Покажи мне снег

Чувствуя себя загнанной лошадью, Фили мотался по горе уже битый час. День начался просто прекрасно, лучше и быть не могло. Он еще не успел подняться с постели, а Торин уже послал за ним. Наспех умывшись, без завтрака и кое-как одетый — король ведь вызывает — принц явился за списком заданий. — Нужно проконтролировать работу в синем квартале, рабочие обещали закончить неделю назад, и работа встала. На шорника жалоб много — хомуты не того размера делает, тоже посмотри. В конюшнях ночью что-то горело, туда первым делом. Торин продолжал перечислять будничным тоном, не оставляя возможности ни оспорить хоть что-то, ни спросить. Тоже хоть что-то, например, почему, за что и на кой ляд. Собственно, оставалось только тяжко вздохнуть, поклониться и радостно направиться тратить весь день на беготню. Из конца в конец, сначала в строящийся квартал, к шорнику ещё, и забираться на седьмой ярус пришлось. И снова бежать, бежать, бежать, выполняя тонну дел. Посмотреть, разобраться, выслушать, придумать, решить. Сейчас вчерашний обед с Трандуилом и его сыном не казался скучным, навевающим сон занятием. Фили хмыкнул, вспомнив, что когда у него почти слиплись глаза, он заметил, как перекосило эльфийское величество при виде недвусмысленных взглядов в его сторону. Кили, конечно не Трандуилу глазки строил, а Тауриэль, что стояла за спиной своего короля. Но всё равно вышло так, что Фили чуть не поперхнулся кислым эльфийским вином, что они притащили, пытаясь не рассмеяться в голос. Уже вечером, когда глаза снова закрывались сами собой и стоило бы пойти рухнуть в постель и забыться, он понял, что пропустил обед, перехватив какой-то дрянной сэндвич в одном из жилых кварталов, и теперь страшно голоден. Собственно, время ужина тоже прошло, но на кухне всегда кто-нибудь был, туда Фили и направился, надеясь, что кем-нибудь окажется Уна, жарящая свои шикарные пирожки. С картошкой бы... Он громко бухнул дверью в кухню, заставив обернуться всех рабочих разом. Уна рассмеялась, увидев запыхавшегося принца: — О, вы посмотрите, мы только начали, он уже тут как тут! В другом конце он заметил одиноко пыхтящую на столом светловолосую девушку. Выяснив, что пирожков еще нет, но через полчаса будут готовы, он, как и предложила Уна, остался подождать на кухне. Под предлогом того, что у входа слишком жарко и того, что единственный свободный стул стоял рядом с Луррой, Фили направился к ней. Передвинул стул ближе к девушке, уселся спиной к стене, так, чтобы было видно всю кухню, но особенно — её. Она была совсем не похожа сейчас на ту неловкую испуганную девицу, с которой он неудачно сталкивался. От усталости глаза закрывались сами собой, он чувствовал, что вот-вот заснёт прямо здесь, сидя на стуле. Пересел поудобнее, уперев локоть в стол и пристроив голову на собственный кулак, продолжая глазеть на девицу. Прямо перед глазами, выше неожиданно подчеркнутой тугим кухонным фартуком талии, маячило на её груди пятно муки; он успел подумать, что совершенно против своей воли сейчас уже откровенно пялится. Пялиться было никак нельзя, пусть она и слепая, но такой пристальный взгляд ведь могла почувствовать. Или не могла... Какое ему вообще до неё дело, у него нет времени даже поесть как следует, пришёл сюда перебиваться пирожками, а сам вот, сидит, разглядывает бесстыдно теперь. Но разглядывать было что, пусть и с удивлением. Когда голова соскользнула с подпиравшего её кулака, он резко открыл глаза, услышав, как бусины на усах негромко звякнули из-за резкого движения, и потянулся со смачным зевком. Голова от усталости страшно болела — ещё бы, весь день выслушивать жалобы и ругань. Уна наконец-то с громким стуком, заставившим Фили дёрнуться, поставила перед ним тарелку с дымящимися ещё пирожками, заявив, что нечего воротить нос из-за того, что они кривые и косые, хотя он и не собирался сейчас ничего воротить. Только уточнил, с картошкой ли пирожки. Оказалось, что ещё и с мясом. Вдруг Фили почувствовал на себе взгляд. Но все рабочие были заняты в другом конце кухни. А Лурра была слепа. Он вновь повернулся к ней и заметил, как быстро она отвела взгляд, Фили был готов поклясться, что она только что смотрела прямо на него. Не бессмысленным случайным взглядом невидящих глаз, а осознанно, видя. Не могла же она врать о своей слепоте и быть просто настолько неуклюжей. — Ты чего это? — спросил он подозрительно. Она сделала вид, что не поняла, ну, конечно. Вот уж дуру строить из себя ей сейчас точно не удавалось. Он пояснил, что имел ввиду. Лурра сбивчиво принялась рассказывать что-то о том, что недавно ни с того ни с сего начала прозревать, что-то прям волшебное, прям невозможное. Но несмотря на то, что голос её был тихим и вполне приятным, от посторонней речи голова начала попросту пульсировать болью. Асту было бы не заткнуть, даже если бы принц прямо попросил её закрыть рот, потому что у него болит голова и он не намерен её слушать. Но Лурра вдруг замолчала сама, будто каким-то неведомым образом услышала его желание. — Знаешь, не думай об этом, — мягко попросила она. — Ешь лучше, ты ведь за этим сюда пришёл. И продолжила катать тесто, закончив таким образом разговор. А Фили, ухватив самый верхний, очень горячий пирожок, вдруг понял, как он ей благодарен за этот простой, но такой заботливый жест. =/= По большому счёту, он вполне мог бы привыкнуть к такому невозможному темпу жизни. К этой бесконечной беготне туда-сюда, к обедам с соседскими правителями и прочему. Но Торин в роли короля оказался большим мастаком раздавать совершенно немыслимые приказы и задания таким будничным тоном... Вот сейчас. Нужно идти в Морию. Замечательно. Сказал так, будто велел до ремесленного квартала прогуляться и заказать новое седло у мастера. Балин поддерживал своего короля, аж глаза горели. Пожалуй, сейчас Фили был вполне готов вместо этой сумбурной беседы отобедать с Астой и её родителями. Хотя куда больше его отчего-то тянуло в другое место. В любое, где светловолосая девчонка сможет накормить его пирожками. Торин с Балином обсуждали, сколько воинов брать в поход. Обсуждали, что может ждать там. Кили рвался вперёд всех, отчаянно желая погеройствовать: — Я тоже пойду. Торин, в этот раз я не останусь! — Я ещё подумаю, — таким же скучающим голосом ответил ему дядя, — пойдет ли кто-то из вас вообще. Поход возглавит Балин. Не уверен, что вы там будете нужны, мальчики. Фили закатил глаза. Конечно, сейчас он не уверен, а в последний момент окажется, что кто-то из принцев обязательно должен пойти, как власть имущий. И очень уж ему не хотелось становиться этим кем-то, в отличие от брата, которому, судя по всему, сражений и войн до сих пор не хватило. По горло. — Фили, нужно поговорить с завхозом, чтобы рассчитал пока что. На двести воинов, плюс командиры... В общем, пусть прикинет пока, сколько нужно телег, еды. Оружием займусь я сам. Фили ответил кивком. На следующий день, как было велено, с самого утра направился к завхозу, передал ему послание их величества поразмыслить, сколько, чего и куда. Так же, по требованию короля, говорить, куда именно идти, не стал. Назвал примерное количество дней в походе. Плюс немного времени там. И дорога обратно для небольшого отряда с докладом. В случае, если всё будет плохо, никого уже не будет интересовать провизия и вообще что-либо, свалить бы живыми. И снова его обычные будни. Прошения, жалобы, проверить, посмотреть, убедиться, наказать, предупредить. Он устал, он невозможно устал, ещё и Аста всё напирала со своими обедами, утками и недвусмысленными намёками. Может быть, он бы и сдался в скором времени. Если бы не тот вечер. Он решил плюнуть на всё. Выполнив все поручения их величества, он послал всё в преисподнюю и даже не явился с докладом. Он сделал, что велели, может быть свободен. А ещё он слишком давно не видел Ори. Балин с Двалином постоянно были при дворе, других он то и дело встречал, бегая по горе. А Ори сидел в своей библиотеке безвылазно, и встретить его случайно было почти невозможно. Фили захватил брата с собой, дёрнув его с тренировки по рукопашному бою с Двалином, вдвоём они быстро забежали на кухню — к счастью, сегодня работала Уна и собрала им целую корзину пирожков. А в библиотеке Ори как раз ставил чайник, и если бы не одно но, Фили счёл этот вечер удавшимся сразу. Её голос он услышал, как только они вошли, она что-то тихонько переспрашивала у книголюба. Принца удивило присутствие Лурры здесь. Ведь она не видит, что ей делать в библиотеке? Единственное напрашивающееся предположение кричало внутри Фили о том, что между ними, может быть, что-то есть. В подсобке, где на небольшой горелке тихонько посвистывал чайник, пахло анисом. Он терпеть не мог анис, а она сидела на стуле и с большим удовольствием поедала анисовую конфету, слушая какой-то рассказ Ори с большим интересом, глядя прямо на него. Обернулась, пристально уставившись на вошедших. Выходит, она не лгала, что начинает видеть понемногу. Но больше его заботило сейчас вовсе не это. Фили действительно волновало нечто, впервые за долгое время он почувствовал искреннее любопытство. Любопытство к тому, почему Лурра здесь. Не сама ведь она набрела случайно на библиотеку. Случайно она могла добраться до забегаловок и прачечных по первому ярусу. Сюда надо было подниматься, дойти до нужной двери. Выходит, Ори привёл её сюда. И вряд ли просто так, неужели эта странная девчонка вызывала в его друге такой интерес? С другой стороны, с их первой встречи она явно изменилась, не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы заметить это. Её глаза необычно блестели, на щеках играл вполне себе симпатичный румянец. Боги, о чем он думал, ему ведь не было никакого дела ещё пару дней назад... Но теперь было. Против всякого здравого смысла, против его собственного желания. Они спорили о чём-то, Фили лениво высказывал, что глупо дарить дамочкам бесполезные конфеты, украшения. Тем более, цветы. Какой толк от цветов, он никогда этого не понимал. Срезанные бутоны увядали при даже самом лучшем уходе через неделю-другую. То ли дело хороший чайник или новая метёлка. Лурра молчала, только смотрела на него, не отрывая взгляда. Блеск её глаз, смотрящих теперь осмысленно, а не в пустоту, как раньше, притягивал, заставлял смотреть на неё. Она решительно изменилась. Не походила больше на запуганного кролика, совсем. Ему было интересно, как она видит его. Она говорила о силуэтах, очертаниях. Как видят слепые? Он слышал, что они трогают всё руками, чтобы хоть как-то представить. И смотрела она вовсе не как Аста. Та глядела вечно со слепым обожанием, обожанием и его, Фили, самого, и его титула и его денег и прочего. Она была жадна и не скрывала этого совершенно, а все её намеки говорили сами за себя. Вся её доброта и покорность существовала бы ровно до того момента, как принц поддался бы. И легко было представить, что будет дальше, насколько изменится эта цепкая девушка. Лурра была другой изначально. По одному её взгляду было видно, что её не интересно вовсе, принц он или конюх, к примеру, настолько счастлива она была от возможности видеть хоть как-то, видеть хотя бы, как она сказала силуэты. Его силуэт, она не отрывала от него взгляда, и Фили это, безусловно, льстило. Весь её вид говорил о том, насколько меньше, чем той же Асте, нужно Лурре. Она встряла в спор, невпопад, говорила ту же ерунду, что и Кили. Но её хотелось слушать, ей хотелось верить отчего-то. Правда, ровно до того момента, как он покинул библиотеку вслед за девушкой. Выйдя за дверь, он будто наваждение сбросил с себя непонятную веру в то, что девушкам действительно стоит дарить бесполезные конфеты вроде тех, что она поедала весь вечер с нескрываемым удовольствием. Вспомнив запах аниса, казалось, пропитавший библиотеку насквозь, принц передёрнулся. Как можно есть эту гадость... Зато он заснул, не чувствуя головной боли. Теперь его мучали ненужные, отвлекающие мысли, сны, в которых он сидел на кухне в ожидании пирожков, в которых эти пирожки лепила девушка, которую он не мог оттуда прогнать, как ни старался. Он не понимал, почему от Асты отвернуться настолько проще, почему легче сбежать и перестать думать. Перестать думать о Лурре Фили не мог никак. Ему приходилось прилагать усилие, чтобы слушать указания дядюшки в этот, следующий и два дня потом. Чтобы не думать о ней, такой простой и уютной, не говорящей много, только глядящей пристально. Она снилась ему вновь, пришла среди сумбурных и непонятных снов, вдруг успокоив их все. Размеренно, ритмично раскатывала тесто, глядя в одну точку невидящим взглядом. Он проснулся и резко сел на постели, когда заметил едва-едва, что под туго завязанным фартуком больше не было никакой одежды. Заставил себя думать, что это лишь оттого, что он давно не общался с женщинами так тесно, как стоило бы. Аста была красивее, с этим не приходилось спорить. Контролируя списки завхоза, которые тот составлял неторопливо и тщательно, как было велено, Фили одновременно против своей воли сравнивал их, сильную, воинственную и напористую Асту и робкую, ненавязчивую Лурру. Однозначно, Лурра выигрывала против всех доводов трезвого рассудка. И увидеть её хотелось вовсе не из-за дурацкого сна. Рядом с ней почему-то легко было расслабиться и забыть о суете. Она была такой спокойной всегда. Ну, пусть не всегда, с недавних пор, во всяком случае. Она удивительно похорошела вдруг, или ему так казалось. Аста с её правильными чертами лица, небольшими бачками, крепким телом была хороша однозначно. Но вот как рот открывала — дура дурой... Лурру он не успел ещё понять до конца. Но очень хотел. Против собственной воли он хотел оказаться рядом с ней. Четыре дня спустя он осознал, что больше ждать не может. Чувствуя себя крайне по-идиотски, он нашёл брата. Пришлось просить его о встречной услуге — прикрыть Фили, пока тот отойдет на часок по своим делам. Кили глупым не был никогда, несмотря на свой вечный чересчур романтичный настрой, и сразу же понял, в чём дело. — Ты хочешь найти эту девушку! — констатировал брат, заставив старшего вскинуть бровь и скрестить руки на груди, скорчив недовольную мину. Кили продолжил: — Да брось. Я не Лурра, я-то прекрасно видел, как вы друг на друга пялились в библиотеке. Фили лишь закатил глаза: — Ты прикроешь меня или нет? — Конечно прикрою, что за дурацкие вопросы. Иди, на пару часов я тебя освобожу. Что ты там говорил, понос, да? На шутку наследник не отреагировал, благодарно хлопнув брата по плечу, и помчался прочь отсюда: ему физически уже необходимо было оказаться рядом с ней. Не из-за того, что было во сне. Совсем не из-за этого, он не мог связать одно с другим. Рядом с ней просто хотелось быть. Он не помнил, как домчался до гончарной, едва переведя дух, дернул дверь и не сдержал разочарованный стон: мастерская была закрыта. Неужели ушла домой? В дом Уны принц идти готов не был. Взгляд сам собой поднялся вверх, туда, где была небольшая библиотека Ори. А вдруг... Он побрел вверх по лестницам, почти наугад, он не знал, есть ли там кто-то. Ещё было совсем не поздно свернуть и наоборот начать спускаться, хоть в ту же забегаловку, выйдя из которой, казалось, совсем недавно, он увидел, как её напугали пьянчуги. Однозначно, напиться и отправиться спать было бы куда более здравым решением. Но дверь в библиотеку была не заперта. Все мысли развернуться испарились. Сейчас ему безумно хотелось, пусть это и было почти невозможно, чтобы она была там одна. Отчего-то он совсем не желал делить её с кем бы то ни было. И ведь самому не то, чтобы прям нужна была. Но делить... Увольте. Она сидела вполоборота к нему, чуть склонившись над большой книгой, что лежала на столе. Ори не было, о нём напоминал лишь лёгкий беспорядок в подсобке. Да и везде, в самом деле. Принц медленно подошёл к ней, каждый шаг гулко отдавался где-то под потолком. Подошёл близко, остановился, лишь когда почти коснулся спинки стула, на котором она сидела. Лурра повернулась ещё немного и вдруг улыбнулась: — Здравствуй, Фили. Сперва он решил, что она увидела его. Затем вспомнил её слова о том, что она видит лишь очертания. И уточнил, ну просто на всякий случай: — Как ты узнала, что это я? От улыбки она становилась ещё краше. Добавив к ней смущение, она вполне могла бы свести с ума... Кого-то, не его. Фили слишком твёрдо стоял на ногах, чтобы поддаться этим уловкам. А именно уловками, привыкнув к поведению Асты, он теперь считал ужимки этой девушки. — Ты увидела, да? — спросил он, едва Лурра открыла рот. Она покачала головой: — По запаху. Когда не видишь, сильно обостряются другие чувства. Я, например, слышу куда лучше других. И запахи, я очень хорошо их чувствую. Первое чувство, возникшее в нём, было обидой. Неужто от него несёт? Но на всякий случай Фили уточнил, чем же от него пахло. Девушка развеяла его сомнения, пока принц усаживался на стул рядом. — Ты пахнешь пирожками. И немного жасмином. Он не знал, что ей ответить, и молчал, глядя в её лицо. Лурра вдруг торопливо перевернула несколько страниц книги, над которой сидела, он бросил небрежный взгляд в ту сторону и узнал книгу рода Дурина. Что она там искала, интересно? Она молчала вместе с ним, то и дело украдкой поглядывая на Фили. Он так и не придумал, о чём говорить с ней. Зато придумала девушка. — Я бы хотела сказать тебе... Знаешь, ещё раз отблагодарить тебя за тот случай, вечером. Когда ты подошёл ко мне и тем мужчинам на детской площадке. — Они угрожали тебе, — пожал плечами Фили, — я не мог поступить иначе. Она рассмеялась тихонько: — Угрожали! Да ты что. Они ведь не хотели ничего плохого. — Боги, ты откуда явилась? — искренне удивился Фили. — Двое пьяных мужиков, считай, среди ночи хватали тебя за руки и недвусмысленно предлагали развлечься! Ничего плохого? Ты хоть представляешь, что могло бы произойти, не окажись там я? — Ничего. Она улыбалась настолько просто, настолько добродушно, что он почти поверил, что те пьяницы в самом деле просто хотели покатать девчонку на карусели. Но вовремя одумался — среди ночи, да на карусель, как же. Но спорить с ней было бесполезно, он видел это. И несмотря на это, продолжил: — Лурра, ты слишком наивна. — Разве же это плохо? — так же искренне удивилась девчонка. Принц лишь покачал головой. Такая её странность одновременно и выводила из себя — да как же можно быть такой глупой? — и тут же заставляла подчиняться, верить в то, что осталось ещё много светлого и доброго вокруг. Ведь это было именно добротой, её слепая, как ни смешно звучало, вера в то, что ничего плохого с ней бы ни случилось. Она спорила увлечённо и до последнего, пока он не сделал вид, что сдался. И говорила настолько складно, настолько уверенно. Он готов был слушать её бесконечно, но вспомнил вдруг, что завтра будет новый день, полный бесконечных дел и поручений. Нужно было вырваться отсюда и отправиться спать. Да и Лурра зевала уже каждую пару минут.