчас нет людей, чтобы отправиться за ними. Но мы их вернем, не переживай. Пока Рауль вел монолог, Рико прерывисто плакала. Ее крик то срывался в истерику, то превращался в тихие всхлипы, сопровождаемые подрагиванием плеч. Кезей смотрела с вызовом на Рауля Заиновича – своего врага №2 (№1 – ее отец). №548 молился всем и вся за своего братика и пытался вспомнить свое имя – он тоже хотел умереть счастливым. И лишь Мира знала – теперь ее очередь жертвовать собой ради друзей. Она пойдет на что угодно, лишь бы спасти маленькую Рико, которой она хотела даровать свободу. И очень надеялась, что Кезей возьмет себя в руки и попытается сбежать еще раз. Это было нереально, но мечты, их не убить… - №427, а ты в курсе, что ты тут уже три года? Да-да, не смотри на меня так. Ты ведь теряешь рассудок, так? Сейчас ты похожа на №121. Помнишь ее? Девочка взорвалась вместе с кораблем, на который она нападала. Так и ты сейчас – ты считаешь нас врагами, а умрешь в этом месте. - Я не хочу умирать! – громко закричала Рико. – Зачем вы издеваетесь над нами? - Мне за это платят деньги, девочка! – саркастически сказал Рауль. *** Я помню все, как в бреду. После слов о деньгах, директор приказал убить нас. Санитары что-то вкололи нам, после этого все тело стало как каменным – я даже не могла закрыть глаза. Я даже не знаю, что было хуже сейчас – умереть первой, дав друзьям хоть немного времени на жизнь; или умереть последней, чтобы они первые перестали чувствовать боль, но наблюдать, как увозят их трупы. Кстати о боле… Нас посадили на электрический стул. Ток был не сильным, но ощутимым. Оттого казалось, что все тело вибрирует. - Давайте скорее, а то их сердца не выдержат разряда! Первую схватили и повели Миру. Ее раздели и уложили на стол, приковав конечностями. Дальше ее усыпили…как обычную дворягу… Зато она уснула без боли и с улыбкой на лице. Я точно знаю, что она там – в своих мечтах – в раю. И стала прекрасным ангелом. Но то, что сделали на наших глазах дальше, было отвратительно. Такое нельзя было смотреть спокойно, поэтому нам сразу подставили тазики, чтобы мы не испачкали тело, пока из нас выходил непереварившийся обед. Врачи начали резать тело Миры скальпелем, а затем потихоньку доставать ее органы. Рауль что-то говорил нам, но я уже не слышала. Все что могла сейчас – это со страхом смотреть на то, что вытаскивали из тела моей первой и единственной подруги в этом месте. Дальше тоже самое проделали и с №548. Только, как сказали врачи, не все его органы можно использовать – многие повредились из-за наркотиков и препаратов. Поэтому они считают, что девочки как сырье лучше – из нас быстрее выводится химия. - №427, ты моя любимица. Мне очень не хочется тебя убивать. Поэтому я дарую тебе одно желание. Но нельзя загадывать «Жизнь». – Рауль усмехался надо мной, как будто он исполнит мое желание. Я посмотрела на Рико. Она периодически теряла сознание, но ее тут же приводили в чувство. Мне было жаль ее. Но кое-что я могла сделать для нее: - Не трогайте органы Рико! Я умру последней и прослежу, чтобы ее труп увезли и не трогали. – А затем, повернувшись к девочке, добавила. – Прости, но это все, на что я способна в данный момент. Я говорила тихо и грустно. Но Рико улыбнулась мне и сказала, что все понимает. И даже поблагодарила. Тогда я не поняла, за что она сказал «Спасибо». Ведь если не мы, она бы жила тут дальше, может когда-нибудь ее купили бы. Мое сердце очень болело. Передо мной лежало три трупа – два полностью разорванных (если бы не половой орган мальчика, я бы и не поняла, кто из них кто), и целое и невинное тело Рико. После экзекуции их перекладывали на каталки, чтобы в дальнейшем сжечь – избавление от улик и трупов. Вот и моя очередь. Охранники гадко улыбались, Рауль Заинович театрально смахнул невидимую слезу. Я уже прощалась с этим миром, и хотела поскорее к друзьям на небеса. Но тут случилось нечто. *** Во всей «тюрьме» прогремела сирена, как бы говорящая «посторонний на территории». Рауль и охрана сразу засуетились – никто не должен знать об этом месте и то, что тут творят с детьми. Поэтому все на миг забыла про голую девочку на столе, что ждала ударной дозы снотворного. В подвал-пыточную ворвались люди, одетые в бронежилеты и с крутым оружием. - Вот мы и встретились, Рауль. Твой притон – закрыт! – сказал мужчина, ничем не отличающийся от остальных из-за брони, но по голосу было понятно, что он – главарь. - Мидори?! – у директора был вид затравленной в угол мыши. – Что ты тут делаешь? - Да, это я. Ты разве забыл, как убил мою дочь? Забыл, что она была твоей первой жертвой? А вот я не забыл. И с тех пор искал возможность, как бы посадить тебя. Ведь ты имел связи со всеми странами, из-за чего ко власти было обращаться бесполезно. Но мы создали независимую организацию по борьбе с такими, как ты. К сожалению, мне придется убить тебя и всех людей, что хоть как то причастны к этому ужасному месту. И детей, и охрану… и даже тебя. - Нет! Ты не убьешь меня и моих цыплят! Мне за них заплатили! Хочешь, я с тобой поделюсь деньгами? – директор вытащил из-за пазухи кошелек, набитый деньгами и разными кредитными картами. – Сколько ты хочешь? Миллион? Миллиард? Назови це… Но Раулю не довелось договорить фразу. Его тело пронзила пуля. В самое сердце. Тот человек, которого он пытался подкупить, оказался сильнее, чем власть денег. И выстрелил не моргая в тело как оказалось давнего знакомого. А может друга? Тут же началась паника. Охрана, врача и прочие люди ломанулись на выход, расталкивая нарушителей спокойствия. Но им это не помогло – всех перестреляли. Это место и без того всегда было по горло в крови… в крови невинных детей. А теперь здание потонет в крови его хозяев. - Тут есть выжившая! Девочка! Мидори-сан, что прикажете делать? – кричал один из вновь прибывших людей, который первым заметил маленькую Кезей. Которая не верила ни своим ушам, ни своим глазам. Ей казалось все это сном. Может, ей уже ввели усыпляющее средство, а теперь ей снится, как ее спасают? Ах, если бы они пришли немного раньше и спасли всех ее друзей. Ведь №427 – последняя, кого надо спасать. Она последняя, кто заслуживает жизни. - Очистите это место. Убейте всех. С детьми, что еще помнят себя будьте нежнее. А я разберусь с этим ребенком. – отдал приказ некий Мидори. Видимо, японец. И вот подвал опустел… пол был устелен трупами, все помещение пропиталось кровью и запахом смерти. Девочка не тряслась и не плакала. А лишь с любопытством смотрела на действия неизвестного мужчины. Она даже не опасалась его, хотя неизвестно, что он мог с ней сделать. Кезей давно была готова к смерти. А зачем еще жить, если смысл жизни отобрали еще три года назад, а друзей – несколько часов назад? Но мужчина отстегнул ее от стола и накрыл покрывалом, что лежало где-то в стороне, и было на удивление чистым. Затем он снял маску из пуленепробиваемого стекла. Тогда последняя выжившая смогла рассмотреть его лицо. Это был не супер-герой, и не молодой принц на белом коне. Это был мужчина преклонных лет с сединой в волосах и усах, с морщинами и усталыми глазами. Такое чувство, что избавление этого места от скверны – было целью всей его жизни. - Меня зовут Мидори, я - японец. А тебя как зовут? – начал знакомство мужчина, присев возле девочки. - Я не помню. У нас нет тут имен. Точнее мы их забываем. Но есть и те, кто помнил. И если их убивали, мы говорили – «он умер счастливой смертью, зная свое имя». – Монотонно проговорила девочка, сильнее закутавшись в простынь. - А может, все-таки вспомнишь? Ради меня. – Добродушно улыбнулся мужчина. Повисло неловкое молчание, которое длилось около пяти минут. Девочка сосредоточенно вспоминала все, что произошло тут. Но она совсем не верила, что эти события длились три года. Казалось, что она приехала вчера. Будто только вчера ее разлучили с братом. Брат. Дайчики. Как она могла забыть?! Ведь ради него она жила, ради его спасения хотела выбраться. «Сестренка Кезей» - постоянно звал он ее в девичьих снах. - Меня зовут Кезей. – представилась, наконец, девочка. - Очень приятно. Знаешь, Кезей, мы проводим зачистку в этом месте. Рауль, - при этом Мидори посмотрел на труп теперь уже бывшего директора, - был злым человеком. Его прикрывали все страны из-за поставляемого человеческого сырья. А эта лаборатория построена на нейтральной территории, так что никому нет дела до одинокостоящего здания. Мы были с ним друзьями. Моя дочь – Мика – была его первой подопытной. Все препараты он вначале проверил на ней, прежде чем вколоть вам. Он выкрал ее в возрасте пять лет. Я не знал, где они. С момента пропажи прошло 15 лет. Моей девочке могло быть уже 20. Я мог бы быть счастливым отцом и, возможно, сейчас бы она вышла замуж за хорошего человека. Но судьба сложилась иначе. Этот человек лишил меня ребенка, а жена скончалась от горя. С тех пор я искал это место и то, как можно к нему подступиться. И вот люди с таким же несчастьем, как и мое, собрались вместе и решили действовать. Нам понадобилось много времени и сил на подготовку и выполнение этой миссии. Поэтому прости, если мы очень сильно опоздали. Сейчас производится зачистка. К сожалению, мы дали себе слово – не щадить даже детей. Потому что люди не примут вас в общество, да и ваши наклонности и жажда крови – будут иногда показывать себя. А то, что ваше тело привыкло к наркотикам – этого уже не изменить. Вы не сможете жить нормальной жизнью, к сожалению. – Слишком часто он произносил «к сожалению», как будто Мидори и вправду корил себя за то, что так долго искал их. - И меня вы тоже убьете? – спросила Кезей, безразлично слушая его рассказ. После смерти друзей она потеряла все чувства, пока лежала на этом холодном столе. А ведь их трупы были все еще здесь. Находиться тут было так тяжело, что она сама бы убила себя. - Да, к сожалению. Но расскажи, что вы такого натворили..что с вами сделали…это. – Мидори проследил за детским взглядом. - Мы хотели сбежать. Хотели жить как обычные дети, у каждого даже были мечты. Но, раз даже вы говорите, что нам там не место… но скажите, неужели правильно – что нас всех убили? – с надеждой в глазах посмотрела девочка на псевдоспасителя. - Нет, это все неправильно. И нам жаль, что вы отдуваетесь за эгоистичных взрослых. - Тогда, - перебила его Кезей, - вы тоже – эгоистичный. Ведь вы тут главный? Так заберите меня. Заберите, сказав всем что не допустите моей смерти. Тогда вы не будете эгоистом. А смерти моих друзей не будут напрасными. На секунду Мидори призадумался, а затем кивнул и ответил: - Тогда будешь моей дочкой. Вместо Мики. Я защищу тебя, как последнюю выжившую. И ты перестанешь называть меня эгоистом. Эти двоя все еще находились в грязном кровавом подвале с трупами детей и взрослых. Они посмотрели друг на друга, будто заключили невидимый контракт. Даря все то, что у них забрали. Мужчина посильнее закутал новоиспеченную дочь в простынь и взял на руки. Прежде, чем покинуть пыточную, Кезей в последний раз глянула на тех, кто еще совсем недавно были ее близкими, почти что семьей – Мира, Рико, №548 (чье имя она так и не узнает). И даже Рауль Заинович – даже на него она смотрела с грустью. Мидори нес девочку на руках, игнорируя все взгляды. Он шел к воротам, к своей машине. Повсюду был огонь, крики детей, выстрелы и кровь. Все смешалось воедино, все было окутано черно-красными красками. А они шли, ни на кого не обращая внимания. И лишь проходя через ворота, она заметила «это». В… . Его труп взял один из «спасателей», чтобы отнести в общую кучу и похоронить. Тогда №427 бесшумно заплакала. Да, она ненавидела это место, что лишило ее будущего; она ненавидела людей, которые ставили на них опыты. Но она любила своих друзей. Любила тех, кто был всегда с ней заодно и делил все несчастья. Но она знала – она не одна. Еще двоя детей, что все же смогли сбежать этим вечером. О них никто не узнает, и, возможно, они заживут обычной жизнью. Ведь мстить – некому. Теперь у нее начнется новая жизнь. Она вернет свою память, свои чувства. Новое начало ее истории.