Глава 14.
22 января 2017 г., 20:18
— Лев Николаевич, к вам гости, — миниатюрная девушка с копной рыжих волос позволила себе лишь приоткрыть дверь, хотя бы потому, что мужчина ненавидел, когда в его кабинет врывались чересчур резко и нагло. Однако если миленькая секретарша относилась к мужчине с уважением и с некой даже боязнью, то Егор предпочитал идти наперекор тому, что Лев Николаевич привык считать должным к своей важной персоне.
Высоцкий-младший ловко обогнул рыженькую девушку, стоило той отойти в сторону от двери после короткого кивка Высоцкого-старшего. Егор никогда не относился к отцу с уважением и почитанием. И сейчас он имел полное право прожигать его недовольным взглядом, садясь напротив него в специально слишком ужасной позе.
— Сядь нормально, сын. Ты как-никак из достойной семьи, и должен понимать, что таким поведением только позоришь меня перед всеми.
— Я позорю тебя? — приподнял брови Егор, скрестив руки на груди и окинув родителя удивлённым взглядом. Тем не менее, тему он продолжать не стал, сюда он пришёл не разбираться, кто кого позорит, а совсем по другой причине. — Ты лучше объясни мне: какого чёрта ты опять творишь?
Высоцкий-младший приехал сюда сразу после того, как покинул дом Марго. Наверное, поэтому его настроение было совсем на нуле, отчего хотелось рвать и метать от переизбытка эмоций. Муравьёва до сих пор прочно сидела в его голове. И последние события выводили его из колеи, потому что с каждым днём ему всё больше хотелось дотрагиваться до этой маленькой.
Но она не позволяла.
— Прости? — в голосе Льва Николаевича проскользнули недовольные нотки. Ещё бы. Так с ним разговаривать он не позволял никому.
— Опять лезешь в мою личную жизнь, диктуешь мне какие-то дурацкие правила, а когда я отказываюсь, усердно пытаешься меня переубедить. Тебе не надоело, папочка? — последнее слово Егор выплюнул, словно долго находящуюся во рту жвачку. И мужчина свёл брови к переносице от накалившийся за доли секунды атмосферы.
— Я пытаюсь сделать как лучше, ты же понимаешь, — сухо произнёс Лев Николаевич, сцепив руки в замок перед собой. Он начинал чувствовать себя неуютно под взглядом сына, хотя и не подавал виду.
Мужчина работал в офисе уже давно и за такой огромный срок хорошо уяснил, что самое главное — никогда не показывать истинных эмоций. Будь то страх, переживания, радость. На первом плане всегда должна быть строгость и серьёзность, уверенность в своих словах и поступках. Любая сделка проходит в тяжёлой атмосфере, которую не способен выдержать обычный работник. Каждый из присутствующих готов съесть друг друга глазами, поддеть или поймать за живое. Поэтому первое, что понял Лев Николаевич — нужно выстроить вокруг себя непробиваемую стену.
— Не понимаю. Прекрати навязывать мне то, чего я не хочу. Я устал от твоих подачек и советов.
— Ирочка — не подачка, сын. Она твой билет в прекрасное будущее, я уже говорил об этом. В отличие от тебя, я беспокоюсь за твоё будущее. И Ирина как раз прекрасная кандидатура на пост твоей будущей супруги.
Высоцкий-младший сжал зубы от злости, сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком по столу или не убежать из кабинета от съедающих изнутри эмоций. Откуда его отцу знать, что Ира — простая шлюха с богатой мамочкой, которая готова прикрыть её задницу в любой момент. Билет в прекрасное будущее? Скорее в будущее скандалов и каждодневных драм, которые испортят все нервы окончательно.
— Ира милая девушка, — что удивительно, но Егор не врал и не подлизывался. Та действительно была ничего, фигура хорошая, личико приятное, если бы не один большой плюс, сыгравший против неё и превратившийся в минус — слишком много мужчин вокруг неё, с которыми она проводила все свободное время. — Но я уже нашёл себе девушку. И, знаешь ли, я люблю её не потому, что так хочет отец, а потому что так говорит мне сердце, — Высоцкий-младший встал с места почти сразу же, стойко выдерживая взгляд родителя.
Льву Николаевичу ничего не оставалось, кроме как смотреть на удаляющуюся фигуру сына, которого, кажется, никогда не было так сложно в чём-то переубедить.
***
— Тебе не надоело? — кажется, где-то он это уже слышал. Егор дёрнулся от неожиданности, медленно приходя в себя, ощущая на себе сосредоточенный взгляд друга. Влад сидел на подоконнике с зажатой в зубах сигаретой, не понимая, какого чёрта происходит с Высоцким. Он видел, каким Егор стал отстранённым, как постоянно пребывал в своих мыслях и медленно таял на глазах, прямо как снег за окном. И это в какой-то мере пугало Депутатова. — Что? — все-таки произнёс Высоцкий, поворачивая голову в сторону друга, слыша в коридоре противную трель звонка на урок и игнорируя её. — Тебе не надоело бегать за этой девчонкой? — хмыкнул Депутатов, поджигая сигарету и делая тягу. — Ведёшь себя как гребаный подкаблучник. Посмотри, что она сделала из тебя… Где тот Егор, с которым я познакомился? Что это за неживая серая масса, которая забыла, как нужно отрываться. Расслабься, придурок. Поедем сегодня куда-нибудь, отдохнём… — Депутатов, ты гребаная заноза в заднице. У меня нет желания тратить свою жизнь на клубы и прочую чепуху, свойственную тебе, — Егор выплевывал слова, даже не обдумывая их. Слишком устал за последнее время, чтобы думать о последствиях. Впрочем, Влад не обижался на какие-то мелкие грубости в их разговоре, он даже любил говорить по душам, кому ещё может открыться Высоцкий, если не ему? — Зато готов тратить дохуя времени на какую-то девку из параллели, которая вечно тебя отшивает. Она сказала оставить её, так оставь и иди дальше, романтик недоделанный. — Она сама не знала, на что идёт, — Егор раздражался от каждого слова, срывающегося с языка его друга. Влад всегда был резок, когда пытался отстоять свою позицию. Однако Высоцкий не намерен был принимать её, как-никак есть много вещей, в которых Депутатов не разбирался. Особенно в чувствах, касающихся любви. — Все она знала. Девушки не настолько невинные создания, как ты хочешь думать. Сегодня она сказала, что подумает, а завтра посылает тебя, прикидываясь невинной овечкой. А мы, дебилы, ведемся на всю эту херню. Пора прекратить, тебе не кажется? — Депутатов приподнял брови в немом вопросе, наблюдая, как Егор пропускает его слова сквозь себя и тут же злится: сводит брови к переносице, сжимает кулаки. Кажется, он бы ударил Влада вот-вот, если бы не заговорил в следующую секунду: — Ты её не знаешь. Да и с какого это перепугу ты, Депутатов, даёшь мне советы о любви? Влад хмыкнул, прекрасно понимая, что разговор тупо превратился в спор, но не собирался затыкаться. Егор словно не хотел вникать в его слова, и это тоже било по груди: с каких это пор он зависит от какой-то девчонки и не слушает собственного друга? — Нет никакой любви. Есть только желание и привязанность, — покачал головой Депутатов, туша сигарету и бросая окурок за батарею. — Конечно, ты же у нас в этом эксперт, первый бабник на районе, — фыркнул Егор, накидывая рюкзак на плечо и быстрым шагом направляясь на выход из мужского туалета. — Подкаблучник! — крикнул ему в спину Влад, слезая с подоконника и тут же ударяя ногой по стене от злости. — Мудак, — спокойно произнёс Высоцкий, отрывая дверь и напоследок разворачиваясь лицом к раздражённому другу. — И не забудь рассказать Алине, какой ты козёл.***
Я сидела на диване, перебирая волосы Ксюши, положившей голову мне на колени. Я чувствовала себя измученной за последние дни, настолько сильно, что, казалось, коснусь головой подушки и тут же засну от внутренней усталости. Тем не менее, и Ксюша не отличалась радостью за последние дни. Она почти не говорила. Лишь изредка и тихо, рассматривая моё лицо снизу, изучая каждый его миллиметр, чего не делала очень давно. Ксюша рассказала мне о том, что отец планирует свадьбу с Людмилой, и совсем скоро они с Димой переедут в дом Орловых. При этом я не видела на лице подруги привычной злости, она почти не кричала и не ругалась, говорила медленно, и я видела её пустые глаза, отчего хотелось прижать Ксюшу к себе и рассказать, что терзает и меня. Но не могла. Про свои проблемы я никому не могла рассказать. Мне ничего не оставалось, как по ночам смотреть в потолок, закусив губу и сдерживаясь, чтобы не зарыдать от осознания моей безысходности. Образ Егора оставался со мной даже во снах, не покидая меня холодными ночами. Казалось, он грел и оберегал моё сознание. Ненадолго. До утра, когда я вновь пойму, что мне ничего не светит, а его губы останутся, как чёртово воспоминание. Как чёртов мираж в огромной пустыне, в которой я метаюсь из стороны в сторону, но так и не могу найти выход. Потому что пустыня бесконечна, а я бессильна и не в силах справиться одной. Слаба, как маленькая девочка. Уязвима перед воспоминаниями о случившемся поцелуе, казалось бы, все ещё ощутимом на собственных губах. Вот он. Передо мной. Я чувствую под собой мягкий диван. Чувствую на своих губах тепло, и слегка приоткрываю губы, чтобы раствориться окончательно. Влажно. Мягко. Тепло. Так, как и было. На подушечках пальцев я ощущаю, как его растрёпанные волосы едва щекочут мою кожу. Егор закусывает мою нижнюю губу, осторожно оттягивая её, пока я безостановочно вбираю его запах в собственные лёгкие. Влажно. Мягко. Тепло. Так, как больше не будет. Я резко помотала головой из стороны в сторону, и Ксюша с непониманием посмотрела на меня. — Что с тобой? В последнее время ты совсем обмякла, — она хмыкнула, словно смеясь над самой собой, ведь выглядела не лучше. — Плохая серия, — ответила я, глупо прикрываясь сериалом, который на самом деле уже давно не смотрела. Ксюша кивнула, тем самым подразумевая, что понимает меня. Но она не могла меня понимать, потому что мой ответ — ложь, а правду я просто не способна ей рассказать. Разумеется, в этом только моя вина. В том, что я так невовремя влюбилась в Высоцкого. — Я, наверное, пойду, уже поздно, — прошептала Орлова, вставая и поправляя растрепавшуюся причёску на голове. Я лишь кивнула в ответ, рассматривая двигающиеся от ледяного ветра ветки голых деревьев за окном.***
Депутатов сидел на скамейке около дома Высоцкого, засунув руки в карманы и втягивая в себя ноздрями холодный воздух. Пару минут назад Егор написал о том, что хочет увидеть его, а Влад не смог отказать даже из-за произошедшего днём спора. Плевать, что они друг другу наговорили. Если Высоцкий захотел его увидеть — Депутатов не откажет. — Мудак рад тебя видеть, — произнёс Влад с усмешкой, как только Егор вышел из подъезда. — Чем могу служить? Высоцкий выдохнул, доставая из кармана сотовый и проверяя в очередной раз переписку с Марго. Он написал ей ещё днём, спросил, любит ли она его и уверена ли в своём последнем решении. Однако Муравьёва до сих пор не ответила на сообщение, и Егор еле сдержался, чтобы не выкинуть телефон к чёртовой матери. — Ты был прав, — наконец нарушил тишину Высоцкий. — Нам нужно отдохнуть. — Рад, что ты вернулся, мой старый и добрый Егор, — хмыкнул Депутатов, вставая с лавки и дружески ударяя Высоцкого по плечу.
