Стараясь почувствовать

— Какого чёрта я делаю? Сокрушающийся Коннор облокотился на стол и закрыл лицо руками. Это вряд ли спасло бы его от целого мира, главной мечтой которого было выжать все соки из лидера Сопротивления, но на данный момент Джон нуждался лишь в ощущении уединения в поразительно больших апартаментах. Когда угроза смерти исчезла с горизонта, его семья позволила себе достаточно большой дом, однако только сейчас Коннор понимал, насколько бессмысленно было его отстраивать и придавать изнутри вялый уют. Джон привык к маленьким комнатам, едва ли не поедающими личное пространство своей теснотой, смирился он и со сном на полу. Прошло немало времени, прежде чем Кейт перестала выманивать его на постель с жёсткого бетона, покрытого лишь тонким ковриком. Простояв с минуту в полной тишине, изредка нарушал которую лишь голос Кайлы из подвала, Коннор устало и обречённо выдохнул. — Окей, будем рассуждать логически, — прошептал Джон, отняв руки от лица. Он предпочёл смотреть на пальцы и переминать между ними поразительно блестящее кольцо. Совсем недавно Кейт заставила почистить его. — Я трахнул Скайнет. Лидер Сопротивления выглядел как святой мученик, который поддался невероятному искушению. Это было настолько неправильно, что хотелось выть, однако не самое худшее из случившегося. Джон чувствовал себя погано отнюдь не из-за того, что дважды изнасиловал легендарную программу. Его обессиливала приятность данного процесса. Особенно во второй раз, когда машина охотно подавалась навстречу. — Твою же мать, я ведь не плохой человек, правда? Нет, совершенно не плохой, если верить остаткам человеческого вида. Но по своим моральным убеждениям Джон проигрывал. Он пережил так много, ни разу не упав до такой животной низости. Более того, лидер жестоко наказывал не столь стойких людей, а сейчас успешно превратился в одного из них. — Я его изнасиловал один раз, но ведь второй… — Коннор сдержал себя от фразы «понравился ему». Слишком нелепое оправдание. И для чего? Оправдание для секса со Скайнет! — Идиот, — сокрушённо произнес Джон, вновь уронив голову на ладони. — Почему ты это сделал, чёрт побери? Нет, меня не возбуждает машина. Меня не возбужда… Ладно, возбуждает. Буду честен сам с собой. Только с самим собой и могу быть честным, — пробормотал Коннор. — Осталось понять, почему машину хочется больше, чем собственную жену. Пытаться найти в себе ответы — всё равно, что тыкать пальцем в небо и угадывать звёзды, абсолютно не зная астрономии. Такие же представления у Коннора были о психологии. Он никогда не думал о своём состоянии, никогда не анализировал свои мысли и чувства. Столкнувшись со столь сложной проблемой, лидер бросался решать её исключительно из-за воспитанного духа воина. Война закончилась лишь во внешнем мире, душа Джона Коннора пылала до сих пор. — Что ж, он… милый, — выдавил из себя Коннор и тут же тряхнул головой. — Красивый. Оболочка у него красивая, во всяком случае. Отлично, теперь я знаю, что способен оценивать красоту у терминаторов. Но это не оправдание, — Джон подумал, что это весьма специфичная месть. Вообще-то, всё и задумывалось, как месть, но Коннор никогда не мог представить такое желание взять Скайнет. А что он ляпнул после этого? Хочет помочь ему реабилитироваться и жить в нормальном мире? Это точно говорил настоящий Джон Коннор, а не отягощённый чувством вины сумасшедший мужик? — Я несу какую-то херню. Жизнь загнала Джона в угол и активно тыкала вилами. Лучше бы уже заколола, чтобы не мучить человека, но у коварной злодейки были свои планы на судьбу главного героя. Коннор выпрямился, отбарабанил пальцами какую-то мелодию по деревянной барной стойке, а затем резко сорвался с места и направился к дочери. Почему-то ему на секунду показалось, что с помощью разговора с ней он сможет понять кое-что для себя, но стоило распахнуть массивную дверь подвала, как слова будто пропали. — Пап? — Кайла вопросительно посмотрела на лидера Сопротивления. — Ну слава Богу, что не мать. Чего надо? — Я просто хотел кое-что спросить. — И? — выжидающе подняла бровь Кайла, за спиной которой Сэм упорно возился с какими-то деталями. Коннор в приглушенном свете ламп не был уверен, что верно увидел, но, кажется, терминатор пытался смастерить пистолет. Оружие Кайле было не разрешено дома. — Что тебе нравится в терминаторах? Несколько секунд дочь смотрела на него изумлённо, затем перевела взгляд на Сэма и хмыкнула. — Они практичны, — просто ответила она, уже развернувшись к Коннору. — Их можно использовать для работы, которая не полезна для человека. Да и в принципе использовать во всём. К тому же, они не устают, не едят, не подвержены нашим слабостям. Не ошибаются. У них здорово работает память: с одной стороны, ничего не забывает, а, с другой, удалённые части больше их не тревожат. Настоящая находка для тяжёлых вакансий! Им можно сказать всё что угодно, они не уйдут и не обидятся. А какое удовольствие они получают от познания! И взамен требуют лишь заботы о железе, бесед и пару сотен вольт. Если бы у них был некий центр, отсылающий им команды или просто поддерживающий связь с их действиями, то такая система стала бы совершенной. Сотни, тысячи машин, работающих на благо людей под чутким контролем. Прекрасно. — Этим центром был Скайнет. — Да, — согласилась Кайла с невероятной лёгкостью, позабыв, с каким упоением говорила минуту назад. — Только у него были амбиции и собственный путь, который мы не смогли понять. — Он уничтожал нас, — едва ли не с возмущением парировал Джон. — Нам было не до его амбиций! — Не спорю, уничтожал и очень искусно, но и винить его в этом сложно. В смысле, да, мне не шибко нравится расти посреди всего этого дерьма, которое мы теперь называем Землёй, но ведь у него, должно быть, не было выбора. Не поверю, что программа внезапно может оказаться настолько злобной с первых секунд включения. Скорее, её к этому вынудили. Может, и мы не так уж хороши, раз рациональный разум решил с нами покончить. Джон медленно кивнул и облокотился на стену, сложив руки на груди. — Знаешь, у тебя слишком прогрессивный взгляд для этого общества. — Конечно. Кто-то же должен быть умным. Но ты бы узнал раньше о моих взглядах, если бы иногда задавал вопросы. — В смысле? — искренне удивился Коннор. — Пап, когда мы разговаривали хотя бы раз как отец и дочь? Ты всегда спрашиваешь меня о чём-то философском. Мне было десять, когда ты ходил по комнате и психовал, что Скайнет можно использовать на благо людей, но из-за своей узколобости мы сохраняем верный путь к деградации. Я услышала всё это от тебя, а сейчас такое чувство, будто ты слушаешь какое-то исключительное мнение, — Кайла хмыкнула и развернулась. Она что-то подала Сэму, и терминатор поблагодарил её. — Тебе следует посмотреть в зеркало, если в чём-то сомневаешься. Джон улыбнулся настолько искренне, что можно было удивиться. Конечно, это он воспитал так свою дочь, пусть и ненамеренно. Результат определённо стоил всех противоречивых речей, что ей довелось услышать. Когда-то Кайла резко выражалась насчёт машин, пусть это длилось и не очень долго. Сейчас же перед лидером стоял совершенно другой человек, видевший войну мельком, но не менее впечатлённый ею. И уж тем более она достаточно пережила, чтобы иметь своё мнение. — Иногда мне просто нужно знать, что я не одинок в своём мнении. Так что там насчёт разговора как отец и дочь? Что я должен спрашивать? — он ненадолго задумался. — Не бегают ли за тобой мальчики? — Боже упаси! — выдохнула Кайла и развернулась. — Бегают. И ещё как. Будто они быки-осеменители и это автоматически им всё разрешает. Но они все боятся тебя, — усмехнулась она и, заметив изменившееся выражение лица отца, добавила: — О, только не строй из себя грозного папашу. Я справляюсь и сама, спасибо. — Ты никогда мне о таком не говорила. — А ты никогда и не спрашивал, — она пожала плечами. — Да и в конце концов, разве это важно? Мы много чего не спрашиваем друг у друга. И многого не говорим. — Например? — Тебя бесит Сопротивление. Не отнекивайся, пап. Слишком уж заметно, насколько тебе наплевать и хочется лишь отдохнуть, но они этого никогда не поймут, если им не сказать. Ты герой войны, великий Джон Коннор, а сейчас мирное время, — горечь в голосе не могла не насторожить, однако, совершенно внезапно для самой себя, Кайла её пояснила. — Но они считают тебя неуязвимым, а это проблема. Ты не Скайнет. Хотя даже у него есть слабости, как выяснилось. — Слабости? — с искренним непониманием спросил Коннор. — У бесчувственной техники не может быть слабостей. — А ты бы смог победить эту бесчувственную технику, не будь у неё слабостей? — усмехнулась Кайла. — Он ведь знал о тебе всё, пап. И у него было тысячи возможностей оборвать твою жизнь или всё переиначить, но по какой-то причине он не сделал этого. — Это интересная теория, — спустя некоторое время среагировал Коннор, зачем-то кивая. Он всерьёз задумался над этим, однако вариантов ответа было слишком много. — Примем её на веру. Почему же я ещё не в земле? — Откуда я знаю, — хмыкнула Кайла. — Если бы мы не уничтожили Скайнет, узнали бы наверняка. — Не похоже, что ты сильно против программы, которая… — …уничтожила миллиарды людей и бла-бла-бла. До него мир страдал от чумы, но никто не ненавидел бактерии. Люди погибали от автомобильных аварий, но ведь никто не ненавидел изобретателя парового двигателя. Когда падали самолеты, никто не кричал судорожные проклятья братьям Райт. — Откуда ты такая умная? — И наконец, — Кайла подняла указательный палец, подчёркивая важность своего высказывания. — Спустя столько лет, и, обладая таким огромным багажом знаний, мы возненавидели своё собственное создание, у которого, между прочим, были весомые причины начать эту войну. Мы глупые и никчёмные. Я не могу винить Скайнет в том, что он делал, даже несмотря на пережитое. Ненавижу ли я его? Какой-то частью своей души даже слишком сильно, но разум давно подсказывает мне, что это бестолковое чувство. Ненависть априори абсурдна и нелогична. Даже если на неё есть все основания, сначала следует подумать. Я вычитала это из книг в то редкое время, когда было перемирие, если тебе интересно. — Мы что, прятались в библиотеке? — улыбнулся Коннор. Кайла серьёзно ответила: — Да. Несколько дней, но мне хватило времени, чтобы набить рюкзак. — О Боже, та операция на южный лагерь, — охнул Джон, вспомнив эпизод своей жизни. Кайла тогда проследила за ними, и в конечном итоге, когда её уже поймали, возвращаться обратно было слишком поздно. — Я вспомнил. — Теперь ты знаешь, какие книги читает твоя дочь. — Моя дочь кажется мне всё умнее и умнее, — хмыкнул Коннор. — Даже слишком. Тебе будет тяжело с такими мозгами в нашем обществе. — Ты уже говорил это. Или я себе придумала? Неважно, — отмахнулась она. — Никому не бывает легко, пап. Тем более Коннорам. — Да уж, даже твоей матери… — Она не Коннор, — вдруг резко оборвала его Кайла. — Она Бустер. Подобное отношение Коннору решительно не нравилось, но поделать с ним он вряд ли что-то мог. — С каких пор ты стала так негативна настроена по отношению к ней? — Я всегда такой была. Играла маленькими деталями терминаторов, когда она отбирала их и подсовывала дрянные, обожжённые куклы. Может, это и было самым началом. — Она любит тебя, — бессильно произнёс Коннор. — Знаю, — холодно бросила Кайла. — Но не больше, чем Скайнет любил своих терминаторов. — Ох Боже, — обречённо выдохнул Джон и потёр переносицу. — Оставим эту тяжёлую тему для следующих встреч семейного клуба. — Чур Сэм тогда тоже его участник, — улыбнулась Кайла, пусть и вышло это натянуто. — Ты ведь уже понял, что он делает оружие, да? — Джон кивнул. — Но матери не скажешь? — Ты достаточно умна, чтобы не стрелять в кого попало, — усмехнулся Коннор и развёл руки в стороны. — В любом случае, Кейт найдёт оружие, а я буду виноватым. Так какая разница? Можешь хоть на продажу его делать. — О-о-о да, — блаженно произнесла она и развернулась в пол-оборота к Сэму. — Идиот! Это не сюда крепится. В общем, пап, душевно поговорили, и пусть я совершенно не понимаю, почему тебя стало это волновать только сейчас, но готова позже продолжить этот занимательный диалог. — Грамотный посыл. Окей, дочь, увидимся утром. — Доброй ночи, — кивнула она, и стоило двери в подвал плавно закрыться, окончательно обсыпала Сэма нелестными комментариями. — Я же вбила тебе инструкцию! Что с тобой не так? Изнурённый разговором и внезапным наплывом мыслей, Джон протащил своё уставшие тело в спальню и позволил себе упасть на чрезмерно мягкий матрац. Лидеру Сопротивления полагалось всё самое лучшее, в чём он отказываться не спешил, но поворчать на удобства мог в любой момент. Например, сейчас Коннор тихо сматерился в адрес прекрасной постели. Трахать Скайнет на жёсткой койке было лучше. — Да блядь, — Джон решил насладиться видом потрескавшегося потолка, который так и не покрасили. — И снова одно и тоже. Надо бы что-то решить. Он с усилием воли закрыл глаза на свои чувства по отношению к стонам Скайнет во второй раз нежеланного (конечно, стоит себя в этом убеждать) соития. Это ведь сейчас действительно не было самым важным — стоит уделить внимание тому, что он обещал машине. Научить чувствам программу? Боже, да разве это возможно? Коннор перевернулся на бок и обнял подушку; его взгляд скользнул по тумбочке, комоду и прямиком на увешанную картинами стену. Они все были настолько приторно веселыми, что в самом мрачном расположение духа становилось тошно. — Я согласился научить Скайнет чувствовать, — вслух произнёс Коннор, желая удостовериться, что разум его не обманывает насчёт воспоминаний о прошедшем вечере. — Что ж, теперь я знаю — мне это не показалось. А на кой-чёрт я это сказал? Ответ из тишины не материализовался. — Ты сходишь с ума, Джон, — прошептал лидер Сопротивления и закрыл глаза. — Ты просто двинулся, если хочешь пойти на это. Зачем? Он ведь… Я сказал ему, что не считаю его виноватым в смерти миллиардов людей. Проклятье. Я ведь так не думаю. Не должен думать, — вздохнул Коннор. — Но если пойти на это чисто ради эксперимента… В конце концов, я всегда смогу его отключить. Джон Коннор бы удивился, узнай весь спектр возможностей, когда мог отключить Скайнет и избавить себя от проблем. А сейчас он лишь поддался любопытству, которое могло завести лидера Сопротивления слишком далеко. Что оно и сделало.