О связях, женщинах и татуированных псах

Продолжительный звонок в тишине дома прозвучал устрашающе, и Теа даже вздрогнула от неожиданности, но решив, что Нейт освободился пораньше, с воодушевлением поспешила открыть дверь. На пороге, однако, стоял не он, а его мать. Привычного добродушия или приветливой улыбки на ее лице не было, а строгий деловой костюм только подчеркивал, что разговор будет серьезным. Миссис Хэнсон молча зашла в дом, и пока Теа растерянно смотрела ей вслед, профессиональным взглядом преуспевающего риэлтора оглядела предоставленное взору пространство. Очевидно, что ничего из увиденного ее не впечатлило, она сняла очки с легким затемнением, развернулась к Теа и, дождавшись, когда та закроет дверь, сдержанно поздоровалась: - Здравствуй, Теа. Вижу, ты удивлена, но, полагаю, догадываешься, чем вызван мой визит. Теа и вправду была удивлена – до этого родителям Нейта бывать в ее доме не доводилось, и конечно, догадывалась, почему она здесь - сопоставить факты: вчерашнее предложение Нейта с сегодняшним визитом его матери и сделать соответствующие выводы не составило труда, вот только масштаб надвигающейся проблемы она пока не осознавала, ожидая, что речь пойдет о слишком молодом для брака возрасте и необходимости отложить свадьбу до окончания университета. – Натаниэль признался, что сделал тебе предложение и что вы намерены пожениться этим летом. – Продолжила она и замолчала, намереваясь услышать подтверждение или опровержение своих слов. - Ну, да. – Теа пожала плечами, не понимая, что от нее ждали. Выкрик «Розыгрыш! Купилась?!» или реакцию удивления, что-нибудь наподобии: «Серьезно? А я что-то не помню!» - Ты беременна? – миссис Хэнсон смотрела на нее острым, как чилийский перец, взглядом, от которого хотелось сбежать или хотя бы чем-нибудь прикрыться, и Теа невольно задумалась, чем вызваны эти преобразования в ее манерах. До этого миссис Хэнсон всегда была с ней приветлива и мила, возможно, чуточку сдержанна, но так отчужденно и снисходительно, будто с прислугой, с ней не разговаривала. - Нет! Дело не в этом. Я понимаю, вы считаете, что нам рано жениться, что нужно сначала получить диплом и обрести финансовую независимость, я и сама так думала, но Нейт не видит смысла ждать. – Находясь тет-а-тет с миссис Хэнсон, под ее строгим взглядом, Теа чувствовала себя несколько неуютно и немного нервничала, отчего слова лились из нее без остановки неудержимым потоком. - Мы любим друг друга, получается, что свадьба в конечном счете неизбежна, а если неизбежна, какой смысл ее откладывать? Не думайте, мы не собираемся выкачивать из вас деньги, мы устроимся на работу, снимем жилье, будем сами себя обеспечивать, так что… - Не продолжай! – женщина махнула рукой в воздухе, останавливая быструю сумбурную речь Теа. – Нда… Раньше ты мне казалась сообразительной девочкой, но, видимо, я заблуждалась. Неужели ты думаешь, что причина только в этом? Я поражаюсь твоей наивности! Разве ты не понимаешь, что вы слишком разные? Вы не подходите друг другу! - Почему? – оторопела Теа. - По-моему, это очевидно! Посмотри на себя! Ты думаешь, Нейт когда-нибудь женится на такой, как ты? - Вот как… - оторопь и растерянность, как рукой сняло, зато зародились другие ощущения: негодование, протест и желание постоять за себя. - Небольшая ремарка: он, как минимум, собирается жениться на такой, как я, – с вызовом констатировала Теа. Въедливый червячок внутри уже смекнул, к чему клонит женщина, но требовал, чтобы доводы были озвучены без намеков и ухищрений. – Осталось только выяснить, что вы подразумеваете под «такой». Так, на какой такой? - На такой полукровке, прости господи. – Было заметно, что интонация и посыл слов Теа ее возмутили, но она не повысила тон, лишь голос стал сухой и шуршащий, как бумага. - Очнись, деточка, это жизнь, а не сказочный сон! Мы с мужем пытались быть толерантными, мы закрывали глаза на это его увлечение: молодость, гормоны, жажда все успеть и все попробовать, дух противоречия, в конце концов, – мы это понимали, потому и не вмешивались. Согласись, мы к тебе тепло относились, пока ты была просто его девушкой, мы, как могли, старались казаться равными, но это не меняет сути. Ты - другая, мы – из разного круга. Натаниэлю нужна другая жена. Пойми, мы ничего не имеем против людей другой национальности, других рас, но это не значит, что мы за смешение крови. У нас нордические корни, европейское происхождение и мы гордимся этим. Неужели ты сама не понимаешь, что вы слишком отличаетесь, чтобы быть вместе. У вас разные темпераменты, разные финансовые классы, разные жизненные устои, разные традиции. - Традиции? Вы серьезно? Может, вы не достаточно хорошо знаете биографию моей семьи? - Поверь мне, достаточно хорошо, в чем-то даже лучше тебя. Мы наводили справки, я знаю, что твой отец три года назад ушел из семьи, хотя родители до сих пор не разведены. Я знаю, что твоя мать пыталась покончить с собой после этого, знаю, что три месяца она провела в реабилитационном центре, знаю, где и с кем сейчас живет твой отец, знаю, в конце-концов, что для получения гражданства он сначала женился на американке, и иначе, как фиктивным, тот брак трудно назвать. - И что? Я родилась и всю жизнь прожила в Соединенных Штатах Америки. Я такая же американка, как и вы. Да, моя мать чистокровная японка, но она тоже родилась в этой стране, предки отца из Мексики и Перу, но даже он всю сознательную жизнь прожил в США. Какие у меня традиции, по-вашему? Обезглавливать врагов, делать из их голов тсантсу и носить как оберег? Или совершать ритуальное харакири, когда затронута честь? А может… - Довольно, Теа, не утрируй. Я не подразумевала древние варварские порядки, я говорила о культурных особенностях, о воспитании и о среде, в которой ты выросла. Ты тянешь моего сына вниз, ты лишаешь его блестящего будущего. Он мог бы поступить в любой университет из Лиги плюща, получить престижное образование, но вместо этого он предпочел учиться здесь, с тобой. Ты уже сделала его путь к успешной карьере труднее, пока у него еще есть шанс пойти по стопам отца, поступить на работу в мэрию, но ваша свадьба идет в разрез с этими возможностями. - Господи, да как я могу помешать его карьере? - Он все-таки не рок-звезда, не какой-нибудь Джон Леннон, а будущий политик. Его жена не должна выделяться, она должна походить на типичную добропорядочную американку, а не на гейшу, пусть и с примесью латиноамериканских кровей. Последняя фраза миссис Хэнсон задела за живое, лишила воздуха, как мощный удар в солнечное сплетение. Аргументы и язвительные возражения закончились, Теа стояла не в силах произнести ни слова, даже дышать получалось с трудом, а виски словно сжали невидимые тиски, и в этом суженном пространстве кровь пульсировала с бешеной скоростью, отдаваясь шуршанием в ушах. Полминуты миссис Хэнсон внимательно смотрела на Теа, дожидаясь какой-либо реакции, а потом, поняв, что доводы были исчерпывающими, добавила: - Если ты его любишь, то должна отпустить. Не мешай ему реализоваться в жизни. - она сама открыла дверь и покинула дом, а Теа так и осталась на месте, наблюдая сквозь рифленое стекло в двери, как та садится в автомобиль и уезжает. Спустя час Теа сидела на берегу океана, на том участке пляжа, который они с Нейтом называли своим местом. Она не ждала его, просто пришла сюда, даже не с целью уединиться или осмыслить сказанные миссис Хэнсон слова, ей просто хотелось вернуть себе нормальное настроение, а это место казалось единственным, где она всегда чувствовала себя спокойно, умиротворенно и может быть даже счастливо. Пологие волны накатывали на берег, сантиметр за сантиметром отвоевывая у суши пространство, они незаметно подкрадывались, норовя облизать ноги Теа, и отступали, впитываясь в песок. Теа неотрывно смотрела на воду, испещренную мелкой рябью и солнечными бликами, но успокоение не приходило, и хотя выражение ее лица не выражало ни одной эмоции, по тому, как механически и монотонно она перебирала пальцами песок, то зарываясь босыми ступнями во влажную поверхность, то высвобождая их, было заметно, что внутри нее смятение чувств. Ветер трепал ее длинные волосы, то зачесывая их назад, то перекидывая набок, то неожиданным вихревым порывом набрасывая на лицо, но Теа даже не думала их убирать, продолжая смотреть сквозь черные пряди на океан, пока следующее дуновение не сметало их в сторону. Всплеск накатывавших волн изредка прерывался обрывками фраз снующих по пляжу людей и криками чаек, напоминавших ехидный гогот, отчего Теа казалось, что даже они над ней насмехаются. Прошел ни один час, солнце начало крениться к линии горизонта и, зайдя за тонкий слой облаков, перестало припекать кожу, а Теа так сидела на песке в бессмысленных попытках обрести гармонию или хотя бы успокоение. - Я тебя обыскался, - рядом с ней присел Нейт, но Теа даже не взглянула на него. – Не замерзла? Теа пожала плечами и в довершении жеста отрицательно покачала головой, но Нейт все равно снял с себя рубашку и накинул ей на плечи. Несколько минут они сидели молча, всматриваясь в закатные всполохи и утихомирившуюся гладь воды, наблюдая за парящими в небе чайками и исчезающим за горизонтом солнцем. - Полагаю, ты уже все знаешь… - тихо проговорил Нейт. - Не все, но думаю именно сейчас узнаю самое главное. Твое предложение все еще в силе? - В силе, но… - Нейт тяжело вздохнул, наклонив голову вниз, а потом снова уставился на океан. – Сегодня в течение всего дня родители выносили мне мозг, черт, я даже не припомню, когда в последний раз слышал столько нотаций! Им все не нравится: я не тем занимаюсь, не там учусь, я все делаю не так. В общем, я, по их мнению, проебываю собственное будущее! Черт, как же меня все это достало! Он замолчал и, подобрав с земли какую-то ветку, начал рвано расчерчивать на песке витиеватые орнаменты. Теа наблюдала за его движениями боковым зрением, не проронив ни слова. Безмолвие поглотило их целиком, окутывая в кокон непонимания и недосказанности. Казалось, что даже воздух вокруг наэлектризовался, вот-вот сверкнет молния, пробежавшись между ними ослепительно белым разрядом, и заставит отпрянуть друг от друга, как отчего-то неприятного, болезненного. Всплеск волн, крики чаек, шум живущего в своем ритме города – в сознание Теа все исчезло, осталась только гнетущая тишина, уходящая в бесконечные многоточия, за которыми красноречиво скрывалась неутешительная правда. Стало казаться, что Нейт сказал все, что намеревался, и именно это молчание окончательно проясняет ситуацию. Рисунок на песке у его ног превратился в нечитаемое нагромождение всевозможных линий, точек, символов и геометрических фигур, и Нейт, наконец, забросил это занятие, в сердцах откинув ветку в сторону. Он провел по лицу ладонями и тихо произнес: - Не осуждай меня, Теа. Я так устал, так запутался… Я совершенно не представляю, что мне делать дальше. Знаю только две вещи, что люблю тебя и что мне необходимо разобраться в себе. Я хочу побыть подальше от родителей. Мне невыносимо больше это терпеть, я… Знаешь, мне предложили полететь в Африку в качестве волонтера, и я, пожалуй, соглашусь. - Понятно. - Что тебе понятно? - Ты убегаешь. Не знаю, от кого: от родителей, от меня или просто от проблем, но ты убегаешь. - Теа... Да, наверно, ты права, я убегаю, но точно не от тебя, поверь! Мне просто нужно время, нужно привести свои мысли в порядок, подумать, отключиться от того, что происходит здесь. Это всего лишь на лето, к учебному году я вернусь. - Хорошо. – Теа поднялась с песка, отряхнула джинсы и направилась прочь с пляжа. - Куда ты? - Домой. – Теа остановилась и развернулась к нему лицом. - Я поняла тебя, Нейт. Я буду ждать тебя, но мне кажется, ты не вернешься, по крайней мере, ко мне. - Почему? - Не знаю, чутье наверно. Ты сомневаешься, а значит, готов от меня отказаться. – Она бросила на него последний взгляд , после чего развернулась и уже уверено зашагала в сторону городских улиц. - Теа, постой! – Нейт поднялся и хотел догнать ее, но Теа, развернувшись, остановила его: - Не нужно, Нейт. Я хочу побыть одна, мне тоже нужно разобраться в себе. К учебному году он так и не вернулся, взял академический отпуск на год и остался в Африке. Теа это узнала от общих знакомых и, естественно, все поняла. После него были и другие мужчины, но все как один сливались, стоило в их отношениях появиться намеку на совместное будущее. Все они много чего говорили и обещали, но в итоге связывали свою жизнь с такими же типичными американками, как и они. С периода постоянных унижений, что преследовали ее в школьные годы, прошло немало времени, и комплексы по поводу внешности давно стерлись из памяти, но ощущение, что она по-прежнему неведомая зверушка осталось с одной лишь разницей - теперь ее не гнобили, а хотели трахнуть. Не столько из-за внешней привлекательности, а скорее как экзотическую шлюху для галочки или разнообразия ради. В общем-то, и отношение Теа к мужчинам стало таким же потребительским: она научилась не привязываться к ним, воспринимать их не более чем объект для удовлетворения собственных сексуальных потребностей, и эту свою независимость от противоположного пола гордо лелеяла. Но вопреки заезженной схеме, иногда что-то иррациональное прокрадывалось в сознание, бередило чувства, мелькало неясным желанием испытать судьбу вновь, и в такие моменты в сознание врывался голос миссис Хэнсон, отчетливо и безапелляционно напоминающий, что она не такая как все. Этот голос отрезвил ее и в этот раз, и Теа поспешно отпрянула от Шеннона, осознавая, что чуть было не нарушила установленное самой же табу – никаких поцелуев, только секс. Разум угодливо подкинул сцену из сегодняшнего утра, когда он пытался взять ее силой, и от этого негодование на себя саму смешалось с жаждой мести, несокрушимой волной разливаясь по венам. Потребовались считанные секунды, чтобы пристегнуть наручники к кровати, вырвать руки Шеннона из-под подушки, притянув их ближе к изголовью, и защелкнуть на запястьях браслеты. Если есть где-то в мире соревнования по скоростному приковыванию человека к кровати, то Теа с подобными навыками могла претендовать на гран-при. - Привет! - Шеннон открыл глаза, разбуженный то ли звуками, то ли прикосновениями, и спросонья смотрел на Теа, еще не понимая, что только что стал неотделимым от кровати. - Уже вернулась? – он попытался потянуться, но металлические браслеты неприятно впились в кожу. Запрокинув голову назад, Шеннон воочию удостоверился в догадке, но никаких запредельных эмоций сие зрелище у него не вызвало. – Решила поиграть? – поинтересовался он, скабрезно приподняв брови. - Можно и так выразиться! – Теа перекинула через него ногу и села сверху, многозначительно улыбнувшись. - Хм… ну, ладно, пусть так. А как же твои вагинальные шарики? Ты их уже родила? – усмехнулся он, чувствуя, как лишь намек на предстоящий секс, заставил его орган прийти в боевую готовность. - Не переживай, милый, они нам не помешают! – с придыханием проворковала Теа, еще больше расплываясь в улыбке, в то время как ее рука нащупывала изуродованный фаллоимитатор, что покоился где-то на кровати. Искомый объект нашелся и Теа, вооружившись им как ножом, нависла над Шенноном, почти впритык приставив искусственный пенис к его носу.– Как ты посмел отдать его Бандиту? - Голос окрасился шипящими нотками, предвещающими опасность. - Тебе никогда не говорили, что распоряжаться чужими вещами нельзя? - Фу! Убери, блин, это от моего лица! - А! То есть от лица убрать? – интонации вернулось обыденное звучание, и Теа, покручивая фаллоимитатором в воздухе, состроила задумчивое выражение лица. – Хорошо, я, правда, собиралась озвучить варианты, предоставить тебе право выбора, но ты, кажется, уже определился, в какое отверстие тебе его засунуть, так что сейчас уберу. А знаешь куда? – голос снова зазвучал угрожающе, переходя на повышенные тона. - Спрячу в твоем заднем проходе! - Что ты несешь? – Шеннон нахмурил брови, неосознанно демонстрируя, что упоминание заднего прохода в контексте с фаллоимитатром ему откровенно не нравится, и, позабыв, что пристегнут наручниками, поспешил приподняться на постели. От резкого движения кожа на запястьях содралась, и он, поморщившись, с еще большим негодованием воззрился на Теа. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро Шеннон окончательно запутался и оттого смутно представлял, что можно ожидать от Теа, и именно это обстоятельство вынуждало домыслить, что она, возможно, вполне серьезна в своих намерениях засунуть фаллоимитатор в его задницу. – Отстегни меня! - Вот еще! - мимика Шеннона, да и его реакция в целом, позабавили Теа, и она, смакуя его недоумение и настороженность, продолжила величаво с чувством собственного превосходства. – Большой черный Фрэнки, - Теа махом головы указала на фаллоимитатор в своей руке, - пострадал по твоей вине, а он, между прочим, был одним из любимых экземпляров моей коллекции! В общем, раз уж его пытались сожрать, я решила, что он обязан оказаться у кого-то внутри. Бандит повинился и был прощен, остаешься ты! Думала предложить два варианта на выбор: либо засунуть его в тебя через рот, либо через задний проход. Ты выбрал последнее, так что… – Теа сдвинулась на Шенноне назад, освобождая паховую область, и уверенно стянула с него боксеры. – Тебя, я вижу, эта перспектива даже возбуждает! - Теа, блин, не смешно! - А кто смеется? Я? Так это у меня истерическое - психологическая травма от вида изуродованного Фрэнки. - Теа, продолжая усмехаться, протиснула фаллоимитатор между его несведенных до конца бедер, и Шеннон тут же заерзал. - Теа, блядь, перестань! – он попытался вывернуться, но пристегнутые к изголовью кровати руки и скованные под весом Теа ноги не позволили ему изменить свое положение. – Не смей! – прошипел он, закипая от злости. - Ага! То есть тебе тыкать в меня членом, не заручившись моим согласием, можно, а я, блин, сейчас должна тебя послушаться и перестать!? - Я же тебе объяснял, что неправильно тебя понял, думал, что ты просто ломаешься. - Представляешь, я сейчас думаю то же самое! Ты просто ломаешься, сто процентов, а сам мечтаешь, чтобы я засадила тебе этот фаллос по самые… в общем, целиком! - Блять, хватит уже! – Шеннон согнул ноги в коленях, пытаясь сбросить с себя Теа, но та, воспользовавшись моментом, уткнула фаллоимитатор в неопределенную область между его ног. - Ты совсем сдурела? – нервно проорал он. - Только попробуй, я клянусь, что убью тебя, как только освобожусь! - А с чего ты взял, что освободишься?! – хохотнула Теа. - Особенно после таких заявлений! - Я выломаю к чертям это изголовье кровати и им же тебя грохну! - Какой свирепый! - Угрозы Шеннона должного впечатления не произвели, тем не менее, Теа слезла с него, так как балансировать на согнутых в коленях ногах ей порядком надоело. Она лениво растянулась на постели сбоку и, подперев ладонью голову, свободной рукой постукивала погрызенным фаллосом по груди Шеннона. - Что разорался-то? - Девственность в опасности! Переживаю, блин! – как только явная угроза миновала, а фаллоимитатор стал находиться далеко от его задницы, Шеннон несколько расслабился, поэтому фраза хоть и прозвучала зычно, больше походила на театральное декламирование, чем на возмущенный ор, что вырывался из него раньше. - Не хочешь перевернуться на живот? – Теа лукаво воззрилась на него. - А то я не вижу куда прицеливаться? - Не думал, что я так сильно похож на идиота. Конечно, нет! – Для пущей убедительности Шеннон выпрямил колени и скрестил ноги, дабы избежать повторных попыток нападения с тыла. - Ладно, пупсик, убедил! Оставлю я в покое твою бесценную задницу. Открой ротик! – фаллоимитатор, отбивавший ритм по груди Шеннона, начал опасно приближаться к его губам, и Шеннон, закатив глаза, отвернулся. - Боже, тебе еще не надоело? Долго это будет продолжаться? - Пока Фрэнки не кончит, то есть бесконечно! – напевно протянула Теа. - Я вообще-то про твои издевательства! Что ты взъелась на меня из-за какого-то куска пластмассы? Хочешь, я куплю тебе сотню этих чертовых фаллоимитаторов? - Вообще-то Фрэнки из латекса. И нет, сотня мне совсем не к чему. - Почему ты называешь его Фрэнки? - Пффф! – Теа распласталась на кровати и, некоторое время рассматривала искусственный фаллос в своей руке, потом перевела взгляд на потолок, безвольно опустив руку с Фрэнки на кровать. – Так звали одного придурка, в которого я имела неосторожность влюбиться! И он был черным. - Ты меня все больше пугаешь! А остальные? У них тоже есть имена? - У каждого! Вас познакомить? - Боже… - Шеннон рассмеялся, но как-то истерично, скорее удивляясь над тем, какие тараканы обитают в голове Теа. – На твое усмотрение! Я что-то стесняюсь соглашаться, с членами мне еще знакомиться не доводилось! - Ну, раз тебе сегодня предстоит сблизиться с одним из них, думаю, стоит познакомиться. Выберешь заодно с кем готов вступить в интимную связь. - Теа, перестань! Ты, правда, меня пугаешь. Сними, блин эти дурацкие наручники с меня и я свалю, как ты и хотела утром! - А я передумала! У тебя был шанс уйти, но ты им не воспользовался! – Она вновь перевернулась набок, ехидно улыбаясь. – О, как показательно! Стоило убрать Фрэнки подальше от твоей задницы, как у тебя все упало. - Теа заскользила ладонью по его волосатому бедру, целенаправленно продвигаясь к паху, и еле касаясь кончиками пальцев успевшего обмякнуть члена, за полминуты вернула ему эрекцию. – Так мне больше нравится! Ладно, - она поднялась на ноги, перешагнула через Шеннона, спрыгнула с кровати, взяла в руки три фаллоимитатора и вернулась, снова оседлав Шеннона сверху. – Ну, начнем сватовство! Смотри, это Марк! Как видишь, он обрезанный, ну для евреев это типично. Он второй в моей коллекции. А это Джейк. Слегка кривоват, а больше ничего выдающегося. Средних размеров, мягко говоря. Он - четвертый, третьим был Фрэнки. А это у нас Рассел, двадцать три сантиметра от основания до кончика. Ему всего год, по сравнению с остальными новейший экземпляр коллекции. Больше, я подобных глупостей не совершала! Ну, что решил? - А тот? – Шеннон кивнул в сторону полки, на которой остался стоять единственный фаллоимитатор. - Это Нейт, но он тебе не достанется! - А я просто для кругозора поинтересовался, я, в общем-то, и на других не посягаю! - А придется, так что определяйся, кому ты будешь делать минет. - Угу, всем троим, причем, одновременно! А тот, что после псины оставлю на десерт! - Отлично, этот вариант меня устраивает. Открывай рот, я тебе помогу! – для того, чтобы сгруппировать все три фаллоимитатора пришлось обхватить их обеими ладонями, но Теа это не остановило, она все равно поднесла их к лицу Шеннона. - Да сколько можно, Теа? – возмутился он, уворачиваясь от нацеленной на него охапки. - Не наглумилась еще? - Нет, только вхожу во вкус! Ну, давай! Скажи «Ааааа»! – усмехнулась она. - Уже говорю! – обе кисти, обхваченные браслетами наручников, сжались в кулак с убедительно оттопыренным средним пальцем. - Язык жестов знаешь? Читай по моим рукам! - Меня сейчас больше волнует твой рот, а руками хоть сурдопереводом сонеты Шекспира транслируй! Давай, пупсик, открой рот, закрой глаза! Прицелиться тремя фаллоимитаторами в Шеннона оказалось проблематичным, поэтому Теа избавилась от двух из них, а освободившейся рукой обхватила его скулы, чтобы зафиксировать голову в одном положение. Несмотря на то, что Шеннон остервенело мотал башкой из стороны в сторону, а сил Теа не хватало, чтобы ее удержать, в очередном заходе ей все же удалось уткнуть оставшийся фаллоимитатор ему в губы, при чем резко и с таким звуком, что Теа испугалась за целостность его зубов. Реакция последовала без промедлений: - Блядь, ты мне еще зубы вышиби! Ненормальная! Черт, я пока не придумал, что с тобой сделаю, как только освобожусь, но гарантирую, что тебе не понравится, - прошипел он сквозь зубы, так как разомкнуть челюсть в его положении было бы верхом безрассудства. Калечить Шеннона в планы Теа не входило, возможно, мелькала такая мыслишка на пике озлобленности и негодования во время утренней попытки изнасилования или при первом взгляде на испорченного Фрэнки, но порыв быстро улетучился. В тот момент ей управлял исключительно азарт, поэтому Теа ослабила натиск, чувствуя легкое угрызение совести. Она перестала елозить фаллоимитатором по его лицу и, постукивая им по раскрытой ладони, ехидно поглядывала на Шеннона. - Выбить зубы, конечно, выход из положения, но я против таких варварских методов! Хотя… я бы послушала, как ты объясняешь, при каких обстоятельствах их лишился! Ладно, прости. Что ты какой несговорчивый?! Открой уже рот! Вместо ответа Шеннон еще раз продемонстрировал средние пальцы. - Предлагаю искать компромисс. Давай я сделаю тебе эротический массаж, а ты отсосешь Джейку. Он маленький, ты и не заметишь что-то инородное во рту. Или бери Рассела! Смотри какой красавец! Эротическое удовольствие и свобода в обмен на пососать одну вещицу, – подвела итог Теа, зазывно, в лучших традициях дикторов рекламы, но Шеннон безмолвствовал. - Ну? Чую, сомневаешься! Ладно, сейчас развею твои сомнения. Предварительно положив фаллоимитатор сбоку от головы Шеннона, Теа покинула постель, с деловым видом подошла к комоду и, открыв верхний ящик, на мгновенье задумалась. Гаденький голос в голове вещал взять антицеллюлитное масло с экстрактом жгучего красного перца, но, мысленно приказав ему заткнуться, Теа достала массажное масло с возбуждающим эффектом. Вернувшись к кровати, она стащила с Шеннона боксеры, которые и так последние минут пятнадцать ничего эдакого не прикрывали, и, по-мужски раздвинув его бедра коленкой, уселась между ног. Щедро смочив кисти массажным средством, она быстро пробежалась пальцами по члену, покрывая слоем масла, и переключилась на другие части тела, медленно скользя ладонями по рукам, груди, животу, бедрам. Несмотря на нежные, ласкающие движения Шеннон по-прежнему был напряжен, ожидая какой-нибудь подвох от Теа. Размышления над тем, почему вдруг она сменила гнев на милость, мешали ему расслабиться, хотя прикосновения к его коже были томительно приятны. - Расслабься! Ну, насколько это возможно, будучи прикованным к кровати. В идеале, конечно, занять удобное положение, но тебе это пока не светит, зато ты можешь поработать над дыханием. Дышать следует медленно и неглубоко, так организм будет лучше насыщаться кислородом. Это массаж лингама, кстати. И успокойся, не собираюсь я тебе фаллоимитатор в задний проход вставлять, хотя… Ладно, не буду, слово бойскаута! - Ну, если слово бойскаута, то я прямо-таки образец спокойствия! Ага! - Как хочешь, мне-то по барабану, можешь хоть в бараний рог скрутиться, только удовольствия не получишь. - Какая забота! - Будь любезен, заткнись. Мне, по крайней мере, не мешай своим «бу-бу-бу». Сколько тебе лет? Ворчливый, блин, как дед старый! Шеннон очевидно, внял ее указанием и ничего не ответил, впрочем, для Теа вопрос носил скорее риторический характер. Она неторопливо водила ладонями по его коже, обволакивая тело в релаксационную негу. Через пару минут Теа почувствовала, что Шеннон расслабился, его дыхание выровнялось, а еще через минуту заметила первые видимые результаты – член немного напрягся, правда, до нормальной эрекции еще не дошел. Движения Теа сконцентрировались на области вокруг паха и промежности, поступательно приближаясь к гениталиям. Когда эрекция усилилась, Теа обхватила ладонью яички, нежно массируя пальцами, а потом перешла к члену. Из-за обилия масла член норовил выскользнуть из ладони, она оплела пальцами основание и медленно продвигалась вверх, потом другой рукой захватила головку члена, опускаясь вниз и поочередно меняя ладони, как только они достигали основания. Прямолинейные движения сменились спиралевидными, легкие еле ощутимые прикосновения чередовались с более интенсивными, пальцы при каждом заходе скользили вокруг головки и убегали вниз к основанию, переходили на мошонку и снова возвращались к головке. Попеременное движение ладоней сменилось синхронным, закручиваясь вокруг члена вихрем, ускоряясь, усиливая напор, пока не стало походить на попытку первобытного человека добыть огонь с помощью интенсивного вращения деревянной палочки, и когда равномерное дыхание Шеннона перешло в порывистое, Теа остановилась. Он возмущенно открыл глаза и взглянул на Теа то ли с мольбой, то ли с настойчивым требованием не останавливаться. - Если ты хочешь продолжить, теперь твоя очередь, сладкий! – Она нащупала один из фаллоимитаторов, даже не удосужившись взглянуть на него, и с готовностью поднесла к лицу Шеннона. – Давай, малыш, порадуй меня! Но Шеннон бездействовал, переводя взгляд с Теа на Фрэнки и обратно. Спустя минуту, вероятно, когда кровь несколько отлила от члена и вернулась к мозгу, он заключил свое непоколебимое «Нет!». - Ну, как знаешь! – Теа взглянула на часы. – Кстати, правильное решение, ибо я опаздываю! – Кинув фаллоимитатор обратно на кровать, Теа поднялась и направилась к двери. - Стой! Ты куда? Ты не можешь просто уйти! - Пффф… Я? Не могу? – Теа остановилась в нескольких метрах от двери и развернулась к Шеннону. – Ну, хочешь, уйду сложно? Могу покинуть комнату, танцуя или, например, задирая вверх ноги! Канкан с выходом за дверь тебя устроит? - Отстегни меня! - Хочешь сам себе доделать массаж? - Нет, хочу уйти. Сними наручники! - Неа! Еще увидимся, сладкий! – Теа послала Шеннону воздушный поцелуй и, подхватив подол юбки двумя пальца, развернулась к двери. Напевая себе под нос мотив из оперетты «Орфей в аду» Оффенбаха, она удалилась, вскидывая вверх ноги, как танцовщица французского варьете. - Теа-а-а!!! – разъяренный крик Шеннона приглушила закрывшаяся дверь, а Теа, усмехнувшись, пошла дальше, продолжая напевать заводную мелодию.