Глава 44. Рейх XIX
17 октября 2017 г., 08:52
Из-за новых указов императора, обязующих всех магов, вне зависимости от специальности, переселиться в Сапфират, в ранее небольшом городе стало тесновато. Каждый день прибывали все новые семьи, и затеряться среди прочих Рейху вместе с Фрезией не составило труда.
Генерал Мейсон сдержал свое слово: им выделили небольшую комнату в одном из новых общежитий, в общем порядке сделали документы. Не так уж и мало жило людей в глухих деревнях, где никому и не снилось иметь свидетельство о рождении, паспорт или удостоверение личности. Чем же от них отличались чета сельских целителей? Позже Мейсон помог и с работой. Рейх не хотел иметь ничего общего с боевой магией, пусть даже и мог здесь многому научить студентов. Ему сделали диплом мага-теоретика, а затем и пристроили на тихую должность преподавателя истории. В какой-то мере это было даже престижно, все-таки Академия — не последнее учебное заведение в Империи.
После орочьего плена хрупкое эльфийское здоровье Фрезии подкосилось. Лекари ставили неутешительные диагнозы, она сама увядала, а уже спустя пару месяцев ходила лишь с помощью трости. Только половина жалования уходила на лекарства, в жалкой попытке отсрочить конец. Еще через пару месяцев они с Рейхом обвенчались. Поспешно, будто бы опасаясь, что времени у них осталось слишком мало.
Рен Морро начал свое обучение в Академии, вместе со своими сверстниками, но даже в школьной форме этот мальчишка все равно оставался уличным сорванцом. Находчивый, юркий и сообразительный юнец пришелся по душе генералу Мейсону. И, как бы Рейх не возмущался, вскоре стало ясно, что его бывший ученик тоже выберет военную стезю.
Что же касается Мирдред… Долгие полгода, пока шли бои в Ордаре, Рейх слышал только разрозненные слухи, не более. О том, что она продолжает командовать армией орков, о том, что погибла, а после того, как Ордар был захвачен, — что она сбежала, и теперь скрывается где-то на юге.
Впервые нечто конкретное он смог прочесть лишь одним жарким летним днем. Вопреки обыкновению, улицы не покрывал густой туман, а жители, словно сговорившись, решил провести выходной дома. Только редкие случайные прохожие нарушали полупустынную идиллию, позволяя лучше рассмотреть город. Сапфират построили на месте старого харрского поселения, и местами за углом здешних строгих зданий еще можно было увидеть следы тех древних времен. Чистые каменные мостовые, яркие краски на стенах и заборах, поддерживаемые магией палисадники — Сапфират словно специально хотел меньше походить на серые имперские города.
Рейх возвращался из магазина, неся в руках сумку с продуктами, и, заметив впереди мальчишку-газетчика, не смог отказать себе в удовольствии узнать последние новости. Он кинул ему медяк, а затем, получив свежую газету взамен, развернул ее, не замедляя шага.
Рассказ о судьбе генерала Керн занимал даже не первую полосу. Лишь на третьей странице Рейх вдруг наткнулся взглядом на крохотную заметку, в которой, словно мельком, рассказывалось о поимке Мирдред Керн сапфиратскими войсками. Ее содержали в этом же городе, а Рейх даже ничего не знал… Он остановился словно вкопанный, всматриваясь в напечатанные на желтоватой бумаге буквы, будто бы надеясь, что они исчезнут.
Все еще оставалось последнее желание, которое генерал Мейсон мог бы исполнить, но Рейх прекрасно понимал, что тот — не добрая фея. Нельзя рассчитывать на слишком многое. Даже не заходя домой, он свернул с мостовой на боковую улицу, чтобы быстрее оказаться рядом с генеральским штабом.
***
Чтобы попасть к Мейсону пришлось подождать еще полчаса. Генерал был занят, но все-таки не прогнал неожиданного визитера. Он нервно курил сигару, отчего все в комнате пропахло табачным дымом, а внешний вид генерала выдавал его усталость. Слишком много забот свалилось на плечи главных лиц Сапфирата с массовым потоком беженцев. Рейх бы не слишком удивился, узнай он, что Мейсон не спит уже третьи сутки. Кабинет совершенно не подходил своему владельцу. Мейсон казался среднестатистическим воякой на гражданке: небритый, встрепанный, но с такой выправкой, что форма будет сидеть идеально при любых обстоятельствах. Выделенное же ему помещение пестрило роскошью: мраморные полы, дорогая бархатная обивка на креслах, шкафы из красного дерева и потрясающий вид на город, открывающийся из окна. Обстановка и человек в ней настолько сильно контрастировали друг с другом, что это казалось почти комичным. — Не ожидал увидеть тебя здесь, Ник, — Мейсон поприветствовал его тяжелой улыбкой. — Как жена? — Лекари говорят, что если избегать стрессов, она проживет еще достаточно долго… по человеческим меркам, — вздохнул Рейх, подходя ближе к рабочему столу генерала. — Но я не за этим пришел. Он положил на стол газету, открытую на нужном развороте, и показал Мейсону заметку. Тот задумчиво окинул текст взглядом, а затем выдохнул густой дым, неодобрительно глядя на Рейха — Я не стану освобождать ее, Ник. Император лично хотел удостовериться, что генерал Керн умрет. Способы его не интересуют, но злить этого беса на троне, поверь, никому не хочется. Весь Сапфират пострадает. Не то чтобы Рейх надеялся на подобный подарок судьбы, но отчего-то почувствовал горечь. До чего жутко было понимать, что не можешь никак повлиять на судьбу старого товарища. Интересно, простила ли она его? Или по-прежнему не хочет видеть? — А провести меня в камеру? Клянусь, я не стану устраивать побег. Просто хочу поговорить в последний раз. Мы с генералом Керн были друзьями многие годы, я… — Рейх внезапно вздохнул, потерев переносицу. — Не могу поверить, что все действительно заканчивается так. Генерал Мейсон сделал еще одну затяжку, прикрыв глаза, но затем покачал головой и потушил сигару. — Хорошо, проведу. Ну ты и желание вздумал загадать, Ник…***
Замок камеры скрипнул долго и протяжно. Как назло, двери открывались слишком долго, отчего Рейх лишь сильнее нервничал. Генерал Мейсон вдруг положил руку ему на плечо и крепко сжал. — У тебя не больше часа. Я буду ждать здесь, — тихо пообещал он, и эти слова глухим эхом отбились о стены древнего подземелья. Рейх бегло кивнул, а затем переступил через порог камеры. Двери тут же закрылись, отсекая любые попытки сбежать. Здесь царила какая-то особенная спокойная тишина. Несмотря на ночь, в комнате было достаточно светло. Настолько, что Рейх смог рассмотреть все детали. И влажный соломенный настил, и облупившуюся краску на стенах, и осколки глиняной посуды на полу, разбитой в порыве гнева. Чуть поодаль, подставив лицо льющемуся из-за решетки окна яркому лунному свету, стояла Мирдред. Она казалась отчужденной, непривычно тихой. Загорелые плечи и руки, на которых так четко вырисовывался рельеф красивых мышц, прикрывала лишь тонкая мужская рубашка, ноги же скрывали темные штаны, местами обветшалые и протершиеся. Отросшие волосы цвета спелой пшеницы едва достигали по длине середины шеи, а правый глаз закрывала черная повязка. Облик, так далекий от того, что запомнился Рейху в далекой юности. — Что сейчас с Ордаром? — вдруг спросила она. Лицо Рейха скрывал капюшон, но он ни на мгновение не сомневался, что Мирдред его узнает, но ее голос звучал так безразлично… «Быть может, не стоило идти к ней?» — мелькнула в голове болезненная мысль. — Его отдали Харру. Как компенсацию за южные земли, которые теперь отошли Империи, — Рейх покачал головой. — Теперь там всем руководит харрский наместник. — Значит, ты был прав, — послышался ее тяжелый вздох. Рейх опустил взгляд, не в силах что-либо добавить. Мирдред посмотрела на него через плечо, и Рейх на пару мгновений будто бы потерялся под этим холодным взглядом. — Зачем ты пришел? Вопрос неожиданный, Рейх и сам толком не знал, как ответить на него. Ведь в последнюю их встречу Мирдред просила исчезнуть с ее глаз. Только вот Рейх не мог дать еще одному из близких ему людей уйти без прощания. — Потому, что хотел прийти. Она резко обернулась, и Рейх отметил, как напряжены сейчас ее сильные плечи. — Ты ведь пришел, чтобы попрощаться, — с горькой усмешкой сказала она. Рейх снял капюшон, и несколько долгих мгновений старые друзья просто смотрели друг другу в глаза. — Император уже подписал указ. Тебя повесят завтра, без суда. Ты такой смерти не заслужила… Виселица. Так казнили воров, убийц, мелких преступников. Рейх не мог представить в петле генерала Ордена, смелую и верную своему делу женщину. На глазах Мирдред выступили слезы, ее тело мелко задрожало, но тонкие губы изогнулись в улыбке. Удар сердца, а затем она резко отвернулась, будто бы пытаясь скрыть свои эмоции. — А может быть заслужила? Но я не хочу быть представлением для имперцев, Рейх. Не хочу, чтобы они судачили обо мне, чувствовали себя победителями. Они проведут меня до места казни в одной рубахе, верно? Чтобы все видели, - ее голос ломался, словно она едва сдерживала рыдания. – Но как назло у меня не хватает сил, чтобы покончить с собой. Она снова обернулась, все так же горько улыбаясь. На сей раз взгляд ее казался даже… нежным. И Рейх увидел в этом многое: так и несказанные слова, невыраженные чувства, несделанные шаги. — Я так рада, что ты смог прийти, — прошептала она, а в следующее мгновение улыбка пропадает с ее лица. Мирдред вдыхает, пытаясь успокоиться. — Я готова. Помоги мне, Рейх. Ее губы дрожали, а Рейх не понимал, как ей удается быть сильной даже в такой момент. Он ничего не ответил. Лишь тяжело вздохнул и поднял с пола острый осколок тарелки. Неспешно он подошел ближе к Мирдред и присел перед ней на колени, бережно, будто бы та была сделана из хрусталя, взял ее за руку. Нет, грубая от тренировок и жаркого солнца кожа Мирдред совсем не походила на бархатистость ладоней Фрезии, но сейчас Рейх чувствовал такую невыносимую нежность, что эти руки казались самым красивым, что он видел в своей жизни. К горлу подкатил комок слез. Нет. Нужно держаться, ради нее. Он осторожным движением приподнял длинный рукав, обнажая запястье, а затем поднес к нему осколок. Мирдред молчала все это время, но в последний момент вдруг вздрогнула и перехватила ладонь Рейха, крепко сжав ее своими пальцами. Рейх чувствовал, как ее тело дрожит, но молчал, опасаясь оскорбить сочувствием. Мирдред глубоко вдохнула, и по ее щекам наконец полились слезы. — Обними меня, — шепотом попросила она, но Рейх не ответил. — Мне… страшно. — Отвернись, — Рейх поднял на нее взгляд. — Если не смотреть на рану, боли будет меньше. Она благодарно улыбнулась сквозь слезы, а затем вновь отвернулась. Тогда Рейх понял — ждать больше нельзя. Он резал ее вены аккуратно, бережно, стараясь не причинить лишней боли, но из уст Мирдред все равно вырывается болезненный стон. По загорелой коже вниз стекала яркая, словно спелые ягоды, кровь, а Рейх молча наблюдал за этим, с трудом сдерживая преступное желание остановить это безумие. Как они могли до такого дойти? — Есть еще кое-что, — тихий голос Мирдред звучал совсем слабо, Рейх поднялся на ноги, будто бы так мог лучше ее расслышать. — Прочти за меня молитву… Как тогда… за отца. Ее ноги подкосились, и Рейх лишь чудом успел удержать подругу от падения. Он опустился на холодный пол, продолжая сжимать ее в своих объятиях, гладить плечи, волосы. Она беспомощно уткнулась лицом в его плечо, уже даже не дрожа и не плача. — Тихо… все будет хорошо, — дрожащим голосом прошептал Рейх. — Помню, как я впервые увидел тебя. Ты была такой маленькой, шустрой девочкой с толстой косой и смешными веснушками… Если бы я мог вернуться в прошлое и еще раз встретиться с тобой… Дыхание Мирдред перестало согревать его кожу, и Рейх испуганно дотронулся к застывшему лицу подруги. Все еще теплому, почти живому. Она закрыла глаза, и казалось, что просто уснула, но Рейх знал, что это просто самообман. Мертва… Он сильнее сжал в руках окровавленное тело, не опасаясь замарать одежду. Слезы текли по щекам бесконтрольно, а он все продолжал шептать извинения, признания, просто какие-то нелепые мысли, так неудачно приходящие в голову сейчас. Казалось, в эту ночь не одно сердце остановилось в холодной камере сапфиратской тюрьмы.
