Modus vivendi.

хатико ждал — и вы подождёте пора бы мне уже установить себе какой-то режим например, писать по абзацу в день хотя, чёрт возьми, кого я обманываю я снова три месяца буду пинать мужские половые пенисы, а потом рожу главу за один вечер а чтобы я не пинал мужские половые пенисы, можете пинать меня благотворно влияет, знаете ли ~~~ Написано под Fink — Warm Shadow, Fink — This Is The Thing. Приятного прочтения!

***

      Изящные пальцы уверенным взмахом перевернули последнюю карту.       Водоворот.       Тонкий язык пламени на кончике свечи дрожал, грозясь в любое мгновение погаснуть, и в его неровном свете изображение водяной воронки тоже словно бы колебалось из стороны в сторону, создавая иллюзию вращения.       Она нахмурилась. Последняя карта лишала, казалось бы, логически идеальный расклад всякого смысла. Возможно, она просто теряла навык. Раньше ей не составляло труда увидеть значение любого символа в любом положении, а теперь же… По всей видимости, стоило достать те старые справочники — хоть это и было бы болезненным уколом для её гордости.       Она уже почти встала из-за стола, когда мощный порыв ветра прошёлся волнами по мутной воде, встряхнул кроны деревьев и с грохотом врезался в окно, распахнув его и взметнув в воздух остальную колоду карт. Свеча потухла. Женщина спешно закрыла ставни, затем, пошарив по карманам широких брюк, вынула огниво и несколько раз чиркнула им над фитилём, пока тот не вспыхнул снова. Её внимание вернулось обратно к картам.       Одна из них, сметённая ветром, легла поверх водоворота. Женщина напряглась и, затаив дыхание, перевернула и её.       Тонкие губы расплылись в шальной улыбке. Она откинула назад пышную седеющую копну волос и довольно выдохнула. С её навыком всё было в порядке.       А впереди ждали интересные времена.

***

— А кирка? Хиробрин обернулся, возмущённо разводя руками: — Как я её потащу и на кой хрен она мне в принципе? — Мало ли, — ответил Стив тоном, которым обычно поясняют очевидные вещи. — Вдруг тебе придётся спускаться в пещеру, или лезть куда-то наверх, или просто того же угля собрать… — Тех ресурсов, что я уже положил, мне вполне хватит, гору можно обойти, а под землёй бродить я больше не намерен. — А ночевать? Бывшее мировое зло уже открыло рот, дабы ещё что-нибудь съязвить, однако замечание, сделанное Стивеном, оказалось чересчур резонным. Как ни крути, человеческое тело приносило с собой и человеческие потребности вроде еды и сна, которые — как бы это ни злило Хиробрина — приходилось удовлетворять. И раз уж он в дороге собирается спать, то точно не под открытым небом. Провести ночь в наспех вырытой конуре было всё-таки лучшей перспективой, чем попасть под неожиданный ливень, наткнуться на людей или, ещё обиднее, огрести от своих же просто потому, что те его не признают. — Ладно, пусть будет. Правда, я всё ещё без понятия, как мне её нести… Стив коротким броском передал Хиробрину продолговатый металлический предмет непонятного назначения, но, увидев недоумение на лице собеседника, тут же забрал его обратно. — Вот так раскладывается, — парень аккуратно подцепил часть предмета и потянул наверх, — здесь фиксируется. Сложить — просто отпускаешь фиксатор, и дальше оно само. Держи. Это действительно оказалась кирка, но очень компактная, в развёрнутом состоянии напоминавшая скорее ледоруб. Мужчина взвесил её в руке, пару раз пощёлкал фиксатором, разгибая и сгибая рабочую часть. Несмотря на свою лёгкость, почти что миниатюрность и наличие сложного сустава, инструмент оказался довольно прочным, а за счёт хитрого блока ничего не шаталось. Хиробрин одобрительно поднял брови. — Неплохо. — Идея отца. Специальная походная кирка. Обычная при долгой дороге правда будет мешаться, а эта как раз и в сумку умещается, и для работы подходит. Погоди, сейчас ещё кое-что достану! Стивен исчез в кладовой на полминуты, а появился, держа плотный кожаный жилет, перехваченный в паре мест ремнями. — Под кожей тонкие металлические пластины. Это, конечно, далеко не лучшая броня, зато не стесняет движения. Можешь примерить. Мужчина отправил кирку в походную сумку и накинул жилет поверх куртки. По его груди пробежались пальцы Стива, настраивая ремни. Разобравшись с последним, парень неловко отдёрнул руки, пробормотал: «Ещё кое-что», — и снова скрылся в кладовке. Хиробрин поправил экипировку. Она была явно тяжелее и твёрже, чем простая кожа, зато, в отличие от железных нагрудников, действительно позволяла свободно двигаться. — Тоже идея отца? — поинтересовался он, когда Стив возник в поле зрения. — Нет, моя. Хотя я более чем уверен, что найдутся люди, которые додумались до неё гораздо раньше, — отмахнулся тот. — Кажется, это тоже может пригодиться. Парень протянул Хиробрину пару кожаных перчаток без пальцев. — С ними оружие меньше натирает, и ладони в случае чего об камень не обдерёшь. Мужчина признательно кивнул. Он затягивал шнуровку на раструбах, когда слова, долгое время висевшие у него на кончике языка, всё-таки вырвались наружу: — Ты совершенно не похож на шахтёра, Стивен. Твои ум и проницательность куда больше подошли бы механику, учёному, но никак не простому рабочему. — Какое тебе дело, чем я занимаюсь? — огрызнулся Стив. — Разве у тебя сейчас нет проблем поважнее? — Есть. Но могу я время от времени позволить себе немного любопытства? Парень вздохнул и неохотно ответил: — Шахтёр — родовая профессия. Я к ней привык, мне часто везёт на ресурсы, и заработок с них выходит вполне приличный. То, что обычным шахтёрским пьянкам я предпочитаю книги, означает лишь, что я не люблю пьянки и люблю книги. Так уж меня воспитали. Отойди, будь добр, мне нужно взять зелье регенерации и бинты. — Воспитали, говоришь, — недоверчиво протянул Хиробрин, отступая в сторону. — Впервые встречаю семейство копателей, которое растит детей подобным образом, изобретает инструменты и коллекционирует книги. Книги, кстати говоря, далеко не дешёвые. Те, что в твоём тайнике, стоят столько, что можно пару небольших городов купить, взять хотя бы те же «Тайные языки». Интересно, откуда они у тебя? Стивен застыл перед открытым шкафом с зельями. — Мы всегда были чем-то вроде белых ворон. Ворон со средствами и способностями, а ещё с умением этим добром распоряжаться. Вполне вероятно, что за несколько поколений моей семье удалось накопить кое-какие ценные вещи. Хиробрин озадаченно потёр подбородок. — Скорее, маловероятно… Знаешь, мне всё ещё кажется, что я где-то сталкивался с твоей фамилией. Давно. — Может быть, тогда, когда благодаря тебе рванул наш прошлый дом? — тихо, но с вызовом спросил Стив. Он взял с полки пару колб с розовой жидкостью, поставил их на стол, после чего кинул к ним рулон бинтов и рухнул на ближайшее сидение. — Бери и уходи. У меня болит нога. Тяжело стоять. — Тебе неприятна тема семьи, — мужчина скорее утверждал, чем спрашивал. Стив молчал, хмуро уставившись в пол. Хиробрин немного подождал, но ответа так и не последовало.       Он положил лекарства к остальным вещам, прицепил на пояс меч в ножнах, повесил на плечо сумку и набросил сверху плащ. Можно было выдвигаться, но мужчина остановился, что-то обдумывая. — Прости, — в конце концов бросил он через плечо. Стив фыркнул: — Не извиняйся. У тебя отвратительно получается.       Хлопнула дверь. — Да и дело тут вовсе не в тебе… — добавил парень в пустоту.       Скрипнули створки ворот.       Тихо шли часы.       Сонг навострил уши.       Одиночество, отступившее на время, снова медленно подкрадывалось к Стивену.

***

      Три дня туда, три дня обратно. Насколько Хиробрин мог судить по полученным координатам, в сторону северо-востока, зажатые между горами и тёмным лесом, находились болота, принадлежащие Ривулет.       В привычных обстоятельствах он предпочёл бы обратиться к кому-нибудь другому. Кому угодно. Конечно, с Ривулет он давно был знаком; да, Ривулет по праву считалась если не самой, то одной из самых сильных и сведущих ведьм.       Однако эта женщина упорно не воспринимала Хиробрина всерьёз. То, как она смотрела на него, как с ним обращалась, как себя вела — всё явно свидетельствовало, что Хиробрин в глазах ведьмы являлся чуть ли не взбалмошным подростком.       Однажды в ответ на очередную колкость мужчина в сердцах заявил Ривулет, что его «остоебали уже её подъёбки», за что был луплен по лбу каким-то сушёным веником, назван болваном и выдворен со словами: «Подумайте над своим поведением, молодой человек, и тогда возвращайтесь!».       Ситуация вышла на редкость пизданутая. Хиробрину было неудобно признавать, но в тот момент он слишком растерялся, чтобы отреагировать подобающе, и просто перенёсся куда подальше с мыслью: «Что щас вообще было?».       Произошло это два года назад, и с того дня он у Ривулет больше не появлялся.       По правде говоря, Хиробрин всё ещё не сильно горел желанием видеться с данной особой, особенно в своём жалком положении (он уже предвкушал все те насмешки, которые ему придётся стерпеть), но сейчас он должен был цепляться за малейший шанс. И Ривулет была именно таким шансом.

***

      Он отошёл уже блоков на сто, когда сзади послышался лай, и ещё через какое-то время мужчину догнал пёс Стивена — Сонг, кажется? — с заправленным за ошейник куском бумаги. «Он хочет идти с тобой». Хиробрин сунул записку в карман и опустился на корточки, заглядывая Сонгу в глаза и слегка поглаживая его между острых ушей. — Ну и зачем ты мне нужен? Зачем я тебе нужен? Пёс тяжело дышал, вывалив длинный язык, но казался очень даже счастливым. Он вывернулся из-под ладони и начал беспокойно наматывать круги около мужчины, призывая идти дальше. Хиробрин усмехнулся: — Гаст с тобой, идём. Но учти, еды я на тебя не брал. Нам придётся кого-нибудь убить.       Сонг ничего не понял, но на слове «убить» на всякий случай завилял хвостом.

***

      К полудню они пересекли дубовый лес, начинавшийся сразу за домом Стива, и вышли к равнине. На границе биомов пришлось сделать привал, чтобы подождать в тени, пока солнце уйдёт из зенита. Сонг за это время успел вытащить из какой-то дыры жирного кролика, выпотрошить его, подавиться костью, отрыгнуть кость, закопать кость, и довольно щеголял окровавленной пастью.       Хиробрин развернул карту. Область, где должны были находиться болота, прорисована не была; вместо неё картограф нанёс лёгкую штриховку, обозначающую неисследованный район. На равнине, по которой сейчас предстояло пройти, располагалось небольшое поселение, так что следовало быть осмотрительнее. Потом равнина прерывалась продолговатым биомом саванны, но после возобновлялась, переходя в тёмный лес. Помня о тамошнем недостатке освещения, Хиробрин решил через лес дорогу не прокладывать, а взять сильнее на восток и перемахнуть через горы. В целом, маршрут не выглядел трудным, хотя большие открытые пространства мужчине не нравились — он старался быть как можно менее заметным. Однако пробираться лесами означало сделать приличный крюк, что увеличило бы время пути вдвое, а это Хиробрину было совсем не на руку, так что из двух зол пришлось выбирать меньшее.       Он сложил карту обратно в сумку и отхлебнул из фляги с водой, прислушиваясь к новым (или, точнее, давно забытым) ощущениям. Тело отзывалось на удивление послушно, сердце билось, лёгкие наполнялись воздухом, словно и не было тех нескольких веков, что они провели в бездействии. Собственное дыхание всё ещё было непривычным для слуха, хотя беспокоило мужчину не это.       Хиробрин прекрасно осознавал свою медлительность, слабость и зависимость от внешних факторов. Жар, холод, удары, уколы — капризный кусок мяса охотно отзывался болью на любой дискомфорт, покрываясь синяками, царапинами и ожогами — на этой мысли мужчина бросил взгляд на многострадальную правую кисть.       Ему невероятно повезло, что Стивен выслушал его и принял его сторону. Любой другой давно бы вонзил ему нож между рёбер, накинул удавку на шею или, не мудрствуя лукаво, огрел по голове увесистым камнем. И Хиробрин очень сомневался, что вышло бы, как в тот раз, и он вернулся бы обратно в облик бессмертного неуязвимого божества.       Тогда от окончательной смерти его спасло что-то ещё, о чём он опасался даже думать.       Затхлая шахта, ставшая местом его гибели…       Неестественный оглушительный визг, сильный удар, скрежет, грохот, звон разбитого стекла, чьи-то крики…       В одно и то же время в двух местах сразу…       Из сумрачных воспоминаний мужчину вырвал короткий лай Сонга, спугнувшего какую-то мелкую полевую птицу.       Что ещё раздражало Хиробрина, так это то, что половину суток предстояло тратить на поддержание нормального существования, ид эст[1], сон, еду и так далее. В особенности на сон. Из-за этого путь, который можно было пешком покрыть за полтора дня, пришлось растянуть на три, и ещё мягко сказано, что Хиробрин жалел об упускаемых часах.       При таком раскладе нужно было выжать максимум из того времени, что у него оставалось.       Мужчина резко поднялся на ноги. Солнце преодолело зенит и теперь медленно направлялось к горизонту. Пора было идти дальше.

***

      Вскоре неподалёку замаячила река. Над водой висела приятная прохлада, поэтому довольно долго они шли вдоль берега. Сонг время от времени отставал, дабы щёлкнуть зубами на проплывающую мимо рыбёшку, но быстро нагонял своего спутника. Хиробрин за пса не волновался: во-первых, это был вообще не его пёс; во-вторых, никто животное никуда насильно не тащил, оно увязалось само; в-третьих, Стивен его сам же и отпустил; в-четвёртых, должен же у Сонга присутствовать инстинкт самосохранения, хоть его хозяин свято уверен в обратном. «И всё-таки, что эта собака во мне нашла?»       В какой-то момент берег начал повышаться, переходя в холм, где можно было остановиться и осмотреться. Хиробрин широкими шагами взобрался по пологому склону, отмечая нарастающее напряжение в ногах. С понятием усталости тоже приходилось мириться.       Наверху дул лёгкий ветер, разносивший приятный запах полевых трав. Кое-где виднелись жёлтые шапки одуванов, в нескольких шагах по земле вилась тыквенная лоза. Вдалеке паслись дикие лошади. Лошадь сейчас была бы очень кстати, но её Стивен у себя не держал.       Хиробрин мельком подумал, позволит ли какая-нибудь из них погладить себя по носу.       Человеческое селение лежало на другом берегу как на ладони. Тихое, сонное, всего несколько десятков домов — но дай ему время, и оно разрослось бы до настоящего города, жадно сожравшего половину биома.       Рядом с людьми лучше было не задерживаться. Солнце всё сильнее клонилось к горизонту, так что стоило до заката уйти подальше на восток и подобрать подходящее место для ночлега. Хиробрин уже намеревался продолжить путь, но вдруг замер.       Раздался колокольный звон. Такими обычно оповещали о срочном сборе. Мужчина, закрывшись ладонью от слепящего солнца, повернулся обратно к деревне. Насколько он мог разглядеть, к центральной площади в спешке стекались жители. Один человек вышел на помост, вещая о чём-то остальным, но голоса до холма практически не долетали.       Не то чтобы Хиробрину было какое-то дело до человеческих проблем, но где-то в глубине всё же завозилось нехорошее предчувствие.       К тому времени, как солнце скрылось, Хиробрин успел выискать небольшую тупиковую пещеру, годящуюся для сна. В нескольких десятках блоков от неё на поверхность выходила лава, образуя крошечное озеро, жар которого приятно нагревал каменные стены, поэтому с костром для тепла заморачиваться не пришлось. Кирка, выданная Стивеном, без особого труда колола породу, хотя много сделать ею всё же не удавалось из-за малых габаритов. Её как раз хватало, чтобы немного расчистить пространство и закрыть вход.       Хиробрин наспех поел и расстелил на земле покрывало из плотной ткани. Вещи, в том числе броня, были скинуты в угол, куда определился и Сонг. Рядом с покрывалом лежал лишь меч, больше из перестраховки, чем из реальной надобности.       Мужчина улёгся, накрывшись сверху плащом. Из его груди вырвался невольный вздох.       Быть человеком было сложно.       С другой стороны, он ведь всё равно в этом обличье надолго не задержится.       Не так ли?..

***

      Стив лежал, уставившись в потолок.       Проклятая бессонница. В доме было слишком тихо.       Слишком пусто.       Ему не хватало Сонга с его вечным храпом.       И кого-нибудь, спящего в соседней комнате.       Пусть даже этот кто-то в своё время выкосил половину рода человеческого.