Должен

       — Итак, сегодня у нас на Арене необычный гость! Настоящий Сумеречный Охотник!        Лайтвуд неприязненно скривился. Арена, зрители, даже комментатор, это всё больше походило на фарс. Какую-то жуткую игру. Одну из тех, в которые рубятся примитивные с помощью джойстиков или как там называются эти штуки с кнопками?        Только на кнопки здесь не понажимаешь.        Первый поединок — относительно лёгкий. Пришлось лишь немного побегать. Да и левой руке досталось, но онемение уже проходит.        Второй бой оставляет глубокую рану на левом бедре. Она сильно кровоточит и это плохо.        В третьем бою Алек побеждает на чистом упрямстве. В его глазах стоит туман мешающий видеть, но он продолжает бить даже тогда, когда демон уже падает.        Всему есть предел и даже выносливости Алека Лайтвуда.        Асмодей не даёт ему передышки.        Да и с чего бы?        Четвёртый бой грозит закончиться фатально для Охотника, но ему везёт. В последнее мгновение он успевает увернуться от демонского клинка и вонзить в ответ свой.        Алек тяжело дышит. Потеря крови становится критичной. Он чувствует, что ещё немного и сознание покинет тело. Навсегда.        Единственное, что удерживает Охотника в сознании — это не пропавшее ещё ощущение холодных худых пальцев мага в его руках, да хриплый шёпот: «Хватит…» застрявший в голове, подобно огромной занозе.        В пятом бою Лайтвуду приходится прибегнуть к руне «Марионетки» и это шаг в пропасть. Он больше не чувствует правую ногу, а левая продолжает кровоточить.        Уповая лишь на обострившиеся инстинкты, Лайтвуд наотмашь бьёт клинком куда-то вправо и вверх.        Цепляет демона на излёте. Самым кончиком клинка, и тот глухо, гортанно рычит от боли.        Но это не низший демон, чтобы исчезать лишь только от царапины.        Кровь застилает Алеку глаза и ему приходится уходить от ответной атаки вслепую.        Он остервенело трёт лицо избавляясь от уже запёкшихся корочек и лишь успев открыть глаза мгновенно парирует атаку демона.        Охотник не медлит. Он бросается вперёд, прямо на острые когти, стараясь, тем не менее, подставить под удар наименее важные органы.        Победа даётся большой кровью. В левом боку у него четыре глубокие раны, заражённые ядом.        Исцеляющие руны чудом держат внутренности хотя бы в приблизительном порядке.        Только остановившееся кровотечение на бедре снова открывается.        Лайтвуд мельком думает, что ещё чуть-чуть и крови в нём и вовсе не останется.        Признаться, он думал, что её уже и так нет.        Сюрприз.        Осознание того, что следующий бой — последний, придало Охотнику дополнительных сил.        «Одна победа — и мы дома».        Из клубов голубоватого дыма, так по-пижонски вычурно, шагнул демон. Он очень отличался от всех предыдущих противников Лайтвуда. Спокойный взгляд, красивые худые руки, длинные пальцы, костюм-тройка, уложенные в тщательном беспорядке волосы, глаза очерченные тёмными тенями, не сразу и понять косметика или просто такой тон кожи.        Движения демона на редкость грациозные, пленительные, мешают соображать быстро и, что важно, здраво.        Пристальное же внимание янтарных кошачьих глаз и вовсе лишает Охотника всякой возможности ровно дышать.        — Магнус?