a house built out of stone.

Они засыпают на кровати Луи. Она, честно говоря, не очень удобная, потому что мала сама по себе, да и к тому же подушки тут слишком твердые. И возможно Гарри слегка тяжело из-за Луи, который буквально лежит на нем, переплетая их руки. И это кажется немного неправильным. Эта кровать представляет собой нечто другое, нечто такое, что уже не принадлежит Луи. Она представляет собой историю, которая уже закончилась. Именно поэтому юноша так редко здесь спит: матрас крайне неудобный, а простыни все еще пахнут дымом сигарет. Луи просыпается от ноющей боли в шее. Его руки онемели из-за того, что всю ночь на них лежал Гарри. Луи просыпается и прижимает крепче к своей груди кудрявого мальчика. И это очень похоже на историю, которую юноша уже читал раньше. Солнце ярко светит сквозь шторы, заставляя Луи окончательно проснуться. Он аккуратно выползает из-под Гарри, стараясь не потревожить его сон. Все эти мелочи, вроде копны кудрявых волос, чуть открытого рта и трепещущих ресничек, делают его таким ребенком. Если бы Луи был героем немного другой истории, то он бы обязательно коснулся этих милых кудряшек и убрал их с лица Гарри. Но сейчас он просто владелец маленькой книжной лавки и не больше. Поэтому он решает ничего не трогать. Остается совсем немного времени до открытия магазина. Луи скорее плетется на кухню, чтобы, как и обычно, вскипятить чайник. Тот в свою очередь спустя пару минут, как и всегда, громко свистит. И вообще все по-прежнему. Кроме одного. Кроме спящего мальчика, у которого невероятно длинные ноги. Поэтому Луи осторожно заглядывает в комнату, просто чтобы убедиться, что ничто не нарушит сон Гарри. Один чай готов. Он горький. Он для Луи. Второй чай тоже готов. Он с тремя кусочками сахара и сливками. Он для Гарри. Ступеньки скрипят под босыми ногами юноши. Деревянный пол очень холодный, поэтому Луи натягивает на себя джемпер, рукава которого ему длинны, но, возможно, это поможет ему скорее согреться. Его чай горячий и обжигает пальцы. Луи по одной включает лампочки, дожидаясь, пока магазин тоже проснется. Он знает, что книги уже старые, поэтому им нужно время, чтобы начать новый день. Пока кудрявый спит, у Луи есть время, чтобы заняться уборкой. Он подметает пол, вытирает пыль с полок, прилавка. Он прибирает разбросанные подушки и кладет их на кресло. Теперь оно принадлежит Гарри. Возможно принадлежит. Хотя уже точно, согласно записке, которая все еще лежит на подлокотнике. Вскоре с потолка начинает капать вода. Капли маленькие и редкие, но этого достаточно, чтобы Луи заметил. Деревянный пол скрипит под его ногами, когда Луи обходит лавку, чтобы взглянуть на результат уборки. Все сияет чистотой, книги пахнут бумагой и чернилами, и приключением. И тогда Луи отпирает дверь, открывая свой маленький магазин. Проходит всего час или может два, прежде, чем Гарри просыпается. Луи сидит за прилавком на маленьком табурете, когда слышит скрип ступеней. Сначала он видит худые и длинные ноги Гарри, а потом его самого. Кудрявый вертит головой, всматриваясь вглубь лавки. Убедившись, что посетителей нет, он подходит ближе к Луи, прислоняется к стене и широко улыбается. Луи возвращает ему улыбку. Магазин не здоровается с Гарри. Еще слишком рано. — Привет, — говорит кудрявый. Его голос похож на мелодию, в которой Луи улавливает нотки нерешительности и тревожности. Гарри смотрит на него своими большими зелеными глазами, как будто спрашивая то, на что Луи не может дать ответа. — Привет, — отвечает юноша, — Ты спал целую вечность. Гарри пожимает плечами. Он запускает пальцы в свои кудри, пытаясь привести волосы в порядок. — Я слышал, как ты тут возился, — говорит он, подходя ближе, — Луи, а я все еще могу претендовать на поцелуй? Юноша улыбается. Его пальцы впиваются в прилавок, и он ждет, пока Гарри сделает еще шаг. — Тебе вовсе не нужно спрашивать. Я полагаю, что ты можешь претендовать на все, что угодно. — Ты полагаешь, — повторяет Гарри, приближаясь. Его шаги такие тихие. Вероятно, потому что кудрявый стоит босиком, а не в своих тяжелых ботинках. Это непривычно, — Значит ли это, что теперь у меня есть ты? Белоснежные зубы и глубокие ямочки. Непослушные кудри и непреодолимое очарование. Сейчас Гарри и Луи персонажи, которые, наконец, оказались в одной и той же книге. — Я полагаю, — медленно произносит юноша, — Я полагаю, что теперь у тебя есть я. — И я есть у тебя, — широко улыбаясь, шепчет Гарри. — Правда? — Гарри облокачивается на прилавок, вторгаясь в пространство Луи, заполняя его, — Так значит, я тебя заполучил? — Очевидно, что да, — произносит кудрявый задумчиво, — Я почти уверен, что ты заполучил меня еще тогда, когда сказал, что у тебя нет любимой книги. Поэтому я и остался. Чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься. Возможно, в этом недостаток Гарри. Он остается с людьми по совершенно глупым причинам. — А что, если я выберу? Выберу любимую книгу. Что тогда? Ты уйдешь? — Это совершенно не похоже на поцелуй, Лу, — говорит Гарри, — Больше смахивает на тест, к которому я не готовился. Мы вроде как не на уроке. — Это просто вопрос. — Хорошо, — сдается кудрявый, — Я буду здесь до тех пор, пока этого будешь хотеть ты. И вообще, это все еще не поцелуй. Гарри все же забирает, или Луи сам отдает (или, возможно, и то и другое). В любом случае, сейчас они улыбаются друг другу сквозь поцелуй. Два персонажа из разных книг, случайно оказавшиеся в одной. Луи позволяет обнять себя крепче. Он закрывает глаза и чувствует легких запах пыли, исходящий от Гарри. Запах выцветших чернил на старых страницах книг, которые живут в его лавке.

***

В субботу Луи окончательно устает смотреть на свою квартиру. Особенно на простыни. Он относит их в прачечную каждые две недели уже очень долгое время, но запах дыма и дорогого одеколона никак не выветривается. Или, может, Луи просто так кажется. В первую очередь, он меняет постельное белье, позволяя ему упасть на пол вместе с теплым (бесполезным) одеялом. Луи месяцами спал только на одной половине кровати, поэтому оно было совершенно не нужно. Одеяло мягкое и тяжелое, и Луи его ненавидит. Кровать выглядит отвратительно пустой и большой. Он смотрит на нее, осознавая, что, даже два человека и огромное одеяло не смогут заполнить это бесконечное пространство. Луи даже не может представить, возможно ли чувствовать уют и безопасность на такой широкой кровати. Она же поглотит любого. Как сделала это с Луи. Юноша стаскивает наволочки, которые все еще пахнут не только дымом, но и до боли знакомым шампунем. Он позволяет им упасть на пол вместе с остальным бельем. Луи задерживает свой взгляд на пледе, которым он никогда толком не укрывался. Спустя мгновение он решает, что эта штука отправится в мусорное ведро. Еще погодя, ему на ум приходит мысль выкинуть это все. Он оставляет коробку, стоявшую под кроватью, нетронутой. (Там столько фотографий, и Луи понятия не имеет, что с ними делать.) Она напоминает ему книжку с картинками, в которой нет ни одного слова, которое могло бы объяснить, что все это значит. Луи оставляет коробку. Потому что это важно. Потому что там еще есть место, которое он надеется заполнить. Фотографии его прошлого, возможно, однажды разбудят в нем желание открыть ее снова. Луи подбирает разбросанную одежду с пола. В шкафу так много пустых вешалок, поэтому он решает его заполнить. Он находит коробки из-под обуви, шарфы, перчатки, и все это аккуратно раскладывает по полочкам. Когда Луи заканчивает, шкаф становится похожим на шкаф: в нем хотя бы появляются вещи. Луи перемещается в гостиную. Солнечные лучи падают на пыль, показывая, как все-таки мала эта квартира. Он собирает разбросанные по столу журналы, которые он никогда не покупал. Они не такие крепкие, как книги Луи, поэтому пылятся здесь, распадаясь на кусочки. На диване валяются подушки. Они такие большие, что занимают собой практически все место. Поэтому Луи убирает их глубоко в шкаф, пряча за обувью. Он надеется, ему больше не придется доставать их. Кухня, возможно, будет самой трудной частью. Здесь все не так, как в других комнатах. В спальне Луи практически не жил, лишь засыпал изредка на одной стороне кровати. У него был свой уголок на полу, куда он скидывал одежду, потому что шкаф казался слишком большим лишь для его собственных вещей. В гостиной чувствовалось прошлое — пыльные журналы, которые не хранили воспоминаний. Они были просто старыми и бесполезными, поэтому Луи с легкостью выбросил их. На кухне все было по-другому. Здесь жили воспоминания. Позднее утро, приготовленный завтрак, дым над плитой и уходящая тревога. Обед, специи, названия которых Луи так и не узнал. Эти стены были миром, который хранили в себе моменты, которых уже не вернуть. Юноша начинает вытирать пыль с этой странной техники, к которой он всегда старался не подходить. На столе расставлены разные кастрюли и сковородки, и Луи помнит, что они хранились в шкафах. Он включает воду и неожиданно обжигается горячей, отчего брызги летят во все стороны. Луи никогда ничего не выбрасывает с кухни. Все эти вещи были оставлены для него. (Может еще для кого-то). Он никогда к ним не притронется: не станет готовить или использовать что-то. Луи лишь надеется, что вместо него, этим займется кто-то другой. Надеется, что эта кухня вновь наполнится ароматом блинов, надеется, что она обретет новые воспоминания о новых завтраках и разговорах. Он надеется, что начнет наслаждаться каждым новым утром с кем-то другим (с кем-то юным и кудрявым, и у кого на лице невероятно привлекательные ямочки). Луи вытаскивает все куртки из прихожей, аккуратно складывая их в сумку. Он оставляет ее у двери, чтобы не забыть отдать содержимое владельцу. Он просто не может забыть. Луи поднимается в спальню еще раз. Книги аккуратно лежат на тумбочке, а обувь вся убрана. Его одежда аккуратно висит на вешалках в шкафу, и юноша удивляется, как ловко ей удалось заполнить все пространство. Постельное белье все также одним большим клубком воспоминаний валяется в углу. Луи ложится на кровать. На этот раз он не выбирает свою сторону. На этот раз он оказывается ровно по середине, занимая собой столько места, сколько может.

***

На то, чтобы выветрить знакомый запах из подушек, уходит практически неделя. Луи все еще кажется, он остался, где-то очень глубоко. Но теперь это больше не мешает.

***

Луи позволяет этому милому мальчику оставаться допоздна. Привычно постучав костяшками пальцев по входной двери, Гарри оказывается внутри. На плече у него висит сумка. Гарри одет в черные узкие брюки, синюю рубашку и темно-серый пиджак. Он впускает с собой холодный воздух с улицы, отчего его щеки тут же розовеют. Он выглядит таким загадочным, что Луи очень хочется прочитать сегодняшнюю историю Гарри. Он прижимает его к стене, чувствуя вкус кофе на губах, его руки крепко обхватывают тонкую талию, забирая холод. — Привет, — бормочет Гарри. Он тяжело дышит, хватая ртом воздух. А его глаза, его зеленые глаза так ярко сверкают, даже при тусклом свете одной лампы. — Привет, — отвечает Луи, целуя кудрявого еще раз. Гарри выглядит таким сонным и уставшим, и юноша с легкостью читает это по его лицу. — Немного засиделся за учебниками, — Луи переплетает их пальцы, — Забыл про время. — Я все равно не спал, — улыбается юноша, — Ты остаешься? Гарри поджимает губы. Он такой маленький и глупый. Луи убеждается в этом еще раз, когда Гарри смотрит на него, широко распахнув глаза и искренне отвечает: — Если ты хочешь. Как будто Луи сказал бы «нет». Как будто Луи вообще когда-нибудь ему отказал. Гарри идет вслед за владельцем лавки. Они поднимаются по скрипучей лестнице, пропуская вторую, пятую и седьмую ступеньки. Луи направляется на кухню, и они оказываются в маленькой комнате, набитой вещами, которые ни для чего не предназначены больше. — Хочешь чего-нибудь? Чая? — спрашивает Луи, чувствуя, как руки Гарри обвивают его талию. От него пахнет дождем, сном и кофе. — Тебя, — бормочет кудрявый. Его кудри щекочут лицо Луи, а руки осторожно и нерешительно заползают под его джемпер. Гарри губами касается шеи юноши, посылая рой мурашек. Луи — это книга, которую Гарри читает пальцами, быстро переворачивая трепетно страницы, прося о большем. Они неуклюже падают на диван, запутываясь в ногах друг друга. Луи изгибается от приятных прикосновений, всеми силами стараясь держать себя в руках. — Думал, тебе еще надо многому научиться, — выдыхает от, хватая воздух ртом. — Обычно я схватываю на лету, — улыбается Гарри, чуть отстраняясь. Он такой глупый и маленький, — К тому же, ты мой любимый предмет. Не мог же я прийти неподготовленным. — Боже, это звучит ужасно, — смеется Луи, зарываясь носом в шею Гарри, — Просто кошмарно. — Вообще-то должно было быть смешно, — улыбается кудрявый, — Мои способы соблазнить тебя не работают, да? Луи наклоняет голову чуть назад. Смотрит в эти большие зеленые глаза и отвечает: — Я чувствую, будто повелся на них, как ребенок.