Другой взгляд

За вечер это был второй бокал восхитительного красного вина: сладковатого и в тоже время освежающего. Впервые меня сюда привела Мелисса незадолго до моего похищения Дуэйном Берри. Помню, как я долго отнекивалась, выискивая нелепые и глупые причины, чтобы не заходить. А Мелисса только посмеивалась и, наконец, чуть ли не силой впихнула меня в паб «Сладкая Роуз». Тогда наши посиделки затянулись до полуночи. Мы пили «Карло Росси» и кокетничали с барменом. Мисси рассказывала о своем тернистом пути к самопознанию и все время расспрашивала меня о работе и новом напарнике. Она собиралась в Нью-Йорк и уговаривала поехать и меня. После смерти отца мы редко виделись, да и звонила Мелисса маме или мне нечасто. Нам приходилось только догадываться, чем она занималась. Билл-младший страшно злился, стараясь наставить ее на путь истинный, но, как истинная Скалли, Мисси ловко отшила его, и он, наконец, отстал, смирившись с образом жизни сестры. Когда я лежала в коме, по словам мамы, Мелисса примчалась в больницу, чтобы «оценить, насколько пострадала аура Даны». Я помню хрустальный перезвон ее кулонов на браслете и то, как она «расчищала дорогу к свету», обставляя больничную палату всевозможными оберегами и предметами, значение которых было известно только ей. И еще помню, как поморщился Малдер, когда пришел меня навестить и столкнулся с Мисси. Передав мне подарок и крестик, он чуть ли не сбежал из палаты. Мелисса лишь загадочно улыбалась. Моя милая невероятная сестрёнка! Как же я скучала по тебе! Господи, как давно это было! А ведь я обещала ей, что мы обязательно встретимся в этом уютном заведении еще не один раз. Моему обещанию не суждено было исполниться… Мисси погибла три года назад. Ее убили, выстрелив в голову. Она умерла вместо меня. Это произошло, когда мы с Малдером пытались расшифровать документы, содержащие доказательства существования внеземной жизни и опытов над людьми, проводимых правительством. Тогда все шло кувырком: меня отстранили от работы, и я думала, что уже не вернусь в ФБР, а Малдера разыскивали по подозрению в убийстве его отца Билла Малдера. А ведь тот когда-то работал в Госдепе и наверняка многое знал. Чтобы вернуть документы и сохранить в тайне все свои грязные дела, люди из теневого правительства готовы были пойти на все. Малдер и сам едва не погиб тогда. Чтобы только приблизиться к истине, нам обоим пришлось пройти через множество испытаний и заплатить очень высокую цену. Я сделала большой глоток вина. После смерти Мисси я больше не приходила в этот паб. Но сегодня мне необходимо было побыть в уютном месте, хранящем приятные воспоминания и располагающем к раздумьям. События последних нескольких дней имели трагические последствия, и потому мне требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после пережитого. Исчезновение Кассандры Спендер, обгоревшие трупы на военно-воздушной базе Эль-Рико и добровольная отставка агента Спендера заставили заместителя директора ФБР Элвина Керша скрипя сердце вернуть нам с Малдером «Секретные материалы». Напарник знал, что к истории с Синдикатом приложили руку определенные лица в правительстве и ФБР, но доказательств, как всегда, не было. «Скалли, ты необъективна. Я ее знаю, а ты нет» Снова вспомнился тот разговор у Одиноких Стрелков! Я отпила еще вина. В преддверии грядущего апокалипсиса Малдер умудрился довериться самому, по моему мнению, ненадежному и подозрительному человеку – Диане Фоули. К тому же она оказалась его бывшей подружкой и вместе с Малдером начинала работать над «Секретными материалами», во всем поддерживая и одобряя каждый его шаг. Не в пример рыжей выскочке, коей он долгое время считал меня. Как там ее охарактеризовал Фрохайк? Симпатичная? Да только за то, что она похитила Кассандру Спендер и заперла двух федеральных агентов в форте Марлин без каких-либо объяснений, нужно было привлечь ее к ответственности. А он все покорно проглотил, да еще посмел заступиться за Диану, когда я пыталась поймать ее на лжи. Признаться, я никогда не доверяла агенту Фоули. Когда нас с Малдером привлекли к делу Гибсона Прайса, Диана с особым рвением поддержала теорию моего напарника о необычных способностях мальчика, благодаря которым ему удалось спастись от пули снайпера во время партии в шахматы с русским гроссмейстером. Малдер всегда твердил, чтобы я никому не доверяла. Однако перед бывшей подружкой хоть и вел себя сдержанно, но слушал ее, развесив уши. Ему бы насторожиться и задаться вопросом, почему Диана вернулась и поддержала его именно сейчас? Несмотря на это подозрительное обстоятельство, Малдер был уверен, что агент Фоули действует исключительно в интересах проекта и его самого. Я тихо закипала, но не позволяла себе закатить напарнику скандал. Ситуация все накалялась, но случилось непредвиденное: Диана попала под пулю, охраняя Гибсона. Вследствие тех событий нас с Малдером вышвырнули из отдела. Я видела, что Диана преследует собственные корыстные цели, но ничего не могла поделать: когда я пыталась открыть Малдеру глаза, он упорно отказывался рассматривать мои доводы. И совершенно зря. По официальной версии, Диана провела семь лет в Европе, работая в отделе по борьбе с терроризмом. Я выяснила, что на самом деле она собирала данные о членах организации MUFON - женщинах, похищаемых инопланетянами - и передавала эти данные кому-то в Тунисе. Однако нападение на Гибсона Прайза заставило ее вернуться в США. Улики прямо указывали на то, что Диана работала на Консорциум. Мое терпение лопнуло, и я выложила Малдеру все свои подозрения и собранные факты, но он не поверил мне. Он мог и дальше закрывать на все глаза и верить Диане на слово только потому, что когда-то они были любовниками. Я же больше не собиралась мириться с его недоверием и послала его к черту. Но, видимо, что-то пошло не так, потому что члены Консорциума были уничтожены, а мы остались живы и получили обратно «Секретные материалы». Затеплилась надежда. Только вот работать с Малдером как прежде я больше не могла. И хотя я открыто выразила ему свою поддержку как коллега, в личном плане это ничего не меняло. После разговора с Кершем я собиралась отправиться домой, но вдруг вспомнила об этом пабе, в котором когда-то так хорошо провела время с Мелиссой. Я надеялась, что воспоминания о сестре помогут мне успокоиться. - Простите, вы ирландка? - Что? – переспросила я, думая, что ослышалась. Рядом со мной, беззастенчиво улыбаясь, сидел симпатичный шатен с ярко-голубыми глазами. Мелькнула мысль, что я настолько погрузилась в собственные переживания, что абсолютно выпала из реального мира. - О, вероятно, вы из семьи колонистов! Ирландки пьют виски? - Думаю, да, - осторожно предположила я. Разговор ни к чему не обязывал и к тому же отвлекал меня от гневных и мрачных раздумий. - У женщины с таким ярким цветом волос должно быть необычное имя. Мне захотелось рассмеяться. Со мной сто лет никто не знакомился подобным образом. Признаться, и времени у меня на это практически не было. Когда я в последний раз ходила на свидание? Ах, да. Филадельфия, русские, тату салон и…Эд Джерс. Его имя напомнило мне о том, как я боролась со смертельным недугом. Тогда у меня часто шла носом кровь, но я упорно отвергала саму мысль о раке. Да, это было не то имя, которое мне хотелось вспоминать. Особенно, когда я чувствовала себя такой уязвимой. Это была та часть моего прошлого, которую я всеми силами старалась забыть. Я слишком хорошо помнила скорбный вкус смерти, воскрешенный воспоминаниями о болезни. Это было время, когда моя жизнь находилась в тени, а надежда была слишком слабой, чтобы приносить облегчение. Малдер посылал меня на задание в Филадельфию, чтобы проверить информацию о русском, который якобы что-то знал об НЛО. Напарник был тогда страшно зол из-за того, что отдел кадров Бюро отправлял его в вынужденный отпуск. Я отказалась ехать, сославшись на сомнительность источника. Но он, как всегда, настоял на своем. Пожалуй, тогда между нами возникло первое серьезное разногласие. Конечно же, я отправилась в Филадельфию и проследила за русским Малдера. Он оказался обычным вымогателем; Пудовкин не имел ничего общего с «Секретными материалами». В процессе слежки пришлось зайти в тату салон. Там-то я и встретила Эда. Он умолял мастера свести с плеча тату: изображение кокетливой барышни в стиле 40-х годов. Мы разговорились, и не знаю, почему, но я взяла предложенную Джерсом визитку. Когда я вернулась в гостиницу, позвонил Малдер и мы поругались. Мне казалось, что от бесконечного контроля напарника я задыхаюсь. Он считал, что я не справлюсь даже с таким пустяковым делом, как обычная слежка. Моя жизнь вращалась вокруг вещей, которых я уже не понимала. Все происходило просто по инерции, без какого-либо смысла и значения. Помню, как сказала Малдеру, что ухожу на весь вечер, и поэтому проверить меня не представится возможности. Кажется, он даже съехидничал, переспросив, а не на свидание ли я отправляюсь? Врать я была не приучена, меня не так воспитывали. Тогда-то я и позвонила мистеру Джерсу и назначила встречу. Мы пошли в какой-то местный бар, где выпили вина. Мы разговаривали, и в какой-то момент мне стало легче дышать…Эду нужно было вернуться в тот тату салон, и я решила составить ему компанию. В конце концов, можно было еще раз проверить информацию о Пудовкине. Это был неплохой повод. Что побудило меня сделать тату? Сейчас я думаю, что хотела совершить что-то, что изменило бы мою жизнь хотя бы на некоторое время. Никто и никогда не подумал бы, что Дана Скалли может поступить столь импульсивно. Я решила, а почему бы и нет? Теперь на моей спине над копчиком есть изображение змеи, заглатывающей собственный хвост. Эд сказал, что каждый получает ту татуировку, которую заслуживает…Тогда я еще не понимала смысла этих слов. Эд предложил вернуться к нему в квартиру, тем более, надвигался сильнейший шторм. От мысли, что напарник начнет снова названивать в гостиницу и проверять, на месте ли я, меня замутило. Я осталась у Джерса, не догадываясь, что при нанесении татуировки в мою кровь попала спорынья, которая спровоцировала галлюцинации… Занимаясь любовью, он держал мои руки у меня над головой, плотно стиснув запястья пальцами. Было немного больно, но я не возражала. Мои влажные от пота груди скользили по его груди, я то обхватывала его ногами, то отпускала. Он двигался медленно. Я ощущала каждый его миллиметр, когда он снова и снова погружался в меня, и чувствовала, как напрягаются его мускулы при соприкосновении наших тел. Он прикусил меня за шею, ускоряя темп. Мои бёдра сомкнулись вокруг его бёдер, и я задвигалась вместе с ним, стараясь уловить ритм, пытаясь понять, что он хочет, вслушиваясь в его хриплое дыхание. Я была полностью открыта для него, его язык ласкал мою шею. Его пальцы еще крепче сжали мои запястья, и я почувствовала приближение оргазма. Он напрягся, всё сильнее двигая бёдрами, его горячее дыхание обжигало, и когда оргазм наконец обрушился на меня, я смогла выкрикнуть лишь одно имя: - Малдееер!.. Я отпила еще один большой глоток и судорожно выдохнула. Малдер не должен узнать, за что именно Эд Джерс хотел спалить меня в печи для отходов. Никогда. - Мисс? Вы так побледнели, все в порядке? О черт! Я совсем забыла о шатене с голубыми глазами. Кажется, мое затянувшееся молчание слегка напугало его. - Все хорошо, здесь просто немного жарко, - пробормотала я. Мой лоб действительно покрылся испариной. Зачем я только вспомнила ту историю с Джерсом? Когда я вернулась в Вашингтон, мое лицо украшали синяки, а татуировка безумно болела. Напарник ехидничал по поводу моего приключения и второго персонального «Секретного материала». В ответ я напомнила ему, что не все обязаны плясать под его дудку и что отныне я предпочитаю жить собственной жизнью. Кажется, именно тогда ему впервые было нечего сказать… По правде говоря, я надеялась, что Малдер осознал всю серьезность своей ошибки, отправив меня в Филадельфию выполнять идиотское задание. Он должен был понять, что я не хотела ехать. Понять и признать свою неправоту. Я хотела, чтобы Малдер остался в Вашингтоне со мной, надеялась, что услышу от него хоть что-то. Я часто тогда думала о канувших в Лету теплых и замечательных днях, о доверии, которое мы утратили, как казалось, навсегда. Ни я, ни Малдер не знали, вернется ли все это когда-нибудь снова. **** Из паба я уехала на такси. Приятный шатен с голубыми глазами по имени Роберт повел себя по-джентельменски, когда вызвался проводить меня домой, но я сказала «нет», сославшись на плохое самочувствие. Роберт оказался неплохим парнем: приятным, вежливым и предупредительным - заказал минеральную воду, помог выйти на улицу и терпеливо ждал, пока мне станет легче. На прощанье он попросил мой номер телефона, но я решила, что это будет лишним. Ни к чему было его обнадеживать. Но это знакомство помогло мне кое-что понять: проблемы перестали казаться неразрешимыми, да и настроение улучшилось. Роберт настоял на том, чтобы вызвать такси, и проследил, как я усаживаюсь в машину. Мне было приятно, правда. Я подумала о том, что не мешало бы почаще куда-нибудь выбираться - хотя бы раз в месяц. Иногда я забывала, что в жизни есть миллион приятных мелочей, способных подарить хорошее настроение. Да, работа накладывала отпечаток на все, но как же хотелось хоть иногда об этом забыть и насладиться обычными вещами… Малдера я заметила сразу. Он стоял у парадного входа. Кровь тотчас прилила к моим щекам, и алкоголь тут был ни при чем. Я совершенно точно знала, кого не хотела видеть этим вечером. «Какого черта он здесь делает?» Расплатившись, я вылезла из салона такси и не очень твердым шагом направилась к подъезду. Проигнорировав Малдера, я подошла к своей двери и принялась вытаскивать из кармана пальто ключи. Я не рассчитывала, что напарник уберется восвояси сразу же, но его присутствие все же изрядно действовало на нервы. Списав все на алкоголь, я постаралась не придавать этому значения. Что ж, пусть стоит и смотрит, раз ему так хочется. - Три бокала вина за вечер, Скалли. Весьма неосмотрительно с твоей стороны. Откуда он знал, сколько я выпила? Он был в пабе? Малдер следил за мной?! Пока что я не торопилась спрашивать его об этом. Хотя версии, которые я успела мысленно выстроить, были одна хуже другой. Не без труда открыв дверь, я, наконец, зашла в квартиру. Если бы не выпитое спиртное, наверняка сразу бы сообразила, что меня вычислили по кредитной карте, которой я воспользовалась, чтобы расплатиться за такси до паба. Скорее всего, меня нашел Фрохайк. И тут же сообщил об этом Малдеру. - Малдер, я уже большая девочка. Да, то, что надо! Немного надменно и чуть-чуть язвительно. - Рад это слышать. Напарник стоял у двери и с интересом наблюдал за мной. Я сняла пальто и небрежно бросила его на диван в гостиной. Господи, как же все это раздражало! Он что же, думал, что я снова, как когда-то, кинусь в омут? Как это случилось в Филадельфии? Поэтому и примчался? Испугался, что я подведу его и «Секретные материалы»? Или же…надеялся именно на это, чтобы расчистить дорогу своей драгоценной Диане? Старая любовь не ржавеет? Сердечный ритм сбился, став прерывистым, и я почувствовала, как ноги стали ватными. Какова вероятность, что я не права? Или же, наоборот, права? Я постаралась взять себя в руки. Этого только не хватало! Никому еще не удавалось выбить из колеи Дану Скалли. - Ты испортил мне вечер, Малдер. - Да. Проще, чем отобрать у ребёнка конфетку, - в тон ответил он. - О, блистаем остроумием…- пробормотала я. - Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, Скалли! Особенно, когда в чем-то обвиняешь! – потребовал Малдер. Я нехотя обернулась и, скорчив недовольную гримасу, устремила на Малдера взгляд. На его лице нервно двигались желваки. - Ты хочешь сказать, что рассчитывала на продолжение с этим дамским угодником, Скалли? Тогда стоит поторопиться, ты еще успеешь его застать. Сказал и словно ударил меня. Малдер произнес это самым небрежным тоном из всех, что я когда-либо от него слышала. Лучшая защита – это нападение. Это я усвоила еще в детстве, когда братья без зазрения совести дрались со мной, словно я была соседским мальчишкой, а не их сестрой. Но и у Малдера были хорошие учителя, особенно в Оксфорде, где он получил степень по психологии. Сердце ухнуло вниз, горло перехватил спазм, и я не выдержала, сорвалась. - Не твое дело, почему я отправилась в этот паб! - Мое. Я видел тебя голой, Скалли. Дважды. Это обязывает. Должно быть, мои щеки стали пунцовыми. Захотелось запереться в ванной и ополоснуть лицо прохладной водой. Пережитое напряжение, алкоголь и двусмысленные подначки Малдера сделали свое дело - гнев буквально ослепил меня. Я еле сдержалась, чтобы не наброситься на наглеца с кулаками. «Он сказал это нарочно! Нарочно!» Та сцена в форте Марлин до сих пор стояла у меня перед глазами… …Нас с Малдером очень быстро перевезли в одну из самых строгих карантинных зон. Нам приказали раздеться догола и стоять под душем, пока не разрешат выйти. Пришлось молча выполнять приказы и ждать, когда все закончится. Душевая была общая, так что мы стояли друг напротив друга, а сверху на нас лились струи горячей воды с сильным химическим запахом. Малдер повернулся тогда первым и просто… уставился на меня. Несколько бесконечно долгих секунд он осматривал меня всю, с головы до ног. А я… я не могла отвернуться. Я видела, как он пожирает меня взглядом. Чувствовала, как от него исходят волны желания. И я испугалась. Себя и тех ощущений, которые испытала, смотря на него. Я смутилась и отпрянула, наконец находя в себе силы отвернуться. Мне стало страшно, что и в моих глазах он прочтет то же самое… Конечно, месть - это плохо, но порой это единственный способ перехватить инициативу. И я решилась. - Не ты один! И просчиталась. Малдер как будто только и ждал этих слов. В мгновение ока он преодолел расстояние, разделявшее нас, и с силой вдавил меня в стену. Прижался пахом к моему животу. - Ты ведь именно за этим туда пришла, так? Комната закружилась перед глазами, и если бы Малдер не удерживал меня, я наверняка упала бы. - Что ты сказал? - Я спросил, ты ведь отправилась в паб с конкретной целью? Хотя правильнее было бы поинтересоваться: собиралась ли ты спать с тем типом? Я протрезвела за считанные мгновения. Мы смотрели друг на друга, стоя в комнате, которая раньше казалась мне маленькой, а сейчас словно превратилась в разделяющий нас океан. Лицо Малдера было каменным, и мне стало дурно оттого, что он предположил самое худшее. - Чем вызван твой вопрос? - Я хочу знать, Скалли. Так ты собиралась это сделать? Он схватил меня за плечи. У меня мелькнула мысль, что он вот-вот меня поцелует. А может, и ударит – уверенности не было. Я инстинктивно напряглась, но Малдер выбрал третий вариант – он просто меня встряхнул. Один раз, второй, да так сильно, что клацнули зубы. - Отпусти меня! - Сначала ответь! - Зачем? Ты ведь уже сам все решил, верно? Потому и шпионил, а потом примчался следом? Хотел убедиться, что я не наделаю глупостей как тогда в Филадельфии? – повысила я голос. Меня занесло, и остановиться я уже не могла. - Ты с ним встречаешься? - Тебя это не касается! – сорвалась я и меня затрясло. Дали о себе знать остатки алкоголя и кипевшая во мне ярость. Его пальцы впились в мою кожу, причиняя боль. Малдер стоял так близко, что почти касался губами моих волос. - Значит, ты не та правильная девочка, какой хочешь казаться, да, Скалли? – произнес он опасно тихим голосом. В другой раз за слово «девочка» я, не раздумывая, надрала бы любому задницу. Но сейчас я лишь растерянно моргнула. Его руки переместились и легли на мои бедра. Ладони заскользили по гладкой ткани юбки вверх-вниз. Я нервно облизнула губы, и мой пульс зачастил. Малдер чуть опустил голову, так что теперь его дыхание ласкало мне ухо и шею. Не изменяя своего положения, он ограничился тем, что его рука замерла чуть пониже моей спины. Немного отстранившись, Малдер посмотрел мне в лицо. От его взгляда по телу прошла волна дрожи. Когда он положил другую ладонь мне на бок, я вдруг испугалась, но скрыться от него не представлялось возможным – пути к отступлению были отрезаны. Мои руки безвольно опустились. В том месте, где его член упирался в меня, все сильнее разгоралось пламя. Запустив пальцы мне в волосы, он слегка дернул вниз, запрокидывая мне голову и обнажая шею. Я прерывисто вдохнула, почувствовав его губы на своей коже. Он притянул меня ближе, заставляя уступить его напору. Стоило ему обхватить мою грудь, как я невольно зажмурилась. Его твердый член продолжал давить мне на живот, тогда как другая рука сжала ягодицу, усиливая контакт наших тел. Я утратила связь с реальностью, целиком отдавшись во власть чувств, которые вызывали во мне его прикосновения, не видя и не слыша ничего вокруг, превратилась в сплошное желание, которое так долго отрицала, боролась с ним и все-таки, кажется, проиграла. Он смотрел на меня так, словно ему было наплевать на все, кроме меня. Малдер задрал подол юбки, чтобы добраться до потаенного местечка между моими бедрами, и я ощутила, как его пальцы отодвинули в сторону край трусиков и нашли под ними влажное тепло. Его глаза чуть расширились, губы раздвинулись, и с них сорвался неслышный вздох. Я дернулась от столь интимного прикосновения и не смогла удержаться от стона. Если бы не Малдер, я бы упала, потому что мои колени подогнулись. Его пальцы тут же устремились вглубь моего тела. Я так сильно стиснула ладони, что ногти вонзились в кожу. Каждая его ласка заставляло меня непроизвольно содрогаться. Малдер пристально всмотрелся в мое лицо, когда я не смогла скрыть своей реакции, вызванной круговыми поглаживаниями его пальцев по набухшему узелку плоти. Вся моя жизнь в этот миг сосредоточилась на этом мужчине. На его руке. На его глазах. На его члене, давящем мне на живот. Малдер вновь запустил ладонь в мои волосы и погладил затылок, не позволяя мне отстраниться. Каждое движение усиливало контакт с его рукой, приближая меня к неизбежной развязке. Тело требовало единственного средства, способного облегчить растущее напряжение. И сейчас я была не в состоянии думать ни о чем, кроме удовольствия. Мои соски затвердели, и взгляд Малдера опустился на мою грудь. Я вдруг усомнилась, происходит ли все это на самом деле? Нет, я не могла допустить, чтобы это случилось. Не могла я этого сделать! Или…могла? Я чувствовала приближение оргазма. Я собиралась кончить от его руки, и все остальное мне было безразлично. Секунда, две… на миг даже мелькнула мысль, что я вот-вот потеряю сознание от накатывающего наслаждения. Его горячее дыхание опалило мне кожу, когда он стал осторожно покусывать мое ухо, шепча: - Ну же, давай. Я закусила губу, чтобы не закричать, слыша в ушах биение собственного пульса. Спазмы оргазма заставляли меня стонать снова и снова… Он крепко держал меня, прижимая к себе, пока меня сотрясало, словно в лихорадке. Я смутно осознавала, как он оставляет поцелуи на моем подбородке, на шее, и попыталась глубоко вдохнуть, но поначалу просто не в состоянии была это сделать. Попробовав еще раз, я ощутила произошедшие во мне изменения: мое тело расслабилось, накатило ощущение изможденности и легкого оцепенения. Биение сердца пришло в норму, ноги вновь могли держать мой вес, дыхание выровнялось. После всего случившегося я не в силах была поднять на Малдера глаза. Внезапно мне стало жарко - я почувствовала, как начинает гореть лицо, когда меня ошеломила горькая догадка: а не использовал ли он секс для того, чтобы контролировать меня? Малдер слегка коснулся губами мочки моего уха, и я вернулась в реальный мир. - Так кто же ты все-таки, Скалли? – спросил он низким, глухим голосом и прижался своим лбом к моему. «Я – это я, Дана Скалли!» «Что ты хотел сегодня доказать, Малдер?» «А как же Диана? Сейчас ты вернешься к ней? Каково это, Малдер, снова и снова чувствовать свою вину?» «Что будет дальше?» Мне хотелось выкрикнуть все это ему в лицо, но я лишь высвободилась из его объятий и, стараясь не смотреть в его сторону, молча направилась в спальню. Меня сильно знобило, хотя я и не чувствовала холода. Казалось, что я, как Алиса, падаю в глубокую кроличью нору. Я остановилась на пороге спальни и, не оборачиваясь, ровным голосом сказала: - На работу я приеду вовремя. Когда будешь уходить, пожалуйста, захлопни за собой дверь посильнее. Через несколько секунд громыхнула дверь. Я обернулась. От стены отлетело несколько кусков штукатурки. Я вновь осталась одна.