Натурщица

— Всё будет хорошо… Лекса слышала голос художницы сквозь судорожные всхлипы, вырывающиеся из груди. Объятия помогали ей успокоиться, страх отступал. Натурщица контролировала свое дыхание, порциями впуская воздух в легкие. Тонкий, древесный запах Кларк щекотал ноздри. Сомкнув руки на талии Лексы, художница все крепче обнимала ее. Вуд чувствовала дрожь, пробегавшую волнами по телу Кларк — от плеч и до пят. «Она боится», — осознала Лекса. — «Я напугала ее своей истерикой…» Вуд стало совестно за проявление слабости. Мысль о том, что Кларк, возможно, уже не захочет ее рисовать после того, что увидела, маленькой капелькой горечи просочилась в ее сознание. Волшебство было разрушено. — Извини, — прошептала Лекса, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Это нервное… — она отстранилась от Кларк. Та разомкнула кольцо объятий и переместила руки на предплечья Лексы. — Всё будет хорошо, — снова сказала художница. Ей казалось, что от повторения этих слов уверенность в лучшем исходе становится более материальной. Лекса улыбнулась сквозь слезы и кивнула. — Похоже, рисование на сегодня закончилось, — констатировала она смущенно. От мысли, что день, который так хорошо начинался, так быстро и горько закончится, Кларк почувствовала, как у нее внутри появляется маленькая дырочка и затягивает в себя все планы, которые она успела построить. — Хочешь, чтобы я ушла? — спросила Кларк упавшим голосом. — А ты хочешь уйти? — Лекса, набравшись смелости, повернулась к художнице и внимательно всмотрелась в ее лицо. Кларк спокойно встретила взгляд зеленых, чуть припухших, глаз. Возможно, когда-нибудь она сможет привыкнуть к этой красоте — неприкрытой, откровенной, обнаженной, обескураживающей… Когда-нибудь, но не сейчас. — Нет, — ответила Гриффин. Сердце так громко стучало… Казалось, что оно поднялось выше груди — и отбивало ритм где-то в надплечьях, слева и справа, подбираясь к горлу. — Тогда просто останься, — прошептала Лекса. Кларк следила за движением ее губ, и слова, произнесенные девушкой, дошли до нее с опозданием. Через несколько секунд, преодолев первое наваждение, Кларк кивнула и улыбнулась. Конечно, она останется. Но чтобы держать себя в руках, ей нужно было успокоиться. Гриффин поднялась с кровати. Разрыв физического контакта подействовал на Лексу неожиданно: она ощутила, как волной на нее накатывает сожаление. Кларк отошла к окну — Лекса напряженно наблюдала за ее действиями, сравнивая ощущения «рядом с Кларк» и «на расстоянии от Кларк». Сравнение было не в пользу последнего. Художница убрала в сумку скетчбук и спросила: — Чем хочешь заняться? — Ты мне не покажешь, что нарисовала? — Лексе понравилось отвечать вопросом на вопрос. — Когда у меня получится, то обязательно покажу, — пообещала Кларк. — Я уже видела, как ты рисуешь, — возразила натурщица. — Не прибедняйся, открывай. Кларк уступила… но не до конца. Она достала скетчбук, пролистала несколько страниц, вырвала последнюю и смяла ее в кулаке. — Остальное можешь смотреть, — Гриффин протянула блокнот Лексе. Та пробежалась глазами по последним страницам, хмыкнув, и повернулась к художнице. — Ты же понимаешь, что всё удовольствие от просмотра испорчено? — Почему это? — Кларк наивно захлопала ресницами. — Я не могу перестать думать о том, что нарисовано на той странице, которую ты держишь в руке. — Ты ее не получишь. Просто смирись с этим, — Кларк протянула руку, чтобы забрать у Лексы скетчбук, но та внезапно схватила ее за запястье и потянула на себя. Кларк не удержала равновесие и шлепнулась прямо на Лексу. — Отдай, — тихо сказала Вуд, пытаясь выколупать смятую бумажку из кулака упрямицы, но пальцы были сжаты крепко. — Нет, — Кларк хрипло рассмеялась. — Нет-нет-нет! Эй!.. Лекса ловко перекатила ее на спину, оказываясь сверху. Кларк задрала руку со страницей как можно выше и попыталась сбросить Вуд, но она оказалась на редкость тяжелой… И сильной. — Чем ты питаешься? Шпинатом? — в шутливой панике спросила художница. Лекса молча улыбнулась, удваивая усилия по разжиманию пальцев оппонента. Кларк свободной рукой попыталась пощекотать Лексу, чтобы отвлечь ее, ведь лучшая защита, как известно — возбуждение нападение! Та пресекла попытку на корню и прижала обе руки Гриффин к кровати. Кларк с тихим восторгом смотрела в глаза Лексы, которая всего десять минут назад казалась такой уязвимой — и вот теперь, когда ей оказалось что-то нужно, моментально преобразилась. Девушки замерли, переводя дыхание. Каждая не хотела первой нарушать молчание или менять положение — происходящее было слишком заманчиво. Знаете это ощущение, когда не можешь (да и не хочешь) останавливаться? Оно опьяняет. Можно просто поддаться и сделать то, что хочется сделать, потому что чувствуешь, что желание взаимно. Но прежде чем окунуться в искушение с головой, ты стоишь на краю, упиваясь последними секундами «до», чтобы сполна насладиться вечностью «после»… Кларк чувствовала это, но так и не решилась поцеловать Лексу. *** Ложась спать, Гриффин не могла перестать прокручивать в голове воспоминания прошедшего дня. Как она обнимала и успокаивала Лексу, как они боролись за смятый клочок бумаги, как потом лежали и тихо разговаривали. Каждую деталь, каждое произнесенное слово Кларк сберегала в своей памяти, как сокровище, и окружала нежностью. Уходя, она все-таки оставила Лексе ту страницу из скетчбука. Там не было рисунков, только одно написанное слово. Айфон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Кларк довольно улыбнулась. Она надеялась, что Лекса не выдержит и напишет первая. <- Добрых снов, Кларк xoxo P.S. CLEXA? Ты что, хотела написать свое имя, потом задумалась и дописала моё?.. -> Представь, что наши имена просто близко подружились ;) Доброй ночи, Моряк Попай. Целую. *** Завтракая воскресным утром, Кларк с досадой осознала, что они так и не договорились о следующей встрече. Она хотела позвонить Лексе или хотя бы написать, но какая-то детская нерешительность мешала ей. Кукурузные колечки ехидно посмеивались из тарелки с молоком. «Боишься навязываться?» Кларк угрюмо утопила несколько колечек, чтобы они прекратили оживать в ее воображении. — Сегодня у тебя тоже «планы»? — загадочно спросила Эбигейл у дочери. Та пожала плечами. — Вроде ничего нет, а что? Эбби улыбнулась. — Маркус снова позвал к нам свою племянницу. Я бы хотела попросить тебя остаться сегодня дома, Лекса придет на обед, а потом он пообещал ей небольшую экскурсию по местным галереям. Мы думаем, что ужин прошел хорошо, и хотим закрепить успех. С тобой ей будет комфортнее, вы же ровесники. — Я старше на два года, — машинально поправила Кларк. — Ой, невелика разница. Еще скажи, что тебе с ней неинтересно, потому что Лекса моложе! — Эбби с остервенением начала протирать соседнюю столешницу. Кларк показалось, что она видит, как поверхность стола равномерно покрывается тонким слоем раздражения ее матери. — Да нет, почему… Очень интересно. Я останусь, — Кларк, сама того не замечая, спародировала фирменную улыбку Лексы, легко приподняв уголки губ. Эбби так сильно удивилась, что оставила столешницу в покое. — Правда? И ты не попросишь ничего взамен? Холсты? Краски? Набор пастельных карандашей? Кто ты и что сделала с моей дочерью? — Мам, это всего лишь обед, — Кларк доела завтрак и встала из-за стола. «Боже, благослови Маркуса Кейна».