Глава 35. Рейх XIV
16 сентября 2017 г., 10:03
Серое осеннее небо затянуло густыми темными облаками. Такими тяжелыми, словно они вот-вот должны были упасть на землю. Солнечный свет проникал через них, будто разрезая, отчего отдельные участки земли все-таки вырывались из тени.
Рейх шел по одной из заброшенных дорог, давно поросших высокой травой, опасаясь попасться кому-нибудь на глаза. Нет, меньше всего он беспокоился за свою жизнь. Скорее уж не хотел, чтобы за него пострадали те, что спасли его, пусть даже были и не обязаны.
Хотя сперва ему казалось, что плетется он, куда глаза глядят, очень скоро Рейх осознал, что давно встал на тропу, ведущую к Крепости. Вдали уже виднелись ее башни, и Рейх невольно задумался, сколько же дней прошел вот так, не озираясь по сторонам, отдыхая лишь тогда, когда отказывают ноги и питаясь только в те минуты, когда живот начинает сводить от голода? Чудо, что не истерлись сапоги… Он опустил взгляд на свою обувь и вздохнул. Да… Раньше бы он еще с пару недель назад обратился в ремонт, а теперь считал, что и так сгодиться.
Идти в Крепость. Хорошая ли идея? Там могут быть солдаты врага или еще что похуже. В мыслях Рейх искал себе отговорки, только бы не приближаться к своему разрушенному дому, но ноги сами несли его вперед.
Крепость, пострадавшая от многочисленных ударов снарядов, все же казалась все такой же величественной. Ее ровные графичные очертания поднимались к небу, в это время дня почти сливаясь по цвету со скалой, рядом с которой высочилась цитадель. Белые стены почернели от копоти, стекла с окон сняли, ворота же оказались открыты, в обманчивой приветливости приглашая войти любого желающего.
Рейх молча прошел во внутренний двор. Он ожидал, что здесь будет пустынно, но мародеры уже вовсю копошились на руинах, пытаясь вынести все то, что не успели разграбить солдаты. На полукровку в капюшоне никто не обращал внимания: люди были слишком заняты своими делами.
Кто-то вытаскивал из дверей жилого комплекса чей-то дубовый шкаф, в углу, рядом с забором, догорали знамена, источая черный дым.
Сердце Рейха болезненно сжалось, но он не стал мешать этим людям. В конечном итоге, кто он сам такой? Что сделал ради того, чтобы предотвратить катастрофу? И сколькие погибли здесь, пока его откачивали в имперском лазарете?
На дрожащих ногах, не снимая капюшона, он отправился дальше. По давно знакомым тропинкам опустевшей Крепости вглубь. Пустые обезлюдившие коридоры, тишина, нарушаемая лишь завываниями холодного южного ветра… С неба начали срываться редкие капли дождя, но это уже не волновало Рейха.
Наконец перед ним предстала Стена Погибших и возвышающаяся над ней статуя Лореса Освободителя. Никто не вписал имена отдавших свою жизнь за Орден во время осады, но и тех десятков длинных колонок, что были высечены в холодном камне, хватало. Ветер гонял по брусчатке пожелтевшие осенние листья, а Рейх чувствовал, как в его груди что-то умирает.
Он вытер выступившие слезы, хотя толку от этого было мало, а затем опустился на колени перед монументом. Рыдания рвались наружу сами по себе, уже не контролируемые ни силой воли, ни желанием показать себя более сильным, чем есть на самом деле.
Осознание упало на его голову, словно тяжелый булыжник: его жизнь была бессмысленна. Он потерял все, что когда-либо любил. Все, что представлял собой Орден, закончилось. Теперь это лишь кровавый призрак, унесший за собой тысячи жизней. Не только погибших здесь, но и тех, кто умер, сопротивляясь его доктрине.
Скрючившись, Рейх припал лицом к холодной брусчатке. Как он ненавидел себя. Да, винил Мастера, так и не раскрывшего ему свою суть, но обманувший всех, но это ни на мгновение не снимало ответственность с самого Рейха. Права была Мирдред, он трус. Трус и предатель.
Почему так хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас подошел и обнял? Успокоил, убедил в том, что жизнь не закончилась, и он еще может все исправить. Только вот Рейх знал — никто не придет. Все, кто был ему дорог, погибли здесь. И лучше бы и его вздернули после трибунала, а не спасали ничтожное бесполезное существо. В Ордене находились люди, куда более достойные этой чести, чем он. Глупец и убийца.
Ни одной причины для своего существования Рейх не видел. Он хотел бы умереть здесь и сейчас, но понимал, что это будет лишь напрасная трата пули револьвера.
Лишь через несколько часов, когда моросящие капли превратились в ливень, Рейх вновь поднялся на ноги и не глядя поплелся прочь, не желая больше видеть эти стены.
***
Он плелся по Зачарованному лесу, игнорируя безопасные тропы, почти что намеренно. Надеялся, что один из здешних зверей все-таки оборвет нить его судьбы, но ни одно чудовище так и не тронуло того, кто когда-то давал присягу Ордену. Теперь одно из преимуществ, данных любому рыцарю, казалось для Рейха едва ли не главным наказанием. Для монстров его не существовало, они видели сквозь. Порой попросту проходили мимо, даже не принюхавшись. Лишь на третий день пути Рейх смирился с тем, что его здесь не убьют. Он не боялся даже спать на голой земле: если и встретится ядовитая змея или насекомое, они точно также не увидят его. Очередная ночь застала его не так далеко от выхода: деревьев становилось все меньше, а зловещие тени за ними и вовсе почти исчезли. Наверняка, где-то неподалеку должна была быть человеческая деревушка, и все же Рейх решил остаться на ночевку здесь: распалил костер из собранного накануне хвороста, а сам улегся рядом, надеясь не замерзнуть на влажной траве. И все-таки, несмотря на сомнительный комфорт, сон сморил Рейха быстро, и совсем скоро он уже погрузился в неглубокую дрему. Почти бесцветная пустошь вокруг. Пейзаж настолько скудный, что сухое дерево рядом с речушкой кажется единственным, за что может зацепиться взгляд. И из живых никого. Только черный ворон одиноко сидит на засохшей ветке, сверля Рейха взглядом своих черных глаз-бусинок. Рейх вдыхает пропахший дымом воздух, а затем ступает ближе к реке. Зачем? И сам-то не знает. Он опускается на колени рядом с водой и опускает в нее ладони. Холодная… Постепенно, будто бы в нее вылили бочку красного вина, река начинает окрашиваться в алый, пока не становится по цвету схожей с кровью. В панике Рейх одергивает руки и видит, что на его ладонях действительно вовсе не вода… В ужасе он отшатывается в сторону, но постепенно кровь и сама исчезает, будто бы ее и не было. Раздается карканье ворона, а затем он расправляет крылья и взлетает, чтобы спустя мгновение предстать перед Рейхом в совсем другом образе. Черные клубы дыма окутывают Мастера, словно экзотическое одеяние, но даже его лицо и седые волосы сейчас кажутся какими-то другими. Да, в его чертах все еще угадывается нечто человеческое, но Рейх не может отделаться от мысли, что сейчас его учитель весь обратится в одну призрачную дымку. Он отступает на шаг назад, пытаясь преодолеть страх, но Мастер не спеша приближается, сложив бледные руки замочком перед собой. — Из-за тебя все погибли, — вдруг, неожиданно даже для себя, говорит Рейх. — Тебе всегда было плевать на смерти. Даже на войну нас никогда не провожал. И сейчас тоже… Мастер опускает взгляд своих нечеловеческих глаз и качает головой. — Я никогда не желал им зла, но смертные порой умирают. Это неизбежно, и нет смысла лить по ушедшим слезы. Рейх выдыхает, чувствуя, как в душе вскипает гнев. Он сжимает кулаки и кидается на Мастера. Тело в месте прикосновения расступается, как туман, а Мастер лишь разочарованно цокает языком. — Ты был нужен мне, Ник. И сейчас тоже нужен… Можешь быть нужен, если возьмешь себя в руки, — он смотрит в глаза своему ученику. — Ты не такой, как остальные, Ник. Я могу научить тебя… сделать таким же, как я сам. Рейх чувствует, как к горлу подкатывает удушающий комок. Нет, он не хотел более иметь с Орденом и его основателем ничего общего. Тем более — учиться, чтобы стать таким же. Не ставящим смертных ни во что. — За кого ты держишь всех нас? Считаешь смертных игрушками, расходным материалом для собственных развлечений? Зачем, бесы задери, нужен был Орден?! Мастер вздыхает и отступает в сторону. — Это не первый раз, когда я пытался вмешаться в ход истории, Ник. Надеялся, что если главенствовать начнет нечто… упорядоченное, будет возможно остановить саморазрушение вашей цивилизации. Так, как когда-то уничтожили сама себя Великая корона и первая империя людей. Увы, смертные видят в порядке тиранию. Они не готовы отвергнуть природный хаос. Рейх напряженно выдыхает, прикрывая рот ладонью. Его трясет. Меньше всего хочется сейчас слушать объяснения. Оправданиями это никак нельзя назвать. Мастер говорит так, будто доносит ребенку какую-то давнюю истину, о которой тот не догадывается в силу нежного возраста. — Только не нужно врать, что ненавидишь меня, Ник, — в голосе Мастера скользит усмешка. — Сам же захочешь встречи, когда пройдет первый гнев. Сон отступил, Рейха будто накрыло холодной волной. Он рывком присел и покосился на давно погасший костер. Дыхание сбилось, сердце стучало, будто сумасшедшее. И как бы ни хотелось верить, что разговор во сне — лишь плод воображения, все-таки это было слишком реально. По-настоящему.***
Лишь спустя две недели Рейх добрался до крупного города. Он сам не знал толком, зачем подался в Чэртен. Возможно, все дело в желании посмотреть на то место, что всегда было интересно, но недосягаемо, а может просто понимание, что затеряться среди многолюдных улиц куда проще, чем в деревнях и на пустынных дорогах. И вправду, народа на городской площади толпилось достаточно, чтобы никто не обратил внимания на неприметного полукровку. Да и сейчас, когда лицо уже порядком скрывала борода, а уши прикрывал капюшон, тяжело было с первого взгляда определить, что Рейх не принадлежит к числу людей. Хотя сама площадь все-таки находилось на самом нижнем ярусе, обнажая едва ли не единственный незастроенный участок земли во всем городе, вокруг нее возвышались все десять ярусов. Один на другой они настраивались друг на друга бесконтрольно и теперь выглядели настолько гротескно и нелепо, что Рейх невольно задумывался о том, как мало общего Чэртен имеет с лаконичной и упорядоченной архитектурой Крепости. Нет, здесь творилось полное безумие. Даже на торговой площади стоял шум и гам. Везде шныряли беспризорники, люди громко торговались, обсуждали последние новости, а Рейх просто ходил меж рядов, равнодушно посматривая на товары. Сейчас ему хотелось скорее увидеть что-то новое, не схожее с виденным ранее. Нечто, что может отвлечь от напряженных мыслей. — Сэр! — раздался позади звонкий мальчишеский голос, а затем кто-то цепко ухватил Рейха за рукав. — Уделите же минутку. Рейх нахмурился и обернулся к незнакомцу, уже собираясь отправить его на все четыре стороны. Это оказался подросток. По виду — полукровка. Смешные торчащие вытянутые уши, еще по-детски округлое лицо, узкие карие глаза, контрастирующие со светлыми, почти белыми, волосами. И все это в сочетании с чумазым носом и дешевой старой одеждой, грозящей вот-вот превратиться в лохмотья. Этого мальчишку тяжело было назвать красивым, но определенно нечто все же сверкало в его шкодном взгляде. Облик этого беспризорника навевал мысли о маленьком дворовом котенке. — Я не собираюсь ничего покупать, — буркнул Рейх, попытавшись высвободиться из цепкой хватки мальчишки, но тот только сильнее сжал на удивление сильные пальцы. — Но сэр! Я ведь и не собираюсь предлагать вам ничего покупать, — сверкнул улыбкой мальчишка, чуть склонив вбок голову. — Вы выглядите одиноким, а мой господин держит прекрасное заведение, где вы сможете расслабиться в приятной компании. — Бордели меня тоже не интересуют, — презрительно поджав губы, ответил Рейх. Он все-таки выдернул свою руку из хватки беспризорника и ускорил шаг. — Но сэр! — возмущенно прикрикнул тот, тут же увиваясь следом. — Вы не знаете, от чего отказываетесь! Рейх даже не думал останавливаться, но горе-зазывала не отставал, продолжая на все лады расхваливать заведение своего господина. Казалось, что его не столько интересно заманить клиента в бордель, сколько просто довести случайного прохожего до белого каления. Он не отстал даже тогда, когда Рейх уже вышел с площади и нырнул в одну из местных улочек. — Слушай сюда, — рявнкнул Рейх, оборачиваясь к мальчишке. — Я не собираюсь идти в бордель к твоему «господину». И если ты немедленно не оставишь меня в покое… — Единая с вами, сэр, — вдруг засмеялся тот. — Вы разговариваете так, будто только вышли из церковной школы, но хотите грязно ругаться. Рейх поджал губы, одновременно страстно желая оскорбить паршивца в ответ, но осознавая, что будет выглядеть просто глупо. Тем более что сама манера говорить у этого мальчишки тонко намекала, что тот издевается. — И кто же работает в этом вашем «заведении»? Паршивец просиял улыбкой, будто бы действительно гордился своими талантами зазывалы. В другое время Рейх, почти наверняка, оценил бы подобную безмятежность, но сейчас открытая улыбка мальчишки больше раздражала, чем вызывала симпатию. Казалось, что Рейх и вовсе готов дать в рожу каждому, кто посмеет казаться веселым. — А кто только не работает, — воодушевленно сказал беспризорник. — Самой младшей, вот, недавно четырнадцать стукнуло. Некоторые говорят, что уже старая, но как по мне, то уже неплохо. Хоть груди выросли. Рейх поморщился, чувствуя легкое отвращение. В Крепости подобное было бы недопустимо. Да и просто невозможно. Сразу же на ум пришли слова Мастера о хаосе, отвергнуть который смертные все никак не могут. — Тебе-то самому сколько? — Неполные шестнадцать, сэр, — немедленно последовал ответ. — Только вы не это… Я собой не торгую, нет. Но у господина есть мальчики симпатичные, если вас… — Веди, — грубовато прервал речевой поток мальчишки Рейх, резким движением подтолкнув того в сторону площади. Юный зазывала сверкнул удивительно белоснежной, как для беспризорника, улыбкой, а затем решительно направился вперед. Рейх шел следом, меланхолично поправляя перевязи на руках. Ничего не должно мешать. Они прошли еще несколько кварталов и поднялись на три яруса вверх, прежде чем провожатый все-таки подвел Рейха к одному из сотен цветастых домиков и открыл металлические двери, пропуская дорогого гостя вперед. Совершенно неприметная снаружи постройка внутри оказалась достаточно богато отделанным заведением. Стены оббиты бордовым бархатом, темный паркет блестит, словно новенький, а уютный свет ламп в искусно украшенных светильниках придавал особенную эротичную атмосферу. Бордель явно ничуть не бедствовал. Лишь одна деталь выбивалась из общей картины. Навстречу Рейху вышел высокий мужчина в дорогом костюме, явно сшитом не последним портным. Только вот даже самая роскошная одежда не могла скрыть пивного брюшка, выдающегося вперед. Да и в целом сутенер не казался красавцем. Он был полуорком, о чем ясно говорила его массивная челюсть, узкие темные глаза и богатырский рост. Рейх знал, что отношение к своим полукровкам в Ордаре вполне лояльное, и раз уж этот тип оказался в Чэртене, значит, его было за что изгнать с родины. Клиента же он встречал, растянув губы в широкой улыбке, обнажив крупные передние зубы. — Доброго вам дня, господин, — приветливо протянул он, затем легко кинув беспризорнику монетку. — Рад приветствовать вас в «Птичьем саду». Рейх скривился, а затем вдруг сделал шаг вперед. В следующее же мгновение кулак, окутанный синим сиянием магии, с силой впечатался в нос сутенера. Тот отшатнулся от неожиданности, но не упал. Впрочем, Рейх и не ожидал подобного. Беспризорник испуганно сжался в стену, а Рейх вскинул руку в резком пасе. Полуорк вскрикнул, отлетев к стойке регистрации, а на шум уже успели сбежаться работники борделя, со страхом наблюдающие за происходящим из коридора. — Еще раз я услышу про эту дыру от какого-нибудь мальчишки на улице, и на одного мудака-полуорка в Империи станет меньше. И уж поверь, твоей «крыши» я не боюсь, — раздраженно бросил Рейх и решительно направился прочь. Он сожалел только, что не имеет никакого морального права убить этого мерзавца. Как минимум потому, что сам же находится вне закона и подставит вовсе не себя одного, оказавшись в тюрьме. На воздухе гнев немного отступил, хотя едкая вонь помоев ничуть не способствовала успокоению, и Рейх, натянув капюшон пониже, продолжил свой путь. Он думал, что стоило бы прикупить еды в дорогу и уйти из Чэртена. Оставаться здесь как-то не хотелось. — Господин маг! — совершенно внезапно прозвучал позади звонкий голос уже знакомого беспризорника, но Рейх не остановился. — Господин маг, постойте! — До твоего «господина» не дошло? Я не собираюсь тратить свои деньги в борделе. — Дошло до него все, — мальчишка возмущенно фыркнул. — До погодьте! Куда так бежите? Он, наконец, обогнал Рейха и решительно преградил ему дорогу. Рейх поджал губы и сложил руки на груди, хмуро глядя на помеху. — Господин маг, а возьмите меня к себе учиться. Я того… могу колдовать. Да только учиться никто не берет полукровку. Даже в Инквизицию не взяли. — Почему меня это должно интересовать? — буркнул Рейх, отодвигая мальчишку в сторону, чтобы пройти, но тот вдруг с силой вцепился в его руку, будто бы от этого завесила жизнь. — Возьмите меня в ученики! А я вам полезный буду. Готовить могу, город знаю, даже где жить у меня есть. Не богато, но и вы тоже явно не император. Да и вообще, все вам достану, что захотите. Руки у меня того… золотые. — Руки может и золотые, только вот характер несносный, — поморщился Рейх, но все-таки доводы мальчишки вдруг показались ему не столь уж нелепыми. Он не особенно был приспособлен к жизни вне Крепости. Законов и порядков не знал, даже о том, как с деньгами обращаться, имел представления достаточно туманные, ведь в бытность послушником и рыцарем всегда получал все необходимое по талонам. Помощь бывалого городского крысеныша может оказаться кстати. — С другим характером тут долго не протягивают, знаете ли, — с долей обиды возразил мальчишка, поморщив нос. Рейх помедлил еще несколько мгновений. Больше для вида: решение давно было принято. Да и не любил он долго тянуть и взвешивать все за и против. — Хорошо. Буду тебя учить, если устроиться поможешь, — вздохнул он. — Как тебя зовут-то? — Рен. Рен Морро, — просиял улыбкой новоявленный ученик. — А вас, господин маг, мне как звать-то? Последовало недолгое молчание. Отчего-то Рейх сомневался, стоит ли называть первому попавшемуся полукровке свое имя. — Когда учатся магии, учителя положено называть… Мастером.
