Наверное, я просто влюблен...

- Прекрати, Стайлз! - рычит Дерек, отступая от парня на пару шагов. Эти игры бесят. Стайлз словно не понимает, что нельзя, нужно остановиться, не дразниться, дать время. Но мальчишка продолжает, притирается, словно охочий до ласки кот, а Дерек млеет и едва не растекается лужицей, вот-вот и обратится в волчью форму, да будет радостно вилять хвостом, как приблудный пес, которого вкусно и сытно накормили. - Или что? Твои угрозы не пугают. Ты ведь не выполняешь их, - шепчет Стилински в самое ухо едва сдерживающегося оборотня. В нем безрассудства столько же, сколько неуклюжести и непрекращающегося словарного потока, и подобное сочетание смелости и идиотизма притягивает, заинтересовывает, вынуждает присмотреться. А когда всматриваешься и изучаешь, невольно видишь такое, что прячется от других - грустная улыбка при встрече Скотта с мамой, протянутая рука к тому, кому нужна помощь, сияющие интересом глаза и виновато опущенные плечи, даже если ошибку совершил кто-то другой. - Или я перестану приезжать, - Хейл прищуривается, пытается отстраниться, но Стайлз шагает за ним, как привязанный. И снова утыкается носом в шею. Утыкается, дышит им, будто не может насытиться. Дерек прикрывает глаза и понимает, что осталось секунда-две, и он сдастся под напором. Скрываться нет смысла, Стайлз будто знает, что эта тактика устарела, но оборотень все еще пытается, рвется с поводка, который прочнее аконитовой цепи. Потому что навредить, подвергнуть опасности - хуже собственной смерти, что ходит за Хейлом по пятам, дыша в беззащитную шею. - Я это уже слышал. Но ты появляешься в кампусе чаще, чем мой отец. Что еще придумаешь? Дыхание Стайлза оставляет на коже полыхающий след, заползает внутрь, оседает приятным теплом. Волк греется, ластится, жмется ближе. Невозможно отказывать, мама предупреждала, что это будет задачей, что сравнима с перемещением скалы с ее излюбленного места. И Дерек сдается, опускает голову. Ноздри раздуваются, и запах Стайлза проталкивается сквозь годы отчуждения и намеренного отказа от чего-то более светлого, чем взлелеянное чувство вины и ощущения, что он недостоин. - Надо будет сказать твоему отцу, что твоя настойчивость не всегда приводит к чему-то жуткому. Хотя, он со мной не согласится, - шепчет Дерек, все еще боясь высовывать руки из карманов. Ведь тогда они точно окажутся где-нибудь на доверчиво прижимающемся к нему мальчишке. - Мне скоро двадцать два, Хейл. Не думаю, что решать ему, - Стайлз ведет носом замысловатую линию, трется о щеку оборотня и невесомо улыбается, будто сделал невероятное открытие, которое спасет человечество. Дерек смотрит на замершего, прикрывшего глаза и совершенно довольного Стайлза. И возникает мысль, что давно пора было довериться, открыться, стать уязвимым. Только для одного человека, который так часто доказывал, что никуда не денется, не пропадет, не предаст. Хейлу страшно, он не умеет любить правильно. - Чокнутый. - Не спорю. Но знаю, что тебя это заводит, - Стайлз фыркает, телом ближе прижимается и укладывает ладонь на грудь Дерека, пальцами отстукивая сердцебиение. - Я не знаю, как любить тебя, - это чистая правда, которая редко кому достается. - Разберемся. И напишем инструкцию. Для будущих поколений. Иногда дождь начинается совсем не вовремя. А иногда он загоняет двоих влюбленных, прятавшихся друг от друга, со двора колледжа в комнату общежития, где за закрытой дверью может начаться совсем другая история, которая будет описана в путеводителе по приручению хмурых волков.