Сила мысли

Цепи утягивали вниз всё больше, а свет у поверхности, что был уже далеко, постепенно тускнел. Учиха с неким облегчением вздохнул, отчего пузырьки с воздухом снова «побежали» вверх. Для него, наконец, скоро всё закончится. Его больше не будут мучить кошмары, он перестанет слышать голоса тех, кто погиб от его руки. «Всё кончено», — подумал Мадара, сомкнув веки. Долгим ли будет путь к Шинигами? Этого он не знал, но Учихе ни к чему было спешить, ни к чему было вырываться из плена, его ведь ничего более не держало. Мадара резко открыл глаза, выхватывая остатки света, проникающие сквозь темно-зеленую муть. Воин поставил под сомнения собственные мысли, однако… Странное ощущение пробудилось в груди, словно мужчина что-то забыл, что-то очень важное, будто причину, по которой всё ещё должен был бороться. Веки воина вяло поднимались и опускались, а взгляд хватался за эти лучики солнца, что постепенно угасали. «Откуда это?» — задумался Мадара, откуда на пути к Шинигами этот свет? Что за источник? И почему, спускаясь так глубоко, он всё ещё его видел? — Мадара! — собственное имя раздалось откуда-то сверху и слабой рябью прошлось в воде. «Кто меня зовет?» — апатично сам у себя спросил Учиха. Разве его кто-то мог звать? Он всех убил, а после… его предал Зецу. Все на поле боя хотели его смерти, так кто же мог звать? Наверняка это галлюцинации, вызванные «колдовством» Шинигами. — Мадара! — звук, что глушила вода, снова раздался сверху. Учиха не мог понять, кому принадлежал голос, просто не мог вспомнить. — Мадара! — воин заметил, как лучи света засияли ярче и постарались «глубже» проникнуть в мутную воду. Мужчина только потянулся головой ввысь, желая получше рассмотреть, что там происходит, но цепь, что обвивала его шею, словно сама рука Шинигами, с силой дернула вниз, отчего Учиха нахмурился. Он уже уяснил, что, чем больше он пытался оказаться наверху, тем упорнее его тянули вниз. Мадаре не было резона сопротивляться, мужчина не помнил, для чего ему это нужно, но кто… кто же его звал? **** Мицукине еле разлепила глаза: «О… нет…» — Ру чуть не взвыла от осознания того, что снова в этой крохотной палате, только в этот раз помещение освещало яркое солнце, знаменуя о начале нового дня. — Ну, ты как? — Мичиру не сразу заметила, что в комнате она не одна. — М? — сфокусировав взгляд, блондинка увидела фигуру Саске, что до недавнего времени сидел на стуле, а теперь переместился на край её кровати. — Порядок? — Учиха задал этот вопрос ровно, но в глазах виднелась насмешка. — Ещё нет, — тяжело вздохнула девушка. Ру немного повозилась и, удобно устроившись на спине, закрыла глаза ладонью. — За него переживаешь? — хмыкнул Саске. Она ему не ответила, лишь поджала губы и молча кивнула головой. — Это же Мадара, — постарался взбодрить блондинку наследник шарингана, — выкарабкается, — пожав плечами, произнес юноша, — он ведь даже воскрес после окончания войны, так что… — Нет, — замотав головой, проскулила Ру. — Что «нет»? — не сразу понял Учиха. — Это я… — сдавленно прохрипела Мичиру, всё ещё не показывая глаз, — это я… — прошептала она. — Что «ты»? — Саске насторожился. — Я… я… — сделав глубокий вдох, Ру нервно выдохнула, ощутив ком в горле, — это из-за меня они воскресли… это… сделала… я… Учиха невольно нахмурился, а после замотал головой. — Что? — юноша скуксился от вопроса. И Мицукине раскрыла ещё один секрет… **** Цунаде сидела в палате Мадары, покусывая ноготок и глядя на показатели. Ситуация, мягко говоря, скверная. С каждым днем воин становился всё слабее, а лекарства, какие бы Сенджу не использовала, не помогали. Женщина хмурилась, мысленно просчитывая варианты возможных событий, но, как бы она не старалась, итог был один — смерть. **** — Мадара! Учиха, глядя на рябь в воде, пытался найти похожий голос в памяти, но бесполезно. Он, казалось, слышал подобный впервые. — Мадара! — слишком чувственно прозвучало его имя, отчего воин непроизвольно стиснул кулаки, а в груди что-то кольнуло. Мужчина поморщился, ощутив ноющую боль в висках. Он уже и так одной ногой в клетке Шинигами, так к чему оставлять ему возможность чувствовать? Мадара подозрительно сощурился, наблюдая за странным движением лучей, те словно собирались в один большой. Или же это вовсе был не луч? **** Мицукине находилась в состоянии сна, когда медработники, по приказу Цунаде, перевозили её на каталке в палату к Мадаре. Сколько же было жарких споров между Сенджу и Саске, но наследник шарингана «отвоевал» свою просьбу, и теперь блондинка была в одном помещении вместе с мужчиной. Наследница очнулась от режущей боли в руках. Зашипев, Ру открыла глаза и заметила ирьенинов, что, обрабатывая раны, готовились наложить новые бинты. Время с той битвы прошло достаточно, порезы уже так не кровоточили, швы срастались, Мицукине шла на поправку, чего нельзя было сказать о Мадаре. — Как вы себя чувствуете? — спросила медсестра, та самая, что однажды отвела её к Учихе. — Нормально, — поморщилась блондинка, облизав пересохшие губы, — можно воды? — Да, сейчас, — ирьенин отошла, позволив наследнице увидеть то, что было в противоположной части комнаты. Голубые глаза распахнулись шире, а сердце забилось «по-новому». — Мадара, — Мицукине тут же постаралась подняться, но вторая ирьенин надавила ей на плечи, уложив на кушетку. — Вам не следует вставать, — осторожно проговорила медсестра. — Мне… — Ру сглотнула, ощутив, как в горле сухо, — мне нужно к нему… — Мичиру не переставала смотреть вправо, чуть ли не гипнотизируя пространство, чтобы оно уменьшилось. Ирьенин вопросительно смотрела то на тело Мадары, то на наследницу, искренне не понимая, для чего ей быть к нему ещё ближе? Зачем вообще находиться так близко с Учихой? Он ведь… враг. — Пожалуйста, помогите, — тихо сказала девушка, отведя правую руку в сторону, словно стараясь дотянуться, — пожалуйста… — только губами прошептала блондинка. Медсестра, словно борясь с внутренними противоречиями, кусала изнутри щеки. А что, если подобное плохо скажется на обоих пациентах? А что, если сама Сенджу потом её отругает за вольность? — Мичиру… — строгий тон пятой Хокагэ, внезапно появившейся в палате, заставил девушку вздрогнуть. — Ой! — сдавленно пискнула ирьенин, — Цунаде-сама… Мицукине медленно перевела усталый взгляд на Сенджу. — Пожалуйста… — прошептала Ру, не обратив внимание на то, что пятая назвала её настоящим именем. Сейчас всё было не так важно, как состояние Учихи. Голубые глаза, в которых отражалось лишь сожаление, внезапно заблестели, а нижняя губка задрожала. — Я… — прошептала Мичиру, сдерживая разрастающийся ком в горле, — его ирьенин… — уверенно и четко произнесла блондинка, после чего, сильно поджав губы, запрокинула голову назад, ощутив, как горячие слезы, сорвавшись с глаз, скатились по вискам. — Ты сменила повязки? — строго спросила Сенджу у медсестры, не сводя взгляд с наследницы. — А… не до конца, — робко произнесла девушка, — я… я сейчас… Ей сменили повязки, дали воды, а та, продолжая тянуть правую руку к мужчине, наконец, смогла коснуться его холодной ладони… **** — Мадара! Учиха дернулся, загремев цепями, но снова ощутил, как его утянули вниз. «Чей это голос?» — щурился воин, всматриваясь в луч света, что становился всё ярче. — Мадара! В груди Учиха почувствовал сдавливание, а внутри головы, как падающие фигурки домино, распространилась ноющая боль. — Мадара! — голос становился всё громче, отчаянно сопротивляясь желанию воды заглушить его, а луч, казалось, приближался и приближался. «Кто ты?» — воин изо всех сил вглядывался в этот «комок» света, что постепенно стал деформироваться, превращаясь в фигуру человека. В этой тёмно-зеленой мути, в этом бездонном океане, где утопали души, направляясь к Шинигами, появлялся этот «огонек». Мадара хотел протянуть руку, но его снова одернули цепи, а над ухом раздалось недовольное шипение. Ох, Шинигами его просто так не отпустит, ведь он так долго ждал этого легендарного шиноби. — Мадара! Присмотревшись, Учиха рассмотрел фигурку девушки с длинными белыми волосами, что волнообразными лентами «расходились» в разные стороны. «Кто ты?» — насторожился тот, подозрительно сощурившись.