30 Days of Reservoir Dogs

Это особый тип людей. Фредди таких встречал. Людей, для которых все в мире расписано по категориям. Для которых есть принципы, есть границы и есть мораль. Которые все подчиняют своей системе, которые до черта гребаного пунктуальны и уверены в том, что им принадлежит. Белый — мистер Белый — был уверен. У Белого был такой список. Список его вещей, пользоваться которыми он позволял только в соответствии с определенными правилами. В его машине можно было курить, но черта с два он пустил бы тебя за руль. В его дом можно было прийти, но черта с два ты мог явиться туда без приглашения. Фредди делал вид, что он не замечает. Руку Белого на спинке своего стула или его жестов — «садись рядом», «иди за мной». Белый распоряжался им естественно и легко. За ним хотелось пойти и хотелось сесть с ним рядом. Его хотелось слушать, ему хотелось отвечать. Фредди не возражал. Он звал его Белым — мистером Белым. Звать его так было правильнее и проще. Фредди не смел допустить даже мысли, что когда-нибудь назовет его иначе. У Белого — мистера Белого — была его машина, его квартира, его записная книжка, его сигареты, его зажигалка; у Белого был список вещей, которые ему принадлежали и в которых он был уверен. У Белого был Оранжевый, а Фредди — Фредди просто было жаль. Он не был предателем и не был плохим человеком. И, само собой, он принадлежал не для того, чтобы получить чье-то доверие. Просто есть власть, которой хочется подчиниться, и есть люди, которым хочется принадлежать. Особый тип людей. — Сними, — говорит Белый, и Фредди тушит свою сигарету о дно стеклянной пепельницы. Он без лишних слов стягивает свою майку. Он делает это просто и легко. Он становится перед Белым, и тот кладет руки ему на плечи. У Белого теплые сухие ладони. Его пальцы горькие от табака; Белый касается ими губ Фредди, и Фредди послушно раскрывает рот. Фредди бы хотелось коснуться его пальцев языком, но Белый замирает и молчит, он внимательно смотрит Фредди в глаза. Он изучает — проверяет; он бы ничего не стал делать против воли. Фредди дает ему увидеть; он дает ему убедиться — и думает, что делает это зря. У Белого жесткие губы и уверенные, мягкие касания. Белый размерен, нетороплив, а Фредди нестерпимо хочется больше. Он сам подается навстречу, он позволяет себе забраться ладонями под чужую рубашку. Он толкается языком в чужой рот, он сталкивается зубами. Он, должно быть, позволяет себе слишком многое, но он знает, что это «многое» Белый ему простит. Как знает и то, что Белый ему простить не сможет.