Жизнь для неё

Все сущее, как трепетную повесть,

Я мерю меркой выстраданных дней.

А эту мерку называют Совесть,

И все живое сходится на ней! Эдуард Асадов

***

Когда Снейп и Малфой наконец-то ушли, Гермиона слабо поднялась. Ей нужно было забрать Адели, ведь она так и не сделала этого. Но внезапно раздался нетерпеливый стук в дверь. Джинни влетела в комнату, перепугано смотря на Гермиону. — Что произошло у тебя с Роном?! — выкрикнула она. — Он пришёл весь избитый, сказал, что вы не поладили. — выдала девушка, тяжело дыша.       Гермиона вздохнула, ей не хотелось говорить об этом, но скрыть тоже не получится. — Джинни, он чуть меня не изнасиловал. — призналась она, заметив, как глаза девушки расширяются от ужаса, шока и неверия. — Рон?! — тихо переспросила она, недоумевая. Гермиона кивнула, на её глазах проступили слёзы. — Я убью его. — она вскочила, собираясь тут же покинуть комнату подруги, но та схватила её за руку, смотря на неё полными немой просьбы глазами. — Сядь, прошу тебя, — с мольбой обратилась к ней Гермиона. Джинни колотило, непонятно то ли от злости на брата, то ли просто от волнения. Она медленно села, смотря на Гермиону и не зная что сказать. — Послушай... — Грейнджер не знала с чего начать, в голове было столько мыслей, Рон, Малфой, Снейп, ребёнок, всё смешалось в один нераспутанный нервный комок. Она сглотнула. — У меня сегодня чуть не случился выкидыш. — тихо начала она. Глаза Джинни смотрели на подругу с тревогой и страхом. — Что?! — Рон... Он словно озверел, я не знаю, что на него нашло, он был просто диким, грубым и ничего не хотел слушать. Он затащил меня в кабинет на втором этаже, и попытался... — слёзы душили её, — попытался... изнасиловать. — Гермиона старалась успокоиться, ей нельзя было нервничать, здоровье её ребёнка зависило сейчас от этого. Она судорожно выдохнула, и собравшись с силами продолжила. — Я кричала. Потом внезапно появился Малфой. Это он спас меня. И он избил Рона. — виновато посмотрев на Джинни сказала Гермиона. — Гермиона, я убью его, — прошипела Джинни, сжимая кулаки, — Рона. — добавила она, заметив, что подруга заметно напряглась. — А потом я призналась Малфою во всём. И ... его словно подменили в этот момент. Он был таким ошарашенным, но заботливым. Он попросил прощения за всё и я... простила его. А потом мне стало плохо. И он отнёс меня сюда, вызвал помощь, и в общем... это всё. — пытаясь собрать мысли в кучу подсуммировала Гермиона. Джинни смотрела перед собой невидящим взглядом, казалось, что она вовсе её не слышала. Гермиона мягко коснулась её руки, выводя из транса. — Прости меня за него, — совершенно убитым голосом сказала Джинни, приобнимая подругу. Её всё ещё трясло от потрясения, эмоции бурлили, а мыслить трезво было тяжело. — Рон что-нибудь знает? — спросила она, пытаясь понять, почему её брат так рьяно набросился на Гермиону. Может быть причина крылась в этом? Но Гермиона отрицательно покачала головой, поджимая под себя колени. — Джинни, у меня к тебе есть просьба. — стараясь говорить как можно мягче обратилась к ней Гермиона. — Всё что угодно, — сглотнув комок в горле ответила девушка. — Моя беременность и отношения с Малфоем должны остаться в тайне. — посмотрев ей в глаза твёрдо сказала Гермиона. — Никто, слышишь? Даже Гарри не должен знать. Обещай мне, — тихо попросила она.       Джинни была ошеломлена, она, конечно же, ещё никому и ничего не разболтала, надеясь, что Гермиона найдёт в себе силы и скажет об этом сама. Она была уверена, что так и будет, ведь она и Гарри её самые близкие друзья. Рона она наверное уже не простит, но Джинни и сама не простила бы брату этого, никак не пытаясь оправдывать его зверский поступок. — Но мы с Гарри... — начала было она, но Гермиона перебила её. — Я прошу тебя. Никто. Кроме тебя. Джинни неуверенно покачала головой, словно не соглашаясь с подругой, но настаивать не стала. — Обещаю. — тихо ответила она. — Даю тебе слово, — уверенно посмотрев ей в глаза сказала девушка. Гермиона облегчённо выдохнула. — Но ты тоже обещай мне. — внезапно выпалила Джинни, крепко хватая её за руку. — Что? — переспросила Грейнджер. — Если тебе понадобится помощь, ты скажешь мне. И скажешь Гарри. — настойчиво ответила Джинни. Гермиона кивнула, обнимая подругу в ответ. — Обещаю.       Гарри, держа за руку Адели, вместе появились в комнате внезапно. Они вошли без стука, застав Гермиону и Джинни сидящих в обнимку. Адели тут же бросилась к Гермионе, обхватив её за шею с такой силой, что девушке пришлось сесть обратно на диван, чтобы не упасть. Девочка сжала её так крепко, как будто боялась снова потерять. — Почему тебя не было так долго? — прошептала она. Гарри, стоявший на пороге, выглядел сосредоточенным, его лицо было мрачным, но он старался скрыть это, подходя ближе. — Рон всё мне рассказал, — тихо произнёс он, избегая встречаться с её взглядом.       Гермиона напряглась, смотря на Адели, которая прижалась к ней. Она не хотела говорить об этом, не хотела вспоминать. Ей было больно от этой мысли, а заново прокручивать в голове весь этот ужас не было сил. — Я не хочу это обсуждать, Гарри, — холодно ответила она. Её голос звучал устало и отчуждённо. Он посмотрел на неё с сочувствием, но не настаивал. — Я понимаю, что тебе тяжело, но Рон... Я говорил с ним, он сожалеет, Гермиона, — тихо сказал Гарри, надеясь смягчить ситуацию. — Я приняла решение, Гарри, — твёрдо перебила она, её голос звучал чётко и уверенно. — Я не хочу видеть его. Не хочу слышать. И ... не могу простить. — последние слова дались ей тяжело, но сохраняя спокойствие, она всё таки сказала это.       В комнате повисла неловкая тишина, лишь звук трескающихся в камине полений глухо отражался от стен. Гарри кивнул, принимая её слова, хотя было заметно, что он не готов полностью согласиться с этим. Но больше он ничего не сказал. Вместо этого он сел рядом с Гермионой, внимательно оглядывая её. — Мы пришли, чтобы поддержать тебя, — добавил он, слегка сжав её плечо. — Ты знаешь, что мы с Джинни всегда рядом.       Но Гермионе не становилось легче. Она чувствовала, что поддержка друзей не могла унять те мысли, что терзали её изнутри. Она обняла Адели, чувствуя её тёплое прикосновение, и мысленно была где-то далеко. Рона она уже простить не могла. Он переступил черту, которую никогда не следовало пересекать. — Пойдём в Большой зал, — предложил Гарри, явно желая отвлечь её от мыслей. — Нам всем нужно немного поесть. Ты выглядишь... уставшей.       Неохотно, но Гермиона согласилась. Они вместе отправились на ужин, Адели не отпускала её руки, словно боясь, что её сестра снова куда-то исчезнет. Когда они вошли в зал, Рона там не было, к чему Гермиона отнеслась с облегчением. Ей было тяжело думать о нём, о том, что он сделал. И хоть Гарри уверял её, что Рон сожалеет, её решение оставалось неизменным.       Когда Гермиона села за стол, она с трудом смогла заставить себя съесть несколько кусочков картошки и курицы. Еда казалась безвкусной. Гарри наблюдал за ней, время от времени бросая пытливые взгляды на Джинни, но обе девушки молчали. — Гермиона, — неуверенно начал Гарри, — что с тобой было? Почему ты упала в обморок?       Гермиона посмотрела на Джинни. Та ничего не говорила, а лишь поджала губы, явно сдерживаясь, чтобы не выдать её секрет. Гермиона мысленно поблагодарила её за это. — Это из-за переутомления, — соврала она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я сильно нагрузила себя занятиями по оклюменции со Снейпом. Это не более чем усталость.       Гарри, к её облегчению, поверил. Потому что ничего другого он, конечно же, не предполагал. Он кивнул, его лицо немного расслабилось. — Ну, тебе нужно больше отдыхать. Я не хочу, чтобы ты снова оказалась в больничном крыле.       Гермиона кивнула, но она уже не слушала его. Её внимание привлекла фигура, вошедшая в зал. Малфой вместе со Снейпом шли к направлению слизеринского стола. Гарри заметил это и недоумённо нахмурился. — Удивительно, что Малфой спас тебя, — заметил он, с недоверием наблюдая за ним.       Адели, увидев Драко, тут же сорвалась с места и побежала к нему, прежде чем Гермиона успела её остановить. Все взгляды были прикованы к сцене, когда Малфой без всяких колебаний подхватил девочку на руки и закружил её. Это выглядело настолько непривычно, что весь зал замер в удивлении. — Они что, знакомы? — спросил Невилл, глядя на происходящее. Гермиона вздохнула, не желая вдаваться в подробности. — Это долгая история, — коротко ответила она, избегая его вопроса. Снейп, заметив излишнее внимание к Малфою, что-то сказал ему, и тот, неохотно, отпустил Адели. Снейп подошёл к столу Гриффиндора и холодно посмотрел на Гермиону. — Мисс Грейнджер, вам следует лучше присматривать за сестрой, — строго сказал он, его тон был почти ледяным.       Гарри глядел на него исподлобья, сдерживая накатившую волну раздражения. Какого чёрта он вмешивается? Как смеет Снейп обращаться к Гермионе таким образом?       Адели под строгим взглядом профессора села на своё место, пытаясь незаметно вернуться к еде. Малфой же спокойно прошёл к слизеринскому столу и вскоре углубился в разговор с Блейзом. Гермиона то и дело ловила на себе взгляды мулата, старательно избегая смотреть в их сторону. Забини донимал друга распросами, но тот старательно старался игнорировать его вопросы, не давая никаких пояснений.

***

      После ужина, друзья попытались уговорить Гермиону остаться с ними, но она была слишком измотана событиями сегодняшнего дня и решительно отказала. Последние несколько недель Адели была под опекой других, но не своей родной сестры, и чувство вины за это не оставляло Гермиону. Поэтому она дала себе слово провести время с Адели, как семья, и ничто не могло её остановить.       Когда они вернулись в свою комнату, Гермиона, не смотря на усталость, старательно исполняла своё обещание. Они с Адели сначала поиграли в любимые игры, потом вместе легли на диван перед камином, а их кот ласково мурлыча свернулся возле них.                   Гермиона читала ей сразу две сказки подряд, задавала вопросы для размышлений, и Адели охотно отвечала на них. Девушка искренне радовалась тому, как живо её сестрёнка воспринимает мир сказок, как развивает мысли и пытается анализировать поступки персонажей. Её детская фантазия была настолько богата, что Гермиона не могла не гордиться тем, какой умной и чуткой она растёт.       Адели на мгновение притихла, а потом внезапно вспомнила, как мама читала ей сказки. — Я так скучаю по маме и папе. — тихо сказала она, и Гермиона почувствовала, как что-то болезненно сжимается внутри. Она прижала сестру к себе, совершенно не зная, что сказать. Адели подняла на неё свои серьёзные глаза и спросила: — Гермиона, я уже большая. Скажи мне честно, мама и папа ведь больше не вернутся? Я никогда их не увижу, правда?       Эти слова обрушились на Гермиону словно ведро ледяной воды. Она тихо всхлипнула, тоже вспомная родителей. Она ничего не ответила, крепче прижала к себе сестру, Адели тоже начала плакать, и хотя она не всё понимала, ей было ясно: она права. Мама и папа больше не придут. Никогда...       Гермиона не знала, какой раз за этот день у неё была истерика. Боль воспоминаний накотила с такой силой, что она снова не смогла сдержаться. Хотя обещала себе больше не плакать, ведь нервничать ей было нельзя. Адели всё чувствовала, и как бы сильно она не хотела уберечь её от жестокости этого мира, рано или поздно, ей всё равно придётся столкнуться с ужасающей реальностью. Они вместе плакали, сидели обнявшись. Гермиона монотонно покачивалась, словно убаюкивая сестру. Живоглот попытался утешить их, ласково тёрся своей пушистой головой о руки Адели.       Когда около восьми вечера к ним внезапно зашёл Малфой, он застал их обеих в слезах. Гермиона сидела, дрожа от рыданий, обнимая маленькую Адели, которая, всхлипывая, цеплялась за неё. Малфой тут же бросился к ним, не скрывая беспокойства. Он встал на колени перед диваном и одновременно обнял их обеих. — Что случилось? — с тревогой спросил он, глядя на слёзы на их лицах. Адели первой нашла в себе силы ответить, всхлипывая: — Мама и папа больше никогда не вернутся. — тихо произнесла она. Малфой посмотрел на Гермиону, его лицо было испуганным, в глазах читалась тревога. — Ты сказала ей? — хриплым голосом спросил он. Гермиона отрицательно покачала головой, не в силах говорить. — Нет... Она сама догадалась, — прошептала она. Её сердце было разбито, и ей казалось, что с каждой слезой она отдаёт частичку своего страха и боли. Малфой прижал их крепче, сел рядом, его голос стал мягче: — Всё будет хорошо, — шептал он, стараясь хоть немного облегчить их страдания. — Я буду рядом. Мы всё переживём вместе. Я обещаю.       Когда Адели наконец успокоилась, они вдвоём уложили её спать. Малфой заботливо накрыл её одеялом, а Гермиона нежно поцеловала её в лоб. Они тихо уселись у камина, молча какое-то время. Он заговорил первым, быстро и торопливо. Гермиона мало что понимала из его монолога, ей казалось, что он говорит загадками. О том, что их ждёт впереди. Видя её измученное состояние, он искренне сочувствовал ей, притягивая к себе ближе. Она не сопротивлялась, молча положив голову на его плечо и позволяя себе сейчас быть слабой. С ним. Потому что верила ему, снова, потому что страх отступал в его руках, и ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       Они долго сидели вдвоём, и Малфой делился своими мыслями о будущем, хотя и был осторожен в словах. Он боялся, что война может изменить всё, но твёрдо пообещал, что защитит их любой ценой. — Не верится, что всё так. — тихо отозвалась девушка. — Просто верь мне. Я обещаю быть рядом, — шёпотом сказал он, смотря ей прямо в глаза. — Как бы ни сложилось, я найду выход. Ты доверяешь мне?       Гермиона кивнула, и её сердце слегка потеплело от его уверенности, но внутри всё ещё таилась тревога перед неизвестным будущим. Он не остался, дождался пока Гермиона уснёт, сидя на её кровати и гладя по волосам. А когда её дыхание стало ровным и размеренным, тихо встал и ушёл. В голове его было множество мыслей. Ему хотелось бросить всё, забрать их и убежать далеко от войны, от Тёмного Лорда и от своего проклятого задания. С одной стороны чаши весов была его любимая мать, а с другой та, ради которой он готов был сделать всё что угодно. И выбирать он не мог, стараясь держать равновесие играя на два фронта.

***

      Недели шли своим чередом, Гермиона по прежнему ходила на занятия, пила необходимые лекарства. Её всё ещё мучал токсикоз, но уже гораздо меньше, и наконец-то появился нормальный аппетит.       Малфой появлялся время от времени, он много пропадал, но когда приходил, то никогда не говорил ей где и чем он занимался, не раскрывая своей роли, хотя Гермиона и догадывалась. На все её распросы он отнекивался, и каждый раз их разговор заканчивался его фразой "Грейнджер, тебе нельзя нервничить, вот и не нервничай". Несколько раз он оставался на ночь, а Адели светилась от счастья, не до конца понимая, что происходит между Гермионой и Драко.       В один из вечеров он пришёл выпивший, а на все распросы девушки отвечал косвенно. Когда он вошёл, то сразу заметил, что Гермиона сидела молча, её мысли витали где-то далеко. Его взгляд задержался на её лице, полным усталости и грусти. Казалось, он понял без слов, что что-то не так, но вместо обычных шуток или замечаний, он просто подошёл ближе и тихо произнёс: — Снова уходишь в себя, Грейнджер? — он попытался отвлечь её. Резкий запах алкоголя донёсся до её носа. — Ты что пил? — вкрадчиво спросила девушка. В своей привычной манере, она тут же начала читать ему лекции, но на её замечания по поводу его состояния он только фыркал: — Грейнджер, я взрослый человек, могу себе позволить напиться. — Скажи мне прямо, что случилось, почему ты напился? — твёрдо потребовала она, смотря в его холодные серые глаза. Малфой цокнул языком. — Ты думаешь, что только у тебя могут быть проблемы, Грейнджер? — резко ответил он, не желая вдаваться в подробности.       Сегодня он разговаривал со Снейпом, и тот сообил ему, что Тёмный Лорд собирается провести собрание через пару недель, и Малфою нужно будет представить отчёт о своём задании. А представлять ему было просто нечего, так что единственный лёгкий выход в этой ситуации был просто напиться и забыться. А ещё вся эта ситуация и внезапно навалившееся на него чувство ответсвенности за Гермиону, их ребёнка и сестру вызывала в нём страх. Он твёрдно знал, что должен защитить их, но как долго он сможет скрывать всё это? Он прекрасно понимал, что это только вопрос времени. Если он не сделает то, что было поручено, Волдеморт просто не оставит ему выбора и на его предплечии появится клеймо Пожирателя смерти. А если не сделает, то он убьёт его, маму, отца, и может даже добраться до Гермионы. Этого допустить он не мог, разрываясь в собственных противоречиях. Все вокруг чего-то ожидали от него, возлагая слишком огромную ответственность, и каждый раз, когда он смотрел на Гермиону, страх лишь возрастал — как долго он сможет защищать её и скрывать правду? — Малфой, ответь, — настойчиво потребовала Гермиона, смотря на него обеспокоенно. Малфой еле сдерживал нарастающий прилив раздражения. Почему ей вечно надо во всё вмешиваться? Неужели просто нельзя побыть сейчас с ним, дать ему спокойствие и утешение? — Не лезь не в своё дело, — буркнул он. — Тогда не приходи ко мне пьяным. — зло бросила Гермиона, чем вызвала его очередной смешок. Её раздражение росло с каждой минутой, но за этим скрывалась куда более глубокая тревога. Она видела, как он прячется за своей привычной маской холода, и это пугало её ещё сильнее. Почему он не доверяет ей? Почему не может просто сказать правду, если они теперь действительно идут по одному пути?       Она вздохнула, понимая, что разговор больше не имеет смысла. Он, как всегда, закрылся в себе, а её слова просто отскакивали от него, словно от стены.       Адели наблюдала за ними, чувствуя какое-то странное напряжение, но не до конца понимая, что оно значит. Её детское лицо выражало невинное любопытство, но в глазах была лёгкая тень недоумения — она чувствовала, что что-то между Гермионой и Драко не так, даже если не могла понять, что именно.       Он неожиданно резко приблизил к ней своё лицо и мягко поцеловал. Она пыталась отвернуться, запах алкоголя вызывал в ней не самые приятные ощущения, но Малфой был настойчив. Он совершенно не стеснялся её младшей сестры, которая смотрела на них с полным непониманием и какой-то детской ревностью. — Зачем ты её целуешь? — наивно спросила она, видя, как Гермиона пытается его оттолкнуть. Малфой на это лишь рассмеялся и беззлобно ответил. — Когда вырастешь — поймёшь.       Все попытки Гермионы выпровадить его в этот вечер не увенчались успехом, так что она просто решила, что спорить с пьяным Малфоем не имеет смысла и, наконец, позволила ему остаться. Ответственность за Адели и их будущего ребёнка давила на неё и она хотела подумать об этом, организовать какой-то план. Каждый день приносил новые вопросы, на которые она не находила ответов. Малфой, конечно, не был готов к серьёзным разговорам — особенно сейчас.       Он никогда не лез к ней при Адели, а сегодняшнее поведение было просто возмутительным. Близости за всё это время между ними не было, поскольку Гермиона боялась, что это может навредить её ребёнку. И хотя она уже свыклась с мыслью о собственной беременности, то в роли матери себя ещё не представляла. Она, конечно, помнила, какой была Адели, когда родилась, и как мама заботилась о ней, учила надевать памперсы и даже кормить. Но её собственный ребёнок — это куда больше, чем ответсвенность за младшую сестру. Ведь тогда она и сама была ребёнком и о том, что ей придётся повзрослеть так рано, она не думала.       Когда сестра заснула, он улёгся рядом с Гермионой, крепко прижимая её к себе. Его горячее дыхание обжигало кожу, отчего Гермиона поёжилась. Все её мысли теперь метались вокруг него. Каждый раз, когда он закрывался, она чувствовала, как между ними вырастает невидимая стена. Это было мучительно — быть рядом с ним, но не чувствовать его по-настоящему. Она знала, что что-то гложет его изнутри, но каждый раз, когда пыталась заговорить об этом, он отталкивал её. — Грейнджер, — прошептал Драко сонно. — Что? — тихо спросила она. — Повернись ко мне лицом, — командным тоном сказал он, но не получив ответа сам резко развернул её к себе. — Малфой, если Адели сейчас проснётся, укладывать её будешь сам. — недовольно отозвалась девушка. В его глазах сегодня плескались черти, он смотрел на неё страстно, и конечно же пытался уломать её на большее, не взирая не все её отнекивания. — Я так соскучился по тебе, — приближаясь к её губам прошептал он, и не дав ей ответить тут же впился в её губы. Это был какой-то неистовый и зверский поцелуй.             Гермиона не отвечала ему, моля, чтобы он поскорее угомонился. Одна его рука заскользила по её телу, дразня её набухшую чувствительную грудь. Ей казалось, что всё это невовремя, что его прикосновения просто лишние. Гермиона чувствовала, как напряжение между ними нарастает. Она не могла понять, что ей делать — уйти или поддаться. Внутри неё боролись противоречивые эмоции: желание близости и страх перед тем, что будет дальше. — Малфой... — выдохнула девушка, пытаясь остановить его настойчивую руку, которая теперь спустилась вниз, аккуратно отодвигая трусики. — Прекрати, Адели проснётся и... — он не дал ей договорить, накрыв её губы своими. — Не сопротивляйся, я не хочу ни о чём думать, я устал, Грейнджер. Всё, чего я хочу — тебя. Прямо сейчас, — выдохнул он, отчего глаза Гермионы рассширились. Она, конечно, отдавала себе отчёт в том, что если они будут встречаться, то ей придётся спать с ним, но всё это казалось каким-то диким, страшным и далёким. Поняв, что ей придётся уступить, она попыталась расслабиться, позволяя ему скользить пальцами там.       В животе зародилось желание, и Гермиона не могла сопротивляться ему. За последние недели, она постоянно думала обо всём, а сейчас ей внезапно захотелось только одного — забыться, хотя бы на мгновение. Малфой прекрасно видел, в каком она состоянии, но его метод утешения был другим. Он не предлагал слов утешения, только свои поцелуи и прикосновения. Её тело откликалось на его прикосновения, но её разум пытался сопротивляться. Она знала, что это не совсем правильно, но в этот момент ей просто позволить себе просто быть рядом с ним. И она, выдохнув, сдалась, разрешив ему взять контроль над ситуацией. Его пальцы нежно, осторожно массировали её лоно, она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этих ощущениях, но Малфой тут же прекратил. — Что? — посмотрев на него с непониманием спросила Гермиона. Он хитро улыбнулся и едва слышно прошептал. — Смотри на меня. Я хочу видеть, что ты чувствуешь.       Гермиона выгнулась, сдерживая стон в груди, когда он в очередной раз вошёл в неё двумя пальцами. Его движения были медленными, дрязнящими. Она потянулась к его лицу, робко поцеловав его приоткрытые губы. Малфой тихо зарычал от удовольствия, прильнув к ней. Гермиона почувствовала, как его твёрдый набухший член упирается в её бёдра. Её рука сама потянулась к его боксерам. Она неловко обхватила его плоть, плавно скользя по ней пальцами. Малфой приглушённо выдохнул. Он с ума сходил от того, какие у неё были нежные руки, как осторожно она двигала ими вверх и вниз. — Сильнее, — приказал он, полностью сосредотачиваясь на своём удовольствии.                   Гермиона исполнила его просьбу, чувствуя, как его возбуждённая плоть становится всё твёрже в её руках. Это было безумие, то, что они делали. Он ритмично толкался ей в руку, едва сдерживаясь от того, чтобы не застонать. Горячая волна экстаза накрыла его с такой силой, что он вздрогнул, закрыв глаза и позволяя напряжённым мышцам пульсировать. Гермиона почувствовала липкую сперму на своём животе. Она хотела подняться, чтобы смыть с себя это, но Малфой не позволил ей. — Я ещё не закончил, — рваным шёпотом сказал он, притягивая её обратно. Его пальцы вновь засколизили в её мокрой набухшей плоти, Гермиона закусила губу. Он стал двигаться быстрее, чувствуя, как все её мышцы напрягаются и сжимаются от надходящего оргазма. Она выгнулась ему на встречу судорожно выдохнув, почувствовав, как всё её тело пульсирует от удовольствия.       Он улыбнулся, довольный результатом, и снова мягко поцеловал её в губы.       С помощью магии он очистил все следы их маленького преступления, ложась рядом и смотря на её лицо. — Не говори, что тебе не понравилось. — улыбаясь сказал он. Гермиона вздохнула, позволяя ему обнимать её. — Ты ведешь себя, как животное, — тихо сказала она. Он ведь действительно сегодня был неумолим в своём неистовом желании. — Хорьки бывают очень милыми, — усмехаясь ответил он, чем вызвал её тихий смешок. — Давай спать, Грейнджер, я устал. — он похлопал ладонью по подушке, приглашая её лечь, а потом снова притянул к себе, томно вдыхая запах её волос. Его самый любимый запах. Сколько девушек побывало в его постели, но ни одна из них не пахла так, как Грейнджер. Сладко, нежно и уютно. Да. Она пахла именно уютом. С этими мыслями он закрыл глаза, Гермиона ещё некоторое время смотрела на его умиротворённое лицо, чувствуя себя по настоящему в безопасности в его руках. Они лежали рядом в полумраке, тишина заполнила комнату, и каждый из них остался один на один со своими мыслями.       Он уснул почти сразу, а Гермиона, чувствуя его тепло, пыталась заглушить собственные тревоги. Она лежала рядом с ним, слушая его ровное дыхание. Тишина окутывала их комнату, но её мысли никак не давали ей покоя. Было ли это правильным? Стоило ли доверять ему настолько глубоко, когда он так редко впускал её в свою душу? Но его присутствие давало ей хоть какое-то утешение, и она цеплялась за это чувство, как за спасательный круг.

***

      Через несколько дней Гермиона вместе с Адели вышли на прогулку, но пробыв немного на морозе, решили навестить Хагрида, попить горячего чая, отогреться, и просто поговорить. Пока они вместе направлялись к его скромной хижине, болтая обо всё, Адели вдруг внезапно спросила: — Гермиона, ты любишь Драко? — Этот вопрос был совершенно искренним и естественным, её сестра не могла не заметить, что между ними снова что-то происходит.       Гермиона на это вздохнула, не зная, как объяснить ребёнку, что всё в мире гораздо сложнее, а люди в нём не делятся на любимых и нелюбимых. Просто так сложилось, и нужно было принимать эту новую реальность. — Я не знаю, как ответить на твой вопрос. — честно сказала она, держа сестричку за руку. — А ты попытайся, — настойчивоо произнесла Адели. Гермиона молчала некоторое время, а потом ответила: — Между мной и Драко всё не так легко. Мы не разговариваем о том, кто кого любит или не любит. Просто так сложилось, что мы теперь будем вместе, Драко будет заботиться о нас. — серьёзно ответила Гермиона. — Но разве это не любовь? Когда люди вместе, то они заботятся друг о друге, ведь так? — пытливо спросила малышка. Гермиона пожала плечами. — По-разному бывает. Иногда люди вместе потому, что так сложилось, появилась привычка, и по-раздельности им просто не выгодно. А иногда два человека влюбляются, и принимают осознанное решение. — вздохнув ответила она. — Так ты влюбилась в него, а он в тебя? — не унимаясь спрашивала Адели. — По началу, всё было сложно. — призналась Гермиона. — Мы никогда не дружили с Драко. — она посмотрела на сестру, та слушала внимательно, нахмурив бровки. — А потом нас поставили в пару дежурить, он забрал тебя и заботился о тебе, и постепенно полюбил сначала тебя, а потом, наверное, и меня. — неуверенно подытожила Гермиона. — Драко хороший, я знаю это. — тихо ответила сестра. Всю оставшуюся дорогу они шли молча. Адели пыталась понять всё, что только что услышала. Она не знала всей правды, но чувствовала, что так должно быть, и по-другому она себе этого не представляла.       Когда они наконец-то подошли к хижине Хагрида, из трубы тонкой струйкой поднимался дым, обещая тёплый приём и горячий чай. Гермиона постучала, и через пару мгновений дверь распахнулась, выпуская в холодный воздух аромат свежей выпечки и травяного чая. Хагрид предстал перед ними, закрывая проход своей большой фигурой. — О, Гермиона! Адели! Рад, что вы пришли! Заходите, девочки, заходите, — тепло пригласил их Хагрид, отходя в сторону. — Мороз сегодня знатный, да? — Да, жутко холодно. — ответила Гермиона, помогая Адели снять пальто. — Мы подумали, что было бы неплохо зайти к тебе и попить горячего чая, — улыбнувшись сказала она. Хагрид добродушно рассмеялся, поглаживая свою густую чёрную бороду. — А как же! У меня всегда чай свеженький. Садитесь к столу, согревайтесь, — Хагрид хлопнул по столу, приглашая девочек сесть и достал огромные кружки.       Адели огляделась, а потом заняла место у камина, смотря на большой чёрный котёл, в котором весело кипел чай. — Ну как ты, маленькая? Нравится тебе в Хогвартсе? — с доброй улыбкой спросил Хагрид, умело воротя ухватом и снимая котёл с огня. — Очень! Особенно мне нравятся совы, а ещё недавно Джинни показала мне больших лошадей с крыльями! — воскликнула Адели. — Ах, ты про гиппогрифов, да? — засмеялся Хагрид. — Они и вправду великолепные создания. Может, как-нибудь покажу тебе поближе, если Гермиона разрешит. — подмигнув девочкам, весело отозвался лесничий.       Адели сияла от радости, но взглянула на сестру в поисках одобрения. Гермиона ласково улыбнулась. — Посмотрим, — ответила она с тёплой улыбкой. — А ты, Гермиона, как? — серьёзно спросил Хагрид, его взгляд становился более внимательным. — Вижу, устала ты. Учёба, наверное, валит с ног?       Гермиона ненадолго замешкалась. Слишком много было на её плечах: тайны, которые она не могла никому раскрыть, включая Хагрида. Она не могла рассказать ему про свою беременность, но понимала, что его забота искренняя. — Всё хорошо, Хагрид. Немного напряжённо, но я справляюсь, — ответила она, стараясь говорить как можно легче.       Хагрид кивнул, хотя на его лице всё ещё оставалась тень беспокойства. — Ну, ты смотри, не перегружай себя. Знаю я, как ты порой забываешь о себе ради учёбы и других. А тебе сейчас нужно беречь силы, — добавил он, отпивая чай из своей огромной кружки.       Тем временем Адели с любопытством рассматривала хижину, подмечая каждую мелочь. — А гиппогрифы и правда умеют летать? — неожиданно спросила она, поднимая голову. — О, конечно! Летают, как ветер! Может, когда будет потеплее, я покажу тебе, как это. Но сперва научу, как правильно кланяться им. Это важно, — ответил Хагрид, улыбаясь от уха до уха. — Ты обещал! — серьёзно заявила Адели, и все рассмеялись.       Хагрид был явно рад такому живому интересу девочки. Он продолжил рассказывать о своих зверях, и разговор быстро перешёл на его любимые темы: лес, волшебные существа и их привычки. Гермиона, слушая их, немного отвлеклась от собственных тревог. — Ну, а как у тебя, Адели? Чем ты занимаешься в школе? — спросил Хагрид, переводя разговор на девочку. — Хорошо! Я пока не учусь, как Гермиона, но она мне всё рассказывает. Иногда я хожу с ней вместе на занятия — с гордостью заявила Адели. — Ух ты, как здорово. Какой наш профессор тебе больше всего нравится? — с участием спросил Хагрид. Адели задумалась, перебирая в голове варианты. — Профессор Снейп, — ответила она, смотря, как на лице Хагрида появляется удивление. — Он мне всегда даёт конфетки, пока Гермиона не видит. — хихикая призналась девочка. — Ух ты, вот это неожиданность. — искренне расмеялся Хагрид, вызывая улыбку Гермионы. — Знаешь, Адели, профессор Снейп на занятиях очень строгий, ученики его боятся. — впечатлённо произнёс он. Адели кивнула. — Да, я знаю. Я часто хожу вместе с Гермионой на его занятия. На других он кричит, но на меня почти не ругается. — с гордостью и улыбкой произнесла она. — Что ж, когда подрастёшь и придёшь на учёбу, то может он не будет таким строгим, как сейчас. — подытожил Хагрид, протягивая девочке печенье. — Вот, отведай. — предложил он.       Гермиона улыбнулась сестре, чувствуя, как тёплота их беседы согревает её не только снаружи, но и внутри. Этого короткого визита к Хагриду было достаточно, чтобы напомнить о том, что не всё в мире завязано на тревогах и тягостях. Ей так не хватало этого тепла и уюта в последнее время. Поблагодарив Хагрида, они вместе с Адели направились в сторону замка, обещая заходить к нему почаще. Хагрид на прощание подарил Адели самодельную деревянную игрушку, и теперь её сестра была счастлива и довольна.

***

      Несколько раз за всё это время Рон пробовал заговорить с ней, но Гермиона игнорировала его. Куда бы она не пошла, будь то гостиная Гриффиндора, Большой зал, или даже лекции, она повсюду чувствовала на себе его виновытй взгляд. После того случая, что-то внутри неё сломалось, какая-то частичка отчаянно сопротивлялась тому, чтобы заново впустить его в свою жизнь. Адели видела, что Гермиона за что-то злится на Рона, и сама несколько раз уговаривала её помириться с ним, ведь "Рон хороший". Но старшая только мягко просила Адели не вмешиваться во взрослые дела, при этом не запрещая сестре общаться с ним самой. Что нашло на него тогда, она не знала, да и не хотела знать. Она не могла простить его сейчас, забыть всё и сделать вид, что всё снова в порядке, потому что ничего не было в порядке, и ей нужно было время, а сколько, она не думала.       Джинни, как и обещала, смогла сохранить её секрет, Гарри и Рон даже не догадывались о том, что её связывает с Малфоем. Сама Джинни довольно часто приходила к ней, всячески помогала ей с Адели, поддерживала. Вот и сегодня она пришла, чтобы посидеть с Адели, пока Гермиона и Малфой будут на патруллировании. — Ты все лекарства сегодня выпила? — заботливо спросила она. — Конечно, Джинни. — утвердительно ответила Гермиона. — Ты хорошо себя чувствуешь? Какая-то бледная... — не унималась подруга. Гермиона улыбнулась ей, почти ласково. — Всё нормально, правда. Тебе не стоит так обо мне беспокоиться. — отнекивалась девушка.       Иногда её заботы было даже слишком много, но Гермиона была ей искренне благодарна за всё, что она делает. В общем, казалось, что всё как-то стало стабильнее. — Вот, держи. — Гермиона протянула девушке какой-то свёрток. Развернув его, Джинни увидела написанное эссе по травологии, о котором она сама на днях попросила подругу. — Мерлин, когда ты всё успеваешь! Спасибо, Гермиона! Мне как раз нужно завтра его сдать, а профессор Стебель не любит, когда домашнюю работу задерживают. — искренне улыбаясь ответила Джинни. — А как у тебя с... Малфоем? — не хотя спросила девушка. Конечно, она была не очень довольна тем фактом, что они теперь вместе. Хотя никто об этом и не знал, кроме Джинни, она всё равно беспокоилась за подругу, не доверяя слизеринцу. Гермиона вздохнула. — Да нормально всё. Он приходит, помогает мне и... — она закусила губу, — он заботится обо мне.       Джинни посмотрела на неё удивлённо, не веря в то, что она действительно так легко смогла простить Малфоя и принять. — Ладно, Гермиона. Это в общем-то не моё дело, но я всё равно беспокоюсь. Гарри считает, что Малфой что-то замышляет. Гермиона пожала плечами. — Я не знаю. Он не рассказывает мне, чем занимается. — устало ответила она, накидывая на футболку джемпер. — Даже если и Гарри подозревает его, я точно знаю, что метки у него нет. А значит оснований для его обвинений тоже. — заключила Гермиона.       Джинни кивнула, молча соглашаясь с подругой. Адели сидела на полу, играя в куклы у камина. Рядом с ней развалился Живоглот. — Ладно, девочки, — сказала Гермиона, окидывая взглядом Джинни и сестру. — Мне уже пора. Адели, веди себя хорошо. — напоследок бросила девушка, выходя из своей комнаты.       Малфой, как обычно, ждал её возле гостиной старост. Завидев Гермиону, он быстрым шагом подошёл к ней, окидывая её прикид. — Привет! — произнесла она, сдержанно улыбаясь. — Ты что, так пойдёшь? — прищурив глаза спросил юноша. Гермиона неуверенно посмотрела на то, как она была одета. Она всегда была практичной и не заботилась о том, как выглядит. — А что? — не понимая его вопроса спросила она. Малфой стянул с себя свитер, оставаясь в одной рубашке и протянул его Гермионе. — Надень. — приказал он. Она попыталась сказать, что всё нормально и ей не холодно, но Драко был неприклонен. — Грейнджер, ты замёрзнешь, — неожиданно мягко сказал он, подходя к ней. Он самолично надел на неё тёплый кашемировый свитер, слегка приобнимая её за талию. . Гермиона смутилась. Для неё всё ещё было непривычно принимать от него заботу, но что-то в его настойчивости заставило её подчиниться. Свитер был большим, но мягким и тёплым, она закатила рукава. Она уже начала привыкать к тому, что он временами проявлял внимание, но всё ещё не могла до конца понять, как к этому относиться. — Спасибо, конечно, но... — она уже было хотела сказать что-то о том, что не нужно было, и ей не холодно, но он перебил. — Никаких "НО", Грейнджер. — отрезал он. — В коридорах сквозняки гуляют, не хватало ещё простудиться.       Он развернулся, и пошёл прочь, а Гермиона, как всегда, послушно последовала за ним. Ей, конечно, не хотелось это признавать, но Малфой оказался прав. В коридорах действительно было довольно прохладно, и вскоре руки у неё начали замерзать. Она укуталась в его свитер, застёгивая на себе джемпер.       Они шли в молчании, каждый был погружён в свои мысли. Малфой не мог перестать думать о своих проблемах: Воландеморт, его задание, ответственность за Гермиону и их будущего ребёнка. Он пытался найти утешение в этих коротких моментах рядом с ней, но страх за будущее не давал ему покоя.       Гермиона тоже была погружена в размышления. Её жизнь изменилась слишком быстро, и, несмотря на все усилия, она всё ещё не могла понять, как относиться к Драко. Он заботился о ней, но она не могла не чувствовать опасности, которая всегда исходила от него.       Они шли по коридору, направляясь в сторону подземелий Слизерина, когда из-за угла внезапно выскользнула Панси Паркинсон. Её тёмные глаза сузились, когда она заметила Гермиону, почему-то укутанную в свитер Драко. Она приостановилась на мгновение, но быстро взяла себя в руки, её лицо исказилось презрительной улыбкой. — Почему она в твоём свитере — ядовито бросила она, обращаясь к Малфою — Это что, новый тренд среди грязнокровок? — её голос был полон ревности.       Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по её позвоночнику, но она держала себя в руках. Она уже привыкла к обидным выпадам Паркинсон, но на этот раз внутри у неё что-то дрогнуло — это было не просто насмешка, но и некое унижение. Её глаза встретились с глазами Панси, но она ничего не ответила. Малфой резко остановился и посмотрел на Панси. Его лицо стало холодным и жёстким. — Панси, не твоя забота, кто что носит, — отрезал он, его голос прозвучал с холодной отрешённостью. Он не хотел втягивать Панси в свои дела, но её вмешательство раздражало его.       Паркинсон скрестила руки на груди и насмешливо вздёрнула бровь. Её губы исказила гадкая улыбка, а в глазах вспыхнула ревность. — Не моя забота? Ты вообще слышал себя? Я что, должна смотреть, как ты одариваешь своё внимание этой... грязнокровке? — цинично ответила Паркинсон.       Гермиона почувствовала укол ревности. Она знала, что у Малфоя и Панси раньше были отношения, и хотя сейчас это казалось неважным, её всё равно это задело. Но Малфой был невозмутим. Его взгляд стал ещё более ледяным, когда он предостерегающе шагнул к Паркинсон. — Между нами ничего не было и не будет, Панси. Смирись с этим, — холодно ответил он. — И перестань её оскорблять. Она такая же староста, как и ты. — процедил он сквозь зубы.       Гермиона почувствовала себя неловко. Малфой защищал её, и это неожиданное осознание вспыхнуло в её голове. Он готов был вступить в конфликт с той, кто был ему близок, ради неё. Можно было просто уйти, зачем нужна была эта сцена? Она всё ещё не могла понять его мотивы до конца. Паркинсон была потрясена. — Она грязнкровка, очнись! — бросила девушка. Её лицо исказилось от ярости, но она быстро вернулась к своей привычной надменной маске.       Гермиона уже хотела было вмешаться, но не успела она ничего сказать, как руки Малфоя с силой сжали горло девушки. В его глазах была такая ненависть, что у Панси на глазах проступили слёзы. — Закрой рот, я сказал! — прорычал он, сильнее сдавливая её горло. — Тебя волновать не должно, почему она в моём свитере, поняла?!       Паркинсон закашлялась, и он на мгновение ослабил хватку, давая ей отдышаться, но всё ещё крепко прижимал её к стене. — О, так ты заступаешься за неё теперь? Давно ты спишь с ней, Малфой? Представь, как это подпортит твою репутацию, когда я расскажу об этом всему факультету — её голос стал нарастающе ядовитым.       Гермиона застыла, видя перед собой прежнего Малфоя — холодного, жестокого, безжалостного. — Не зли меня, Панси, — прошипел он сквозь зубы, его голос был полон ледяного гнева. — И не смей вмешиваться в мои дела. Если ты хоть слово скажешь кому-то, я позабочусь о том, чтобы ты об этом сильно пожалела.       Гермиона застыла на месте, она помнила, каким жестоким может быть Малфой. Но сейчас жертвой его агрессии стала близкая ему, когда-то подруга. В его глазах была настоящая угроза, и это немного пугало. Только теперь он защищал её.       Паркинсон с трудом вырвалась из его хватки, её лицо побелело от гнева. — Ты сошёл с ума! — выкрикнула она, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Посмотрим, что скажет твоя семья, когда узнает об этом.       Малфой хмыкнул. — Не смей угрожать мне, Панси. Это последнее предупреждение, — сказал он, снова делая шаг к ней и хватая её за горло.       Гермиона не могла больше молчать. — Хватит! Угомонитесь оба, — резко вмешалась она, положив руку ему на плечо. — Дай ей уйти.       Он обернулся на неё, его глаза всё ещё были полны гнева, но он молча кивнул, ослабив хватку. Паркинсон, вздернув подбородок, отошла от стены, её губы сжались в тонкую линию. — Ты за это ответишь, Малфой, — прошипела она, бросив последний презрительный взгляд на Гермиону, и быстро скрылась за углом.       Малфой стоял неподвижно, тяжело дыша. Гермиона чувствовала, как его ярость ещё не прошла. — Не нужно было так... — тихо сказала она, смотря на него. — Ей просто обидно. Малфой цокнул языком. Его раздражала эта дурацкая привычка Гермионы строить из себя святую и заступаться за всех и вся. — Она оскорбила будущую мать моего ребёнка и лично меня. — гневно прошипел он, подходя к Гермионе ближе, отчего та, внезапно испугавшись его ярости, сделала шаг назад. — Я сам разберусь, Грейнджер. Не вмешивайся, — сказал он холодно, глядя ей прямо в глаза. В его голосе была стальная решимость, и Гермиона поняла, что сейчас не время спорить.       К счастью, больше никаких происшествий за время патрулирования не произошло.       Малфой шёл быстро, стук его каблуков отдавался гулким эхом. Гермиона видела, что его переполняет злость, но боясь, что эта злость может обрушиться и на неё тоже, не стала ничего говорить. Гневный взгляд Паркинсон и её ревность были для неё совершенно понятны, в конце-концов она несколько лет бегала за Малфоем, и определённо что-то чувствовала к нему.       Они уже подходили обратно к гостиной старост, когда Малфой неожиданно развернулся, так резко, что Гермиона почти влетела в него. — Грейнджер, — спокойно произнёс юноша, ловя на себе её перепуганный взгляд. — Что? — тихо спросила она. — Забудь о Паркинсон. Не думай о том, что произошло. — мягко сказал он, обнимая её за плечи. Гермионы выдохнула. — Я и не собиралась, — удивлённо ответила девушка. Рука Малфоя опустилась на её живот, отчего она напряглась, смотря на него с непониманием. — Что? — спросила гриффиндорка. — Ты кого хочешь больше, сына или дочку? — внезапно спросил он. Глаза Гермионы округлились. — Не знаю... Я... не думала об этом, да и какая разница? — шокированно глядя на юношу ответила она. Малфой ничего не сказал на это, прижимая её к себе. — Никакой, главное, чтобы малыш родился здоровым. — ласково произнёс он, гладя её по спине. Гермиона вздрогнула от его прикосновений, по телу разлилось приятное ощущение тепла и спокойствия. И почему он всегда был таким жестоким, когда сейчас он ведёт себя вот так? Словно и не было между ними всех этих долгих лет вражды и соперничества в учёбе. Тяжело было поверить, что судьба может играть с ними таким образом. Впереди — неизвестность, но почему-то в такие моменты, ей не было страшно. Она могла на него положиться и полностью доверяла ему не только свою жизнь, но и жизнь своей сестры и их общего, пока ещё не родившегося, ребёнка.