Пусть все дети достанутся своим родителям

Румпельштильцхен, вернувшийся спустя какое-то время, даже не подозревал о том, что творится в душе у Джафара. То, что мальчишка притих и не так досаждал своим любопытством, как в первые дни, было даже на руку — занятый мыслями о том, что скоро увидит Бэя, Румпельштильцхен не хотел много разговаривать. Он ещё раз взял Джафара в горы, только на сей раз зорко следил, чтобы к ним никто не подобрался. Несколько раз прибегнул к помощи ученика, когда нужно было вливать волшебство в Пески Времени. Так прошло время, оставшееся до первого визита к Амаре. Как Амара и говорила, путь к её жилищу знали практически все. Румпельштильцхена это не удивляло — к нему самому в замок могли постучаться в любой момент. Джафару он сказал просто: — Мы пойдём к той колдунье из Аграбы, дружок. У нас с ней важные дела. Если бы Джафар знал, насколько важные… По пути к Амаре Румпельштильцхен снова задумался о том, как можно толковать предсказание провидицы. Будь оно неладно! Вспомнилось и видение, по причине которого Румпельштильцхен не сразу согласился отдать мальчика Амаре. И после этого он всё равно должен прикидывать, как поудобнее расправиться с Джафаром, когда тот… перестанет уже быть ребёнком? А для того, чтобы следить за мальчишкой, конечно же, лучше держать его при себе, но раз уж свершилась сделка с Амарой… А как бы Бэй отнёсся к Джафару? Сплошные вопросы. Вдруг предсказание и вовсе не сбудется? В конце концов, с чего он, Румпельштильцхен, вот так сразу взял и поверил, что оно непременно станет реальностью? Амара, открывшая дверь, красовалась богатым халатом из тонкого шёлка, бисерными узорами напоминавшим чешую. Поглядев на Тёмного, а после — на его ученика, колдунья мягко улыбнулась и отступила, пропуская гостей во двор. Провела мужчин мимо загона с маленькими чистыми белыми козами, крохотного сада, пригласила в дом. Переступив порог, Джафар приоткрыл рот. Столько предметов, связанных со змеями, он ещё не видел не то что в одной комнате — за всю жизнь. Среди пышных ковров, диванов, мягких подушек тут и там встречались разноцветные рисунки ползущих змей, статуэтки, светильники, барельефы. Даже ножки у столиков были в виде прикусивших стекло кобр! А на полках, среди книг (их было не так много, как у Румпельштильцхена, но всё же достаточное количество), лежала — Джафар подошёл ближе — высохшая шкурка, удивительно целая. — Нравится? — спросила его Амара, усадившая Румпельштильцхена на низенький диванчик и теперь внимательно наблюдавшая за мальчиком. Джафар кивнул и, повернув голову, спросил: — А живые у тебя тоже есть? — Не у меня, — поправила Амара, наливая Тёмному прохладный напиток из глиняного чайничка. В ледяной воде среди листьев зелёного чая плавали ароматные ломтики персика. — Мы просто живём с ними рядом. Возможно, в саду на камнях ты найдёшь парочку. Она снова улыбнулась — поощрительно. Джафар понял намёк и послушно вышел. Сбежал по ступенькам и пошёл по дорожке, осматриваясь. Амара повернулась к Тёмному. — Вот видишь, — заметила она, поднимая к губам пиалу. — Ему будет здесь хорошо. Ты принёс то, о чём мы говорили? — Принёс, — стараясь не поддаваться волнению, Румпельштильцхен показал ей фиал с Песками Времени. — Тебе ведь ещё кровь требовалась, насколько я помню? Амара кивнула и извлекла из рукава золотую стрелку с острым кончиком. Посередине «древка» металл расходился в стороны, образуя полость, чтобы после вновь сомкнуться и закончиться раздвоенным подобием оперения. — Думаю, ты догадываешься, что с этим делать, — Амара протянула артефакт Румпельштильцхену. — Сколько же крови потребуется? — Румпельштильцхен с деланно безразличным видом оглядел стрелку. — Капли будет достаточно. Ты же не боишься уколов? — Взгляд колдуньи был насмешлив и вместе с тем полон беззлобного интереса. — Может, тебе помочь? — О, разумеется, боюсь! — наигранно всплеснул руками Румпельштильцхен, припоминая давнюю, настоящую, ни с чем не сравнимую боль в лодыжке, сломанной одним ударом молота. Ради Бэя, ради того, чтобы сын не рос без отца… и отец не погиб на поле битвы, так и не увидев сына. Пару мгновений спустя тёмная капля крови выступила на золотистой коже. Амара наблюдала за тем, как капля впиталась в золото, сделав его темнее. Протянула ладонь, взяла зачарованную стрелку, коснулась пальцем ранки, заживляя её — маленькое кокетство. — Теперь песок, — кивнула на стол. Румпельштильцхен молча поставил фиал, никак не отозвавшись на флирт Амары. В Песках было столько магии, что ею, как думалось Тёмному, можно было истребить целое войско огров. Как тогда, когда он в первый и последний раз побыл для сына героем и спас многих детей от гибели. Интересно, чем сейчас занят Джафар?

***

Мальчишка тем временем успел осмотреть в саду все камни, но нашёл только рыжую ящерицу, разомлевшую на солнце настолько, что не убежала, даже когда он тронул плоскую лапку. К своему удивлению, Джафар почувствовал, что и ему самому жарко под бледно-голубым небом. Аграба раньше не казалась ему настолько знойной. Утерев пот, Джафар отступил в тень каменной стены, подумав: как странно, что во владениях колдуньи нет ни фонтанчика, ни источника. Даже колодца. Откуда же она берёт воду? Переводя дух, он облокотился на тёплый каменный парапет проёма, сквозь который было видно весь город. Колдунья жила наособицу, на холме, так что Джафар мог охватить взглядом не только величественный дворец, который было видно из любой точки Аграбы, но и проследить разбегавшиеся от него улицы и переулки. Глаза невольно обратились к кварталу, где стоял их с матерью дом. Этот район был не из лучших; мать говорила, что раньше жила куда ближе к дворцу, но после рождения сына перебралась на окраину. Теперь-то Джафар понимал, почему. Даже в тех местах, где прошло его детство, соседи иногда плевали его матери вслед, выражая негодование по поводу того, что женщина, которая никогда не была замужем, растит сына. Даже когда она спасала их никчёмные жизни и их детей — она всё равно оставалась для них чужой, и когда сама слегла — никто не пришёл ей помочь. Гнев вспыхнул в Джафаре — как пламя из углей, стоило ветру подуть. Тогда он ничего не мог, только плакать. Теперь же… Он нашёл взглядом дом и представил на его крыше знак, при помощи которого недавно разжигал камин — только куда больше, на всю крышу! Магии, был уверен юный чародей, расстояние не помеха. Мгновение — и крыша занялась, сразу, вся в один миг. Стеной взвилось в небо пламя. Джафар, удовлетворённо улыбнувшись, перевёл взгляд на соседний дом.

***

Амара бережно взяла фиал и откупорила его. Прикусила губу; взгляд стал острым и напряжённым. Заставив стрелку повиснуть в воздухе, колдунья начала что-то быстро шептать, почти про себя, и наклонила склянку. Из узкого горлышка тонкой струйкой потекли песчинки. Тёмный мог оценить, насколько опасным было творящееся волшебство. Стоило паре крупиц упасть мимо — и во временном разрыве пропало бы всё, над чем трудились он сам и сидевшая рядом женщина. Но песок струился прямо в центр полости внутри золотого указателя и, неохотно подчиняясь приказу, сворачивался в плотную сферу, похожую на чёрную жемчужину с редкими светлыми искрами внутри. Наконец Амара так же плавно вернула фиал в вертикальное положение, продолжая заклинать, пока последняя песчинка не заняла своё место. После этого закупорила сосуд и со вздохом откинулась на подушки. Она заметно побледнела, и пальцы, протянувшие фиал обратно Румпельштильцхену, дрожали. — Твой компас почти готов. Мне осталось заключить его в корпус и нанести знаки, по которым ты будешь ориентироваться. Но я займусь этим после вашего ухода. Сейчас мне нужно отдохнуть. Позови мальчика, я хочу с ним пообщаться. Вы же не откажетесь разделить со мной трапезу? Она снова улыбнулась, коснувшись змеиного амулета на груди и черпая силу от этого прикосновения. — Вероятно, если в твоей трапезе будет присутствовать соль, — усмехнулся Румпельштильцхен, показывая, что знаком с кое-какими восточными рассказами. А затем, не дожидаясь ответа, отправился за Джафаром — и обнаружил его увлечённо жгущим чужие дома. — Что ты делаешь? — Румпельштильцхен с тревогой тронул мальчика за плечо. Тот вздрогнул от неожиданности: — Н-ничего, — пробормотал, запнувшись и слегка покраснел. Потом покосился на столб дыма, поднимающийся в небо, вспомнил зачарованную рощу рядом с Тёмным замком — и поднял глаза: — Эти люди… заслужили. Правда. Он посмотрел на Румпельштильцхена снизу вверх как-то просяще. На лице было написано: «Я же верил в твою правоту, когда ты рассказывал о том, как наказывал врагов!» Румпельштильцхен бросил короткий взгляд в сторону горящих домов. Обитатели успеют повыскакивать, наверняка. Отчего-то вспомнилась деревня, которую Регина велела сжечь дотла, потому что крестьяне, жившие там, укрыли у себя Белоснежку и помогли ей. Взяв Джафара за руку, Румпельштильцхен повёл его за собой, только и сказав: — Амара пригласила нас отобедать. Не будем пренебрегать её гостеприимством — уверяю тебя, травить нас она не станет. Мальчик с облегчением выдохнул и возражать, конечно, не стал.

***

К моменту, когда они вошли в дом, Амара уже накрыла на стол. Под блюдами не было видно даже края стекла столешницы. Кусочки мяса в сладком соусе, финики, обёрнутые тонкими пластинками копчёной рыбы, бессчётное количество видов сладостей и фруктов. Пусть всего было понемногу, но вместе угощение производило впечатление куда более обильного, чем было бы нужно троим. Хотя колдунья потчевала равно и мага, и его ученика, разговаривала она по большей части с Джафаром, лишь взглядывая на Румпельштильцхена каждый раз после особо удачного ответа мальчишки. Последнему после свершившейся мести всё казалось особенно вкусным, и даже хозяйка своими вопросами не вызывала особенного раздражения. Джафар вежливо отвечал про здоровье и занятия, показал, как научился перемещать предметы, разводя руками, описывал горы, смеялся и, казалось, совершенно не устал после экспериментов с огнём. — Ты, должно быть, скучаешь, по Аграбе, — сочувственно произнесла Амара, подкладывая ему виноградную гроздь, и что-то в её тоне заставило разомлевшего от внимания мальчика насторожиться. — Нет, — честно ответил он, замешкавшись на мгновение. На лбу колдуньи возникла морщинка, и несмотря на улыбку стало понятно — она ждала не этого ответа. — Нет, я уже привык к Тёмному замку. Он мрачный и холодный, но только если смотреть глазами. А так в нём есть… неиссякаемый источник тепла! И искоса взглянул на Румпельштильцхена, стараясь сохранить серьёзный вид. Румпельштильцхен смотрел перед собой и думал, казалось, о совершенно посторонних вещах. Услышав эти слова, он чуть не поперхнулся фиником, но тут же сделал непроницаемое лицо. Ещё два финика — маг тщательно их просматривал изнутри, будто там могли оказаться крошечные червячки — и он обратился к хозяйке: — Пожалуй, нам пора. Сегодня у нас с Джафаром важный урок. — Конечно, — не стала возражать Амара и легко поднялась. — У нас ещё будет время наговориться вдоволь. Несмотря на невинность этого утверждения, Джафару оно заметно не понравилось. Особенно после слов про Аграбу. Мальчик посмотрел на Тёмного, но по тому ничего невозможно было понять. Делать нечего — пришлось поблагодарить за угощение и пройти к двери. На прощание колдунья ласково погладила его по щеке: — Скоро увидимся снова. И если ты опять не найдёшь ни одну змею, я дам тебе поиграть со змеиной шкуркой! Джафар только покрепче сжал пальцы. Снова на говорит с таким видом, будто знает что-то, чего не знает он! — Благодарю, госпожа, — ответил вежливо. — Можешь называть меня Амарой, — разрешила та и, выпрямившись, обратилась к Тёмному: — Через два дня компас будет полностью готов. Я буду ждать! — Увидимся, душа моя, — Румпельштильцхен изобразил непринуждённость, коей вовсе не испытывал, и вместе с Джафаром переместился прямо в Тёмный Замок.

***

Когда клубы магического дыма растаяли, маг обратился к ученику: — Сегодня ты мог бы потренироваться в перемещении одушевлённых… существ. По крайней мере, попробовать. Хочешь поиграть с выводком цыплят? Этими цыплятами хотел расплатиться с Тёмным крестьянин, просивший вернуть его давно пропавшую жену. От слов Джафара сейчас зависело, возьмёт ли Румпельштильцхен живых цыплят — или же потребует, чтобы их сначала зарезали. Но мальчик, обычно с воодушевлением реагировавший на каждое предложение, касающееся занятий магией, не ответил сразу. Он смотрел в сторону и о чём-то напряжёно думал. Наконец поднял голову и спросил: — Компас? Мы… — сделал паузу, однако всё же закончил, хоть и с видимым напряжением: — куда-то собираемся? Увиденное в тёмной комнате вновь всплыло у него перед глазами. Он догадывался, зачем Румпельштильцхену может потребоваться компас Амары. Если ведьма так могущественна, что прошла по следу двух колдунов, она могла помочь наставнику найти его Бэя… хотя бы пообещать указать путь к нему. Джафар почувствовал, как сердце заполняет страх. Нет, не может быть, чтобы злая женщина с белым лицом оказалась права! Румпельштильцхен не откажется от него… не бросит. Вот сейчас Тёмный расскажет всё — и кто был этот Бэй, и почему пропал, — и позовёт помочь в поисках. Джафар, конечно же, согласится. А потом они вдвоём пойдут перемещать цыплят, и ничего страшного не случится. Никогда! Маг сделал паузу, прежде чем ответить — вопрос был неожиданным. А беспокойство Джафара — слишком явным. — Мы никуда не собираемся, — мягко сказал Румпельштильцхен, стараясь придумать, как усыпить подозрения мальчишки — если они есть. — Мне нужен компас… для того, чтобы уговорить одного человека кое-что сделать. И ведь не солгал, что самое забавное. Уговорить Бэя вернуться домой было почти делом жизни и смерти. Джафар заставил себя не показать разочарования слишком явно. — Да, учитель, — сказал он и попытался изобразить воодушевление: — Так где там эти цыплята?