Твой изъян

Орлова вышла из библиотеки, заранее поинтересовавшись смс-кой у Марго, где её носит, ведь на звонки подруга усердно не отвечала то ли специально, то ли из-за каких-то обстоятельств. В любом случае, настроение Ксении было уже на нуле. Так худо ей не было давно, когда со всех сторон давят неприятные ситуации, расстраивая и раздражая одновременно. Дома ждал отец. Орлова подозревала, что сегодня утром он был серьёзен не просто так, ведь Максим Анатольевич не говорит Ксюше, что ей нужно как можно скорее быть дома. Обычно он вообще не ставит ей условия. И как раз факт этого присутствия отца в её распорядке пугал не меньше остального. Оставалось только надеяться на лучшее, если такое качество ещё не умерло в Орловой за последние дни. — Конфетка, не спеши, — рядом засеменил Депутатов, заставив девушку резко дёрнуть головой и почувствовать, как быстро застучало сердце, грозясь в любую минуту разорвать грудную клетку. Однако «не спешить» не было в планах Ксюши, поэтому она, покачав головой по привычке, специально ускорила шаг, оставляя медленного и недоумевающего парня позади. — Сделай одолжение, — не поворачивая головы, произнесла Орлова. — Убейся об стену. Ей казалось, что этой фразой она поставила жирную и огромную точку в этом разговоре, ибо вести хоть какой-то диалог с этим человеком грозил убить все нервы окончательно. И плевала она, что Влад лучший друг её идеала. И без хороших связей обойдётся. — Очень мило с твоей стороны, — Депутатов не собирался просто так сдаваться и через секунду уже нагнал разозлённую Орлову. — Так и будем гавкаться, как собаки? — Слушай, дегенерат, если у тебя есть какая-то чертова фотография, я перед тобой прогинаться не собираюсь. Я молчу про Надю, ты молчишь про Диму, уяснил? Не более. Поэтому засунь себе свой язык в задницу и заткнись, а то я сделаю это сама, — Орлова повернула голову в сторону Влада, нахмурив аккуратные брови, моментально встречаясь с его тяжелым взглядом и пытаясь его стойко выдержать. Она не позволит ему вот так издеваться над ней, даже когда её репутация на чертовых весах, которые в любой момент могут склониться не в ту сторону. — А я думал предложить подвезти тебя, — хмыкнул Депутатов, засовывая руки в карманы своих чёрных джинс. — С какой такой радости? — не поняла Ксюша, отводя взгляд первой. — Я к Наде еду. — Поздравляю. Низкий тебе поклон. — Я имел в виду… — Нет. — Блять, почему ты такая строптивая? — не сдержался Депутатов, нахмурившись. — Я предлагаю подвезти тебя, а ты ломаешься и ведёшь себя, как последняя сука. Почему я не могу просто, черт возьми, посадить тебя в машину и выкинуть у твоего дома, чтобы ты не тряслась в наполненном автобусе двадцать минут? — он шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Потому что я последняя сука, а ты последний мудак, так понятно? У меня нет желания находиться с тобой в одной комнате, не то, что в одном салоне. Да и с чего это ты вдруг думаешь о моём комфорте? — Обычная добрая услуга. Такие не входят в твою жизнь, да? — он сам не заметил, как последняя фраза вывела Орлову из себя. Он уже собирался ускорить шаг, как слова Ксюши заставили его остаться с ухмылкой на лице: — Первый и последний раз, Депутатов.                     

***

                     Орлова сама не понимала зачем она сдалась и села в машину к этому отрицательно передвигающемуся объекту. Однако в салоне автомобиля было гораздо теплее и приятнее, чем в автобусе, переполненном бабушками и неприятными запахами и кондукторши с огромной задницей, которая никогда нигде не может пролезть. Ксюша даже подумала научиться водить, чтобы отбросить общественный транспорт насовсем, а не только когда отец может её подвезти. Девушка редко садилась в машину собственного папы, и это в какой-то мере расстраивало. — Обязательно так гнать? — честно, она произнесла это не потому, что боялась скорости (она её не пугала), а скорее потому, что вот уже несколько минут они спокойно сидели почти рука об руку и ни разу не произнесли какого-нибудь оскорбления в сторону друг друга. — Если это в твоём понимании — гнать, то я боюсь представить, чтобы было, если бы я реально гнал, — усмехнулся Депутатов, останавливаясь на светофоре и доставая из бардачка пачку сигарет. — Ты ещё и курить тут будешь? — приподняв брови, изумилась Орлова, перехватив руку парня и переводя на него недовольный взгляд. — Не понял, — коротко произнёс Влад, встречаясь с глазами Ксюши своими. — Гнать нельзя, курить тоже? — Ты вообще-то девушку везёшь, — скрестила руки на груди Орлова, откидываясь на сидении. — Девушки, с которыми не курят в машине, так, как ты, не разговаривают, — хмыкнул Депутатов, доставая запасную сигарету из заднего кармана и приоткрывая окно. — Закрой. Продует. — Чего? — чуть ли не крича, спросил парень, возвращаясь взглядом к недовольной блондинке. — Окно, говорю, закрой, а то твой петушиный мозг сдует, — спокойно ответила Ксюша, закинув ногу на ногу. — А ноги тебе не помассировать? — вскипел парень, нажимая на кнопки и открывая все окна в машине. — Подыши свежим воздухом, — уже спокойнее произнёс он, возвращаясь глазами к дороге и трогаясь с места. — Козёл. — Дура. Орлова шумно выдохнула, глядя в окно. — Останови машину. — Что? — Ты глухой? Останови машину. Влад зло покачал головой, выпустив дым и резко остановившись у обочины. — Открой дверь, я ухожу. — Ага, — произнёс Депутатов, делая ещё тягу. — Вылезай через окно. — Пошёл в пень. Открой мне дверь, чёрт возьми, — Орлова медленно вскипала, ощущая себя в сложившейся ситуации рядом с этим человеком крайне некомфортно. — Я сама дойду. — Я уже сказал, что тебе следует делать. Или же ты можешь заткнуться и доехать со мной. — Урод, — коротко отреагировала Ксюша, отстёгиваясь и осторожно высовывая голову вместе с руками наружу, цепляясь пальцами за крышу и кое-как вылезая полностью. Влад усмехнулся, провожая обезумевшую девушку взглядом. Орлова лишь показала ему средний палец на прощанье и через пару секунд скрылась за домом.                     

***

                     Я услышала, как кто-то вставил ключ в замочную скважину, и резко раскрыла глаза, мгновенно придя в себя. За доли секунд мне посчастливилось отойти от сна, как только я поняла, что случилось непредвиденное. От резких движений у меня закружилась голова, но я прекрасно понимала, что времени на то, чтобы переждать головокружение у меня не было. — Чёрт, — ругнулась я, садясь и вылезая из объятий Высоцкого, расположившегося рядом со мной. — Чёрт, чёрт, чёрт. Я вскочила с дивана и схватилась за голову, оглядываясь по сторонам, не понимая, что делать в сложившейся ситуации, ведь факт того, что мои родители сейчас увидят здесь Егора — жутко пугал и не хотел укладываться в голове. Почему я так сглупила? — Что случилось, хомячок? — спросил Егор, зевнув и потянувшись, прослеживая удивленным взглядом, как я бегаю по комнате туда-сюда, постоянно приглаживая волосы. — Тебя нужно спрятать, — ответила я, слыша шаги в коридоре, что означало, что родители уже в квартире, и у меня категорически нет времени. — Зачем? — не понял Высоцкий, вставая с дивана и допивая холодный чай из своей кружки. — Я вроде не твой любовник, чтобы прятаться в шкафу или под кроватью. — Высоцкий, ты можешь говорить тише? — прошипела я, открывая дверь в свою комнату и показывая пальцем в её сторону. — Сюда. — Почему я просто не могу познакомиться с твоими родителями? — усмехнулся Высоцкий, проходя мимо меня. — Потому что тогда мне придётся приглашать тебя на чай каждую неделю и рассказывать про наши отношения, которых нет. Поэтому просто помолчи и посиди в моей комнате до нужного момента. — Рита, ну ты где? — послышался крик с коридора, и я резко захлопнула дверь в свою комнату, прижимаясь к ней спиной и переводя дыхание. — Даже не прячь молодого человека, — зайдя в гостиную, произнесла моя мама с лёгкой улыбкой на губах, снимая шарф и убирая его в шкаф. — Что? — переспросила я, не веря своим ушам. Я ослышалась? — Мужская куртка в коридоре, две чашки на столе, раскрытый диск с ужастиком, — отчеканила мать, смотря на меня с усмешкой. — Если ты хотела остаться незамеченной, нужно было не только его самого спрятать. Я выдохнула, прикрыв глаза, чувствуя себя пойманной за какой-то пакостью, да ещё и жутко неловко. Парней я никогда не прятала, а уж тем более от мамы в её же доме. — А ещё я писала тебе смс перед тем, как мы выехали от бабушки, — продолжала мама тему того, как легко я спалилась, пока я открывала дверь и выпускала довольного Егора из комнаты. — Я уснула, — пожав плечами, ответила я, подходя к столу и беря с него телефон. Мать пустилась в восхваления Высоцкого, стоило тому только покинуть мою комнату, а я лишь закатила глаза, не особо желая слушать множество хороших прилагательных в сторону жирафа от собственной родительницы. Прочитав сообщение от мамы, я перешла к непрочитанным от Ксюши и замерла на момент, не поверив собственным глазам. — Молодой человек, вы останетесь с нами на ужин? — через какое-то время спросила мама, когда мой отец уже жал Высоцкому руку, грозясь, что если тот меня обидит — то он лично набьёт ему морду и окунёт её в унитаз. Я шумно выдохнула, бросая телефон на диван, ощущая неприятное накатывающее с каждой секундой чувство от прочитанного сообщения. Удары собственного сердца заглушали их диалог, пока я смотрела на экран, не в силах перевести взгляда. — Он не может, — тихо произнесла я, пытаясь сглотнуть поселившийся в глотке ком. Я поймала на себе удивленные взгляды сразу троих человек и постаралась скрыть все эмоции на лице и придать выражению серьёзности. Я перевела глаза на Высоцкого, чувствуя, как внутри неприятно колет от осознания того, что я натворила. — Егору уже пора, — кое-как выговорила я, медленно двинувшись в сторону коридора. — Я провожу его. Мать непонимающе захлопала ресницами, пораженная моему резкому перепаду настроения. Впрочем, меня это в тот момент не особо волновало. Я понимала, что медленно ухожу не в ту степь, постоянно ломая свои устои и принципы. Мне категорически не хотелось потерять всё то, что у меня есть. Я боялась, что наши с Ксюшей отношения медленно втаптывают в грязь мои поступки, и мысль об этом доставляла нестерпимую боль. Больше всего я была благодарна, что Высоцкий молча двинулся за мной, несмотря на то, как трепался мне о знакомстве с моими родителями. В тишине он накинул свою куртку и обулся, изредка поднимая на меня растерянный взгляд, но все также молча. — Егор, — начала я, выйдя вместе с ним на лестничную клетку и прикрыв за нами дверь. Я опустила глаза в пол, собираясь с мыслями перед важными словами. Я готова поклясться, что вот-вот бы опустила его, ничего не сказав, если бы слова сами не сорвались с моего языка. — Я прошу тебя, оставь меня. Сотри мой номер, прекрати писать мне на аську, перестань подходить ко мне в школе. Я так не могу, понимаешь? Я сейчас ни в коем случае не шучу, не пытаюсь играть на твоих чувствах. Просто прошу, если ты меня любишь, оставь меня, — на этих словах я вспомнила его губы: тёплые и умелые, и ноги сами собой стали ватные, грозясь повалить меня на пол. — Мне нужно знать, что когда ты выйдешь из этого дома, наше общение сойдёт на нет, — я прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам скатываются предательские слезы, как Егор резким движением прижимает меня к себе и без лишних слов запускает пальцы в мои волосы. — Почему, хомячок? — едва слышный шепот над ухом с его стороны. Я сделала глубокий вдох, ладонью сжав куртку Высоцкого. Я действительно хотела сказать почему, но какой тогда в этом смысл? Он узнает о чувствах Ксюши, подумает, что он не может быть со мной из-за неё и пошлет Орлову куда подальше. А значит, всё вернется на круги своя, чего мне совсем не нужно. Я не готова была сделать Ксюше больно из-за каких-то неожиданно возникших чувств к Егору. Поэтому, взглянув в его глаза, я постаралась как можно уверенней произнести вескую причину. — Так будет лучше. Лучше. Лучше. Лучше. «Спасибо, что ты у меня есть. Единственная, кто никогда не предаст», — крутилось в моей голове сообщение Ксюши, пока я смотрела на удаляющуюся фигуру Егора со слезами на глазах, но осознанием, что делаю всё правильно.