Шутки Морфея
28 марта 2016 г., 02:06
«И тут я вместе с ним воспламенился; И призрачный пожар меня палил С такою силой, что мой сон разбился».
Если утро — вечера мудренее, то ночь — пора раздумий. Конечно, не всегда, и не для всех, но если мысли какие покоя не дают, жди их отражения во сне… После своего позорного бегства из спальни Джаггерджака, Орихиме решила подышать свежим воздухом, прогуливаясь в императорском саду. Мысли о воине не покидали её. «Он кажется печальным», — с жалостью вздохнула девушка, бессознательно поднимая глаза к окну с видом на сад, в котором лёгкий ветерок трепал штору. «…И он красивый…» Она осознала, что попалась в силки жёстких мужских пальцев, когда низкий с хрипотцой голос прорычал над самым ухом: «ведьма». Орихиме запаниковала, забилась в стальной хватке, но было уже поздно. Он, одуряюще пахнущий горькой полынью, перечной мятой и душистым мылом, склонился над ней. Длинные волосы мазнули девушку по щекам. «Попалась, — с издёвкой протянул мужчина, и ладони до боли сдавили предплечья Иноуе, — птичка». Она испуганно взглянула ему в лицо: безупречное, красивое, с точёным прямым носом, благородным подбородком, волевыми скулами и бесконечно жестокими, бесконечно голубыми глазами. Взглянула и — задохнулась. Спиной она уже ощущала холод стены, к которой он её прижимал, и сердце, как безумное, забилось о клетку рёбер. Под одежду пробралась грубая рука. Орихиме захлебнулась вскриком и зажмурилась. Стыд калёным железом жёг щёки и уши. — Не-ет, смотри на меня, рыжая, — оскалив ряд белых зубов, приказал мужчина. — Я хочу видеть твой взгляд. — Пальцы властно ощупывали её округлые прелести. Вокруг было темно или резко стемнело — девушка не помнила. Были ли они одни в городской подворотне, либо она была пригвождена к стене в тронном зале на глазах у людей — тоже не знала. Просто… на мгновение она окунулась в чёрнильный взгляд Гриммджоу, который, вздёрнув к подбородку кофту и подарив Иноуе незабываемую ухмылку, припал к ее призывно торчащим соскам. В один миг всё смешалось и поплыло перед глазами от возбуждения. Не в силах перестать смотреть, как страстно и жадно он ласкает её грудь, Орихиме запустила пальчики в голубые волосы — они были густыми и немного жёсткими, но словно текли по пальцам, отчего девушка невольно углубила хватку. — Так нравится? — мурлыкнул Гримм, проходясь языком по набухшим соскам. Реакция рыжеволосой принцессы его раззадоривала и нешуточно распаляла. Мозолистая ладонь переместилась на бёдра Орихиме, а рот поднялся к нежному девичьему ушку. Девушка страстно вздохнула, задирая шею: великолепную и длинную молочную шейку, от которой, будь он вампиром, не смог бы отказаться. Насильник продолжал покусывать соски, лаская грудь свободной рукой, но жаждая, между тем, добраться до главного. Тяжёлая ткань юбок гармошкой собралась в ладони Джаггерджака, когда Иноуе испуганно охнула и, замотав головой, накрыла её ладошками, умоляющими глазами призывая остановиться, не забирать хотя бы честь; хотя нутро ныло и пульсировало так, что её саму потряхивало. — Боишься? — пошлый оскал на влажных губах, прищуренные глаза, хрипловатый голос. Своего ответа Орихиме не слышала, но точно знала — противиться было выше её сил. Он горячо шепнул ей в ухо что-то ещё, прикусил тонкую раковинку, и, подсадив разгорячённую жертву под бедра, припечатал к стене. Грубыми движениями ладонь вклинивается между отчаянно сжимаемых ног, а Гриммджоу сыплет уговоры, хотя давно мог взять силой. Но от этих его грязных словечек, свистящего шёпота и твёрдого горячего члена, тесно прижатого к киске, у Орихиме буквально сдирает крышу. Она судорожно выгибается, и жаркий стон срывается с искусанных губ. Она впускает. Победно скалящийся Гримм облизывается, и ворох юбок ложится Орихиме на грудь. Джаггерджак не то выцеловывает, не то искусывает шею, тяжело дышит, а умелые пальцы тем временем деловито сдвигают ткань трусиков и ложатся на клитор. — А вы, знахарки, те ещё шлюшки. Присвист и насмешка в голосе отчего-то сильнее раскаляют Орихиме. Она выгибается в призывном стоне и прижимается к мужчине грудью… Рыжая резко села на кровати — её била мелкая дрожь. Смахнув со влажного лба волосы, Орихиме испуганно завертела головой, всё ещё плохо отделяя ночное бдение от реальности. Но вот: кувшин с водой на прикроватном столике, мебель в мягком ночном сумраке и серебристая полоса лунного света на подаренном Ичиго ковре, пробивающаяся через неплотно задвинутые шторы — она дома, в своей постельке. И приснился ей сон. Просто, всего лишь — сон… Где Гриммджоу Джаггерджак страстно берёт её в тёмном помещении, а она извивается в его руках и стонет от удовольствия. В знак глумливого подтверждения внизу живота шевельнулось свитое тугой спиралью возбуждение. Почему такой сон? И почему именно с голубоволосым? Неужели она такая пошлячка?! Скомкав дрожащими пальцами одеяло, Орихиме замотала головой, запрещая себе об этом даже думать. Нет-нет-нет. Она не такая. Девушка вздохнула и прикрыла глаза в надежде успокоиться. Перед внутренним взором невольно всплыл дерзкий оскал Джаггерджака. Вспомнились его потемневшие глаза, звуки голоса и ощущения нечто необузданного, животного в нём, чего она так боялась и высвободить которое так жаждала. А – он? Умел ли он быть нежным? Или взял бы её грубо, прямо на этой постели? Вышиб с ноги дверь, похабно бы оскалился, непременно оскалился, завидев её в постели — дрожащую и перепуганную, хлебнул бы вина из принесённого с собой кубка и, отшвырнув опустевшую стекляшку в сторону, обрушился сверху. Так бы было? А потом…потом, томимый нестерпимым голодом, он прижал бы её к кровати, зажимая немалым своим весом, попутно стаскивая бы с себя свободную рубаху чёрного (обязательного чёрного цвета), штаны и хрипловатым голосом отпускал похабности. Да, наверное, было бы так… Рука Иноуе бессознательно скользнула на грудь. В ушах девушки до сих пор стояли слова Джаггерджака из сна. Она закусила губу и чувственно выгнулась, представляя, что ладонь, которой она сейчас плавно скользила вниз по животу — к раздвинутым ножкам, могла бы быть Его ладонью. Пальчики, скользнувшие по влажному пульсирующему клитору — Его пальцы. Изумительный обман, стоящий перед ней по ту сторону зажмуренных век стал настолько убедительным, что Орихиме была уже не в силах остановиться. Щёки алели в темноте, девушка тяжело дышала, кусала губы и упрямо видела под сомкнутыми глазами Его. Пробормотав что-то невнятное, она внезапно насадилась на собственные пальцы и ощутила, как её накрывает оргазм.
