Сила мысли

**** Какаши сидел в своем кабинете вместе Узумаки, обсуждая с ним его новую «должность» на поприще джонина. Наруто, растопырив уши и во все глаза глядя на своего сенсея, нетерпеливо кивал головой. — Наруто, — устало вздохнул Хатаке, понимая, что блондин, из всего услышанного, запомнил только то, что миссии у него будут довольно-таки особые, а, с учетом нынешней ситуации, не заставят себя долго ждать. — Да… я всё понял, Какаши-сенсей, — во весь рот улыбнулся Узумаки, закивав головой, — когда мне выдвигаться? Хатаке хотел ответить, но внезапно почувствовал, как что-то мощное приближалось к ним. Не прошло и секунды, как дверь, слетев с петель, ударилась о стол, разбившись напополам. Какаши и Наруто вовремя увернулись, оказавшись по разные стороны места удара. В проёме стоял Мадара, скрестив руки на груди и с высока глядя на Хокагэ. Его поза, взгляд… у Наруто мурашки по телу пробежали. Сейчас Учиха выглядел точь-в-точь, как тогда… при первой встрече в пустыне во время четвертой мировой войны. Внутренности Узумаки невольно свернулись, когда он поймал этот взгляд. Этот высокомерный, жесткий, уверенный, воинственный взгляд Учиха. — Мадара, — строго обратился Какаши, — что ты… — Где Мичиру? — перебив Хокагэ, резко спросил воин. У Наруто нервно дернулся глаз от подобного тона. Перед ним словно был не тот Мадара, которого выходила его соседка, а Мадара, который чуть ли не весь мир поставил на колени, готовясь вот-вот претворить цукуёми в жизнь. — Кто? — Хатаке едва нахмурил брови, не понимая, о какой именно персоне шла речь. — Где Мичиру? — снова задал вопрос Мадара. Тон его «кричал» лишь одно, что повторять воин более не намерен, а отсутствие ответа грозит опасными последствиями. Наруто переводил взгляд то на Хатаке, то на Учиху, стараясь понять, о ком же говорит шиноби. Две секунды показались вечностью. Голубые глаза заблестели, зрачки резко сузились… — Ма-Мадара… — кажется Узумаки догадка настигла слишком быстро, — ты… ты говоришь о Ру? — не веря собственным словам, спросил юноша. Воин лишь фыркнул, мгновенно переведя взгляд на будущего Хокагэ, у которого постепенно стыла кровь от чёрных глаз. — Да, её зовут Мичиру Мицукине. Наруто, не заставляй меня повторять вопрос, — последние слова эхом пронеслись по кабинету, заполнив собой всё пространство. Узумаки старался не делать резких движений, так как видел, как от Мадары исходили потоки чакры: «Что происходит? Неужели он… восстановился?» Какаши, недовольно глядя на воина, не мог поверить своим ушам: «Мичиру… Мицукине…» — грудную клетку сдавило словно капканом. — Мадара, она… она… — Узумаки пытался что-то сказать, но челюсть почему-то без конца сводило. — Почему ты спрашиваешь об этом у нас? — Какаши сделал несколько шагов вперед и с вызовом посмотрел на Учиху. Разоблачение этого «маленького» секрета перевернуло всё внутри Хокагэ. И сейчас первой о себе дала знать злость. — Разве я Хокагэ этой деревни? Разве я должен знать обо всех шиноби? — Мадара и бровью не повел, когда пепельноволосый решил подойти ближе. — Я не несу ответственность за шиноби вне работы. Ру давно снята с миссий. Она же всё время проводит с… — Какаши был готов прикусить собственный язык, лишь бы не произносить этого вслух, — с тобой… — немного ядовито прозвучали последние слова, — так что в данной ситуации я в праве спросить о Мичиру с тебя. Где она, Мада… Вопрос Хатаке задать не успел, как и не успел увернуться. Учиха, молниеносно оказавшись рядом с Какаши, прижал того к стене правой рукой, намеренно сжав горло. — Где она? — процедил сквозь зубы Мадара, сдерживая свой оскал. Хатаке хрипло усмехнулся, чуть вытянув шею. — Куда ты её отправил? — Я не… — Какаши не успел договорить, так как Учиха сильнее сжал горло. — Что ты для неё придумал? — прошипел Мадара, чёрными глазами прожигая Хокагэ, — сколько ты можешь отправлять её на миссии, лишь бы потешить собственное самолюбие? — воин приблизил своё лицо к насмешливому взгляду, после чего еле слышно сказал, — я с тебя шкуру спущу, если на твоём задании с ней что-то случится… В груди Хатаке что-то кольнуло, а нехватка кислорода давала о себе знать. — Радуешься, что чакра… кха… восстановилась? — Для того, чтобы спустить с тебя шкуру, — продолжал шипеть Учиха, маниакальным взглядом глядя на шиноби, — мне чакра не понадобится… Дрожь прошибла тело Какаши. Перед ним стоял тот самый, настоящий Мадара. — Я… — зажмурившись и постаравшись сделать вдох, правитель ухватился за запястье Учихи, оно было словно из стали, очень крепкое и горячее, — никуда её не… кха… не отправлял… Узумаки смотрел на это и не понимал, что ему нужно предпринять. Что вообще происходит? — Мадара! — в кабинет вбежал Хаширама. Мужчина облокотился о дверной проем, тяжело дыша. Его друг сумел добраться до резиденции за считанные минуты, в то время как Сенджу пришлось бежать на своих двоих, ведь его чакра «не проснулась», да к тому же первый Хокагэ показался в проеме не один. — Мадара! — окликнул мужчина своего друга, стараясь отдышаться, — отпусти его… отпусти. Он не знает! Учиха резко повернул голову на Хашираму, и в грудную клетку Сенджу словно впились сюрикены. «Мадара…» — Хаширама почувствовал, как мышцы его стали тут же сокращаться, как только он столкнулся с этим жутким взглядом, леденящим кровь. — Он не знает, Мадара, — с привычным холодом в голосе произнес Саске, сделав шаг в кабинет. **** Мицукине и шага не могла сделать, ощутив, как всё сковало по пояс. Голубые глаза распахнулись шире, как только блондинка услышала голос. Она не видела того, кто говорил, но отчетливо понимала, что звук доносился из этого переливающегося шара. «Ми-Мизуки…» — окликнула та клинок, ощутив вибрацию собственного меча. — Ей бы жить да жить… — снова донеслось из шара, вот только в этот раз голос был другим. Мичиру замотала головой в негодовании. «Уноси отсюда ноги», — строго проговорил меч. — Ну… — смешок раздался из шара, — ты ведь понимаешь, что мы все тебя слышим? — тот самый голос, что прозвучал в первый раз. Мицукине не понимала, что происходит, как кто-то другой мог слышать её катану? Почему голоса менялись? И почему прозвучала фраза: «Мы все тебя слышим»? «Мы?» — сама у себя спросила Ру. Мизуки вибрировал всё чаще и чаще, но Мичиру так и не шевелилась. Шар засветился ярче, а затем закрутился, словно юла, после чего взорвался, будто фейерверк, и перед наследницей предстали небольшие разноцветные облака из блестящей пыли, но Ру знала, что, как только она «попадется» в подобное облако, то живой оттуда выбраться не сможет. Лиловое облако, закрутившись вихрем, резко направилось на Мицукине и, вонзившись в землю, словно сверло, превратилось в блестящую волну, что готова была накрыть блондинку с головой. Не прошло и секунды, как наследница подбросила катану вверх и, сложив печати, заставила стены из земли подняться ввысь. Оттолкнувшись от одной из платформ, что росла вверх, Ру в воздухе перехватила свой меч, и голубые глаза тут же покрыла слепота. Приземляясь в стороне, блондинка видела с какой легкостью пыль, превратившись в пики, прошла сквозь созданные стены. Мицукине невольно сглотнула… она готовилась встретиться с человеком, сразиться с ним один на один в ближнем бою, вырвать сердце и, наконец, оставить всё это в прошлом, вот только здесь не то, что людей, здесь даже не было «формы», не говоря уже о сердце. «Мизуки, кто это?!» — прорычала Мицукине, в срочном порядке продумывая дальнейший план действий. Клинок в подобном бою не поможет, но выпускать из рук его было опасно для жизни. Ру, находясь под действием техники слияния, буквально видела все перемещения «осколков» не просто как пыль, а как мелкие части металла, того самого, из которого было изготовлено оружие её клана. «Я не знаю», — рвано ответила катана. Лиловое облако, собравшись воедино, превратилось в воронку. «Не лги мне!» — необыкновенно яро рявкнула та, «листая» в сознании хоть что-то, что поможет ей выстоять. Воронка стала покрываться будто молнией, той самой, что пела, как тысяча птиц. В секунду вернув катану в ножны, Ру потеряла эффект слияния, но тут же сложила печати. — Дотон! — стены одна за одной стали подниматься, вставая на защиту наследницы, но, с каждой новой стеной, Мицукине слышала взрыв предыдущей. Бой, обреченный на поражение. На её поражение… «Мизуки, я проиграю, если ты сейчас же не откроешь свой рот и не расскажешь мне!!!» — остервенело прокричала та, чувствуя, как сердце подчиняет себе злость. Взбежав вверх по стене, Мичиру выхватила катану и, сильнее оттолкнувшись, взмыла в воздух. Очертив круг клинком, Ру тут же его перечеркнула, и ударная волна немыслимой силы направилась на источник поющих молний. «Мичиру, я не знаю!» — Ты всегда был лжецом, — вклинился в их разговор первый голос, и перед блондинкой возникло красное облако, что через несколько секунд покрылось пылающим огнем, — кого ты убил? Чьей кровью ты омылся? — с напором прозвучал вопрос, — показывал ли ты ей ту самую технику, а? Мизуки?