Семь

– Вздумал курить в моей квартире? – шипит пришедший, тщетно пытаясь подавить рвотные позывы от запаха табака и бушующий внутри гнев, шагом подходя к Поперечному. Даня слегка удивляется незнакомому ему тону, чуть закашлявшись, молчит. Ларин говорил, что надо вести себя хорошо и без глупостей. Ларин не упомянул курение или алкоголь. Опешив от нулевой реакции скетчера, Дима немилостиво хватает того за грудки, притягивая к себе сначала рубаху, а затем и тело: из-за долгого голодания все вещи просто висят на острых плечах, как на вешалке. – Совсем ахуел? Ловким ударом он выбивает сигарету изо рта Дани, оставляя, к тому, жгучий след от удара на губах – Поперечный невольно вспоминает, как его мать била его подобным образом за мат. – Эй, ты чего?! – трепещет скетчер, вырываясь из хватки Ларина, удивлённо тараща на того красные глаза: спустя мгновение он успевает устать. – Поперечный, – цедит критик. – Здесь тебе не курилка, уяснил? Но блоггер лишь упирается коленом в грудь Димы, окончательно срывая с себя образ душевно-больного: курение вредит здоровью, но только не в его случае. – Неа, не уяснил. И тогда Даниил, оттолкнувшись от пола, подпрыгивая, валит критика на пол. Прямо на осколки: спина Ларина намокает от некогда пролитого морковного сока, а чёрная рубаха тут же надрывается в некоторых местах. Критик шипит, Даня, раззадоренный, бьет ему ослабленными кулаками по лицу. Это не то, что больно, это просто жутко злит: если ему так хотелось получить очередную порцию никотина и прочего дерьма - вышел бы хотя бы на балкон, не говоря уже и о лестничной клетке. Да, он бы разрешил ему покурить, безусловно, он бы даже вошёл в его положение "болеющего" и был бы гораздо лояльнее.. Но нет! Нет, черт его дери! Поперечный упёртый, как осел. Спустя перечень несильных ударов, мата и гнева, Даня устало слезает-сползает с Ларина. Дима, в свою очередь, спокойно приподнимает голову, стирая кулаком полосочку крови у носа; а в темных глазах ничего кроме ненависти и не видно. Блоггер ни черта не понимает - он дал этому барану крышу над головой, еду и мягкий диван — тот должен быть как минимум послушен. – Мразь неблагодарная, - сплёвывает Дима, вставая, опираясь руками о мокрый пол, едва не соскальзывая. – пошёл отсюда вон. Поперечный, не поняв хозяина квартиры, хмурится, смотря на его черные от злости глаза. – Ты оглох? Я сказал: проваливай из моей квартиры нахуй. – Как тебе угодно, козлина. И шмыгнув носом, Даня разворачивается, едва не упав на мягких тапках, и твердыми, но неуверенными шагами идёт ко входной двери. Мгновение, секунда – хлопок железной двери и запах пустоты вновь наполняет квартиру критика. Даня, в свою очередь, проклинает все, что видит. Дурацкая дверь. Дурацкий коврик. Дурацкая стена. Дурацкий Ларин. Он что, без него не справится? Справится конечно! Как вообще с ним можно сосуществовать? Никак! Самовлюблённый мудак! – Мудак! - выкрикивает Поперечный, пиная пустоту перед собой. Воздух терпеливо сдерживает удар. И чего же теперь делать? Да взять и поехать, куда угодно! И плевать, доедет он или нет. И все же, первый час, проведённый на лестничной клетке, казался не таким уж и дурным. Паренёк, который, как узнал Даня, живёт на этаж выше, угостил его сигаретами. И даже не одной! А огонь скетчер достанет откуда-угодно, хоть, как думает блоггер, с пылающей задницы Ларина. – Жрать хочу, сил моих больше нет, - бубнит Поперечный, ёжась, сбрасывая пепел с медленно тлеющей сигареты. Денег нет. Ноябрь - не июль, осенью температура в Питере уходит в минусовую. А Ларин - человек принципа, так просто Поперечного обратно не пустит.