Безумие масок

      Ссора на празднике не стала единственным инцидентом. После полученной травмы все дурные качества Аконита будто бы удвоились. Или же всему виной вовсе не травма, а тщеславие? После взятия Фольмарка и еще парочки незначительных побед над Орденом, молодой царь, казалось, возомнил себя ровней полководцам времен века Секиры, когда Харр диктовал свои условия всему континенту.       Лилия предпочитала держаться подальше от любовника. Не забылась нанесенная обида, но и открыто выразить её она не могла — боялась. Теперь единственным способом случайно не вызвать гнев царя было сведение общения до минимума. Если раньше Лилия сопровождала его на военные советы, то теперь они пересекались лишь в постели. Но и тут возникли некоторые… проблемы. Лилия не могла не почувствовать, что Аконит стал остывать к ней. И в условиях военного похода это точно не могло предвещать ничего хорошего.       Лилия едва удержалась, чтобы не выругаться, когда гребень застрял в волосах. Она так задумалась о своих проблемах, что заметила это только тогда, когда он зацепился за неподдающийся расчёсыванию спутанный колтун. — Да что же это такое?— Лилия раздраженно выдернула гребень, совершенно не волнуясь из-за вырванных вместе с ним волосинок, и отбросила его в сторону. Ни в чем не повинный предмет отлетел в противоположный угол палатки, отбился о тканевую стенку и со стуком рухнул на пол.       Лилия сидела за столом, напротив зеркальца. Пыталась привести себя в порядок, но такие привычные и обычно успокаивающие действия только раздражали. Ей хотелось разбить зеркало вдребезги, только бы не видеть свое отражение. Длинные темные волосы спутались и посеклись, округлое лицо казалось опухшим из-за частых слез, а глаза, гордость Лилии в прошлом, ведь настолько светлые оттенки радужки редко встречаются среди харрцев, — раскраснелись. Не удивительно, что Аконит потерял былой пыл.       С минуту Лилия просто гипнотизировала свое отражение, а затем, вздохнув, встала на ноги, чтобы поднять гребень. — Это только лишь временные трудности. Скоро мы вернемся в Харр, и все станет как раньше,— тихо уговаривала она себя, взяв гребень в руки, и провела подушечками пальцев по острым зубцам.— Не будет же он воевать вечно.       Внезапно раздался шум и громкий смех у входа в палатку. Лилия напряглась и быстро пригладила волосы руками — в одном из голосов она угадывала брата. В следующую минуту внутрь ввалился Аконит. В одной руке он держал зеленую бутылку вина, а другой — приобнимал за талию хохочущую светловолосую человечку.       Лилия скривила губы. Она всегда терпела похождения брата-любовника с эльфийками, но даже не подозревала, что тот может опуститься до того, чтобы спать с людьми. Отвратительно. Он бы еще своего пса в постель затащил. — О, возлюбленная сестрица, и ты здесь?— засмеялся Аконит, поймав мрачный взгляд Лилии.— Как тебе? Не дурна, так ведь?       Он без капли стыда сжал пышную грудь раскрасневшейся от алкоголя человечки: — Начинаю понимать, почему наши их имеют. Есть, что потискать.       Лилия раздраженно фыркнула и сильнее запахнула вышитую цветами накидку на своих плечах. В чем-то Аконит, конечно, был прав. Эльфийки не могли похвастать формами. Но это не объясняет, зачем он устроил этот цирк. — Зачем ты притащил сюда эту девку? — Как зачем?— будто удивленно протянул Аконит.— Трахать, конечно!       Ничуть не стесняясь, он повалил человечку на стол и задрал ей юбку. Девчонка ойкнула, когда с нее начали снимать панталоны, но даже и не думала сопротивляться. — Я не собираюсь на это смотреть,— раздраженно бросила Лилия и направилась к выходу. — Не так быстро,— Аконит отвлекся от человечки ради того, чтобы задержать Лилию, с силой дернув ее за предплечье.— Куда собралась? Там же одни мужики в лагере. — Будто бы тебе есть разница!— огрызнулась Лилия, пытаясь освободить руку, и в следующую секунду получила крепкую затрещину.       В голове загудело от резкой боли, и Лилия бы наверняка не устояла бы на ногах, если бы Аконит не притянул ее к себе, с силой сжимая ее щеки своей рукой. — Слушай сюда, маленькая потаскушка. Если узнаю, что ты хотя бы говорила с кем-то за моей спиной, обрежу твои патлы и выброшу тебя на дороге. Поняла?       Лилия вывернулась, наконец, из его рук и бросилась прочь из палатки. Видеть лицо брата ей до тошноты не хотелось. Как и вообще видеть хоть кого-то. Кутаясь в накидку, она спешным шагом пересекала лагерь, игнорируя вопросы солдат, заметивших состояние сестры царя. Лилия не хотела говорить не из-за запрета Аконита, а потому, что знала: если сейчас раскроет рот, то не выдержит и попросту разревется у всех на глазах.       Ноги сами по себе принесли ее к палатке Ириса. На секунду она застыла, не решаясь войти: даже после их откровенного разговора за бутылкой плохого вина, поводов считать ушлого советника своим другом все еще не было. С другой стороны, никто другой не сможет повлиять на Аконита. Глубоко вдохнув, чтобы успокоить нервы, Лилия распахнула пологи палатки и вошла внутрь.       Ирис встрепенулся и отложил в сторону письменное перо. На столе перед ним виднелись ровненькие стопки бумаг: видимо, главный советник работал. Волосы его, вопреки привычке, были распущенны и рыжеватой гладью спадали ниже лопаток. На сей раз вместо военного кителя на Ирисе оказалась надета самая обычная рубашка принятого у людей покроя. В Харре подобного не носили, значит, прикупил в Фольмарке. — Что-то с царем?— поднимаясь, спросил Ирис.       Лилия кивнула и тихо всхлипнула. Кажется, советник все понял без лишних слов: он тяжело вздохнул и, осторожно приобняв Лилию за плечи, проводил ее вглубь палатки. — Я сейчас дам вам успокаивающего чая, а вы мне все расскажите, идет? Только не нервничайте, иначе до трехсот не доживете,— Ирис усадил Лилию на кровать, а затем отошел к лежащей в углу сумке.       Как и все эльфы, Лилия очень рисковала всякий раз, когда дело касалось нервов. Каждый новый срыв мог повлечь за собой тяжелую болезнь, постепенно убивающую своего носителя. И тут бы уже ни один лекарь не помог. Лилия все понимала, но все равно не могла не переживать. Она благодарно кивнула советнику, когда тот протянул ей флягу, а затем откупорила ее и сделала крупный глоток. Во рту разлился горьковатый вкус лечебных трав и Лилия слегка поморщилась. — Не думала, что вы носите с собой такие лекарства,— она попыталась улыбнуться. — Мне ведь уже за триста,— хмыкнул советник.— Чувствую себя ископаемым. Еще лет пятьдесят и начну засыпать, нужно хоть так поддерживать себя в нормальном состоянии.       Большинство эльфов не доживало и до двухсот пятидесяти. Подводили нервы и замедленные процессы в теле. Многие женщины, к тому же, гибли во время родов. Как же Ирису удалось дожить до столь почетного возраста, Лилия могла только догадываться. — Так что случилось с царем?— спросил Ирис, присаживаясь на корточки напротив.— Не тяните, Лилия.       Лилия опустила взгляд и прикусила нижнюю губу: сейчас идея рассказывать Ирису о случившемся уже не казалась такой хорошей, но под испытывающим взглядом темных глаз устоять было уже сложно. — Аконит он… изменился. Все время творит, что вздумается, вообще ни о чем не думает. А сегодня притащил в палатку человеческую девку, меня ударил и угрожать начал,— Лилия покачала головой и прикрыла лицо ладонью.— Я не знаю, что мне делать, советник. Кажется, он охладел ко мне.       Ирис нахмурился, явно обдумывая сложившуюся ситуацию. Он ведь не мог не заметить, что Аконит совсем отбился из рук, уйдя из Харра. — Мне казалось, что люди ему противны. Не самая верная позиция, но так мы могли бы быть обезопасены от бастардов-полукровок,— покачал головой Ирис.— Похоже, травма повлияла на него сильнее, чем показалось нам сначала. Оно и не удивительно. Сколько он не говорил после нее? Часа два? — Вы хотите сказать, что он… сумасшедший?— Лилия понизила голос до заговорщицкого полушепота.       Ирис, помедлив, кивнул. Повисло напряженное молчание, и Лилия почувствовала, что дрожит от нервов. Если ее брат действительно больше не тот эльф, которым был, это настоящая катастрофа. — Не бойтесь, Лилия. Я не дам ничему с вами случиться. К моему мнению царь все еще прислушивается. — Какой вам прок мне помогать, советник?— тихо спросила Лилия.— Я уже не могу влиять на Аконита. Так в чем ваша выгода?       Ирис опустил взгляд и усмехнулся. Сейчас наверняка начнет рассказывать о том, что делает все из самых чистых побуждений, но Лилия слишком долго жила среди харрской аристократии, чтобы поверить в такие сказки. А Ирис так и вовсе ветеран. Такой тихий и неприметный, но всегда упорно лез наверх, ловко обыгрывая более родовитых конкурентов. По сути, как для выслужившегося мага, не имевшего никакого отношения к знати, Ирис сделал блистательную карьеру. — Вы думаете, что я и против вас плету интриги? Лилия… не настолько уж я и ужасен. Но в чем-то вы правы. Действительно, вы можете быть мне полезной. — Я так и думала,— фыркнула Лилия, кутаясь в накидку. — Считайте, что это просто оплата. Услуга за услугу, не более,— Ирис улыбнулся и поднялся на ноги.       Он подошел к своему рабочему столу и взял с него небольшой амулет: обшитую голубой парчой коробочку с благовониями. Лилия нахмурилась, но ничего не сказала: ждала, пока Ирис сам расскажет. — В ней «Кошмарный сон»,— пояснил Ирис.— Сделайте так, чтобы эта смесь попала в еду к царю, и обещаю, что я спасу вашу жизнь и положение в обществе.       Коробочку передали в руки Лилии, и та замерла, рассматривая белый рисунок на голубой ткани. «Кошмарный сон» — смесь трав, которую некроманты используют для погружения жертвы в бред, пробуждая в ее голове самые страшные воспоминания. Сердце Лилии, казалось, пропустило несколько ударов. — Если я подсыплю это Акониту, с ним ведь случится припадок?— зачем-то спросила она, проведя по гладкой обшивке коробочки подушечками пальцев.— Тогда все только убедятся, что царь не в себе и…       Она подняла взгляд на Ириса. Тот учтиво улыбался, едва заметно приподняв краешки рта. — Я не стану предавать царя. Даже не просите,— Лилия решительно покачала головой. — Разве это предательство?— Ирис чуть склонил голову набок.— Я не заставляю вас, Лилия. Но подумайте хорошо, что же вам выгодней: уютная жизнь в Харре или же смерть в застенках Ордена? Всего-то и нужно, что убедить командиров в том, что царь не может и дальше вести поход.

***

      После разговора с Ирисом прошел целый день, но вручить Акониту коробочку с благовониями Лилия так и не решилась. Казалось, что брат даже немного раскаивается в своем поведении. Вслух, конечно, не извинился, но весь вечер после возвращения Лилии вел себя обходительно и нежно.       И все же на военное собрание Лилия вместе с ним не пошла, пусть он и приглашал. Их общая с Ирисом тайна поедала ее изнутри, и она знала: если встретится с советником, то точно выдаст все своими переживаниями.       Потому Аконита Лилия ожидала в палатке, сидя в постели под двумя одеялами. В руках она вертела злосчастную коробочку: сделать или нет? Безусловно, Лилия очень хотела вернуться в Харр, но ее пугал возможный гнев Аконита, если он узнает обо всем.       Внезапно кто-то откинул полы палатки и вошел внутрь. — Я думал, что тебе интересны военные советы,— послышался голос Аконита.       Лилия встрепенулась и поспешно закинула коробочку под кровать. — Что? А… Да от меня ведь там никакого толку,— она улыбнулась, надеясь, что брат ничего не заметил.       Так и было: Аконит стоял к ней спиной и расстегивал подпоясывавший китель пояс. Казалось, что царь находится в приподнятом расположении духа. Он даже едва заметно пританцовывал. — Вы там решили что-то?— решила спросить Лилия, чтобы ненароком не испортить Акониту настрой. — Решили,— подтвердил он и ловким движением распустил волосы.— Совершенно гениальная идея, милая. В следующий бой с Орденом мы разгромим их лучшего генерала. Заманим в ловушку и ударим. Я уверен, что все получится. И только представь, как это ударит по их духу?       Аконит одарил Лилию улыбкой и снял с себя сапоги. Затем одежда отлетела в сторону стола, а царь упал на кровать, мигом подгребая под себя сестру. Последовал короткий поцелуй в губы, а затем Аконит мечтательно прикрыл глаза. — Мы выиграем эту войну, Лилия. Только представь, наши знамена над крепостью Ордена. А затем и над всей Пентой. Даже Теллур сам принесет мне свою корону.       Лилии оставалось только слабо улыбаться и кивать. Кто она, чтобы рассуждать о военных планах?