soulmate

Хосок переигрывает. Намджун наблюдает, как его костлявые пальцы слишком сильно сжимают плечо Чонгука, а улыбка на лице чересчур безумная. Мужчина выдавливает из себя дружелюбие, вот только палку перегибает. Он что-то щебечет, не отпуская руки с чужого плеча и не ослабляя хватки, но слова летят мимо ушей Намджуна, который впился глазами в напрягшуюся спину маленького Чонгука, будто бы цепляясь за какую-то едва уловимую подсказку. Будто бы эта подсказка и есть последний недостающий пазл в самой ужасной картине его жизни. Мысли сменяются одна за другой, и картинка с безумным барменом Хосоком на фоне страдающего Юнги не такая уж и ужасная. Парень за картонной стенкой кухни страдает больше всех, ведь ему действительно хуже. Намджун самолично видел весь тот кошмар на чужом теле, даже чувствовал подушечками пальцев, когда делал перевязки. Но мужчина до сих пор не понимает, как Юнги терпит всё это. Или как Хосок, который определённо знает о метке, позволяет себе издеваться над ним. Или Тэхён, который тоже об этом знает… знает же? — Эй, ты меня слушаешь вообще? — Хосок забирается на столешницу и вырывает из губ Намджуна тлеющую сигарету, делая пару затяжек и туша окурок о край пепельницы. Намджун поднимает на него свой взгляд и замечает, что в кухонке нет больше никого: Чонгука и след простыл. Хосок щёлкает перед его глазами пальцами и с улыбкой разглядывает лицо, — ты в доску, что ли? Намджун не успевает даже сформулировать ответ, как многострадальная кухонная дверь снова открывается и внутрь заглядывает уставший, но улыбающийся Сокджин. — Я мелкого забрал, — Джин ободряюще подмигивает Намджуну и снова возвращается взглядом к Хосоку, — до вечера. Чон кивает в ответ и ждёт, пока закроется дверь с той стороны, чтобы спрыгнуть со стола и достать с верхней полки шкафчика пиалу с конфетами. Как у себя дома, честное слово. Намджун всё так же молчит, подмечая, что кольцо на большом пальце у Хосока выглядит чертовски знакомым. Вокруг витает слишком много недосказанности и секретов. От этого всего начинает тошнить, а улыбающийся Чон Хосок, сующий за щеку пару конфет — только подливает масло в огонь к сумасшествиям Намджуна. Он находит безобразное количество сходств между Чон Хосоком и той тенью из прошлого. Зарождающаяся в груди паника тухнет вместе с мыслями о Юнги. Намджун окончательно запутался. … Квартира к утру абсолютно пуста: последними уехали Хосок с Тэхёном, пообещав заехать вечером. Намджун на это лишь вяло кивнул, предпринимая в своей голове самые важные в этот момент решения: где бы улечься и уснуть, на пару троек часов, чтобы забыть обо всех переживаниях хотя бы на этот короткий срок. Мужчина проходит в свою комнату, отпинывая полупустые бутылки ногой, которые слишком громко стукаются друг о друга, каждый из ударов которых сопровождается противным звоном. В комнате чертовски грязно, а на диван даже не ляжешь: посередине растянулось огромное мокрое пятно, а от самого дивана жутко несёт спиртом. Даже если бы Намджун умирал от нехватки сна, навряд ли бы он уснул здесь. В комнате Юнги чисто, пахнет какой-то ванилью и цитрусом. Намджун на цыпочках заходит в комнату, прикрывая за собой двери и стягивая со своего тела пропахшие алкоголем и табаком футболку и джинсы. Прикроватный ночник слабо освещает комнату, а Намджун невольно засматривается на умиротворённое лицо Юнги: парень даже во сне хмурится, а на лице Намджуна пьяная улыбка. — Спишь? — шепчет Намджун, забираясь на чужую кровать-полуторку, кое-как умещаясь с краю. Мужчина перекидывает руку через талию Юнги, чувствуя, как напрягается тело под ним. «Не спит». — Вали к себе, Ким Намджун, — хрипло говорит Юнги, не открывая глаз, но приподнимает край одеяла и накидывает его на парня рядом, отодвигаясь к подальше к стене, чтобы хватило места на двоих. Намджун не говорит ни слова, только улыбается счастливо, пододвигаясь ближе и натягивая на себя одеяла, а после — всё-таки закидывает руку на чужую талию, прижимая ближе и вдыхая аромат его, намджунового, шампуня с чужих волос. Намджун спутывает свои ноги с ногами Юнги и не может сдержать смешка, когда Мин протягивает к нему руку, обнимая так же, как и сам Намджун — крепко, но до одури робко. Ким целует парня в макушку и закрывает глаза, на грани сна выдав совсем неуместное: — Хён, у тебя ноги холодные. …. Намджун нехотя разлепляет глаза: вокруг всё так же темно, только прикроватный светильник освещает тусклым жёлтым светом светлые стены. Мужчина сначала вовсе не понимает, где он находится, но, опустив взгляд, натыкается на спящее лицо Юнги и улыбается. Блондин впервые выглядит неимоверно спокойным и счастливым, крепко прижимаясь во сне и обнимая поперёк талии Намджуна, который, в свою очередь, не понимает даже почему проснулся. Мужчина снова закрывает глаза, намереваясь провалиться в сон, но длительный сигнал дверного звонка заставляет Кима аккуратно выпутаться из чужих объятий и подняться на ноги. Ноги толком не держат, а в голове неприятно гудит. В прихожей оказывается почти так же темно, как и в комнате Юнги. Наверняка уже поздний вечер. Трель звонка разрывает тишину и больно бьёт по мозгам, Намджун с какой-то излишней агрессией открывает дверь и натыкается на негодующий взгляд Хосока. — Ты спал, что ли? — Хосок искренне удивляется и отпихивает с дороги парня, проходя в квартиру, даже не разуваясь, и включая во всех комнатах свет. Намджун так и остаётся стоять посреди прихожей в одном нижнем белье и с дверью нараспашку, а Хосок без каких-либо церемоний входит в комнату Юнги и зажигает там свет, звучно хлопая по выключателю. — Подъём, подъём, — Чон стаскивает со спящего парня одеяло и сбрасывает его на стул, выгибая бровь и цепляя пальцами одежду Намджуна, который, как статуя — стоит и смотрит, как садится Юнги, слегка морщась, на груди его пропитавшаяся кровью повязка, а у Хосока на лице ничего. Будто он не видит чужих мучений. Будто бы ему всё равно. У Намджуна же внутри ураган из эмоций: он чувствует на себе тяжёлый взгляд Хосока, порой не имея сил сдвинуться с места, а где-то в сердце зарождается чувство какой-то колоссальной трагедии, которая вот-вот обрушится откуда-то сверху без предупреждения и таблички «осторожно». Намджун скидывает в спортивную сумку собственный свитер, кошелёк и зарядное устройство вместе с телефоном, незаметно приобнимает Юнги со спины и забирает из его рук пакет, укладывая его в свою сумку. Хосок стоит у порога, листая ленту в социальной сети, даже не замечая, как Юнги скрывается в ванной. Лишь только когда Намджун стучит костяшками пальцев по двери той самой ванной, Хосок поднимает на него задумчивый взгляд. — Я буду ждать в машине, — говорит негромко и выходит из квартиры, прикрывая за собой двери. Намджуну плевать на Хосока, он тянет ручку двери на себя и проходит внутрь, с болью наблюдая, как Юнги, сморщившись от ощущений, отрывает прилипшую повязку от груди и рвано выдыхает. — Давай лучше я, — больше приказ, чем предложение. Намджун усаживает Юнги на бортик ванной, а сам достаёт аптечку из шкафчика над раковиной. Ему самому страшно прикасаться к ране, но иного выхода нет — не хватало заражения ещё. Юнги кусает щёки изнутри, жмурится и напрягается всем телом, когда Ким заканчивает обрабатывать, и накладывает повязку сверху. Он просто не представляет, как старший терпит всё это, потому что даже просто смотреть — больно. Мужчина помогает Юнги одеться, аккуратно просунув руки в рукава растянутой футболки, и на секунду останавливается, когда чужие холодные пальцы касаются его щеки. Намджун смотрит в глаза напротив и, кажется, его уже не спасти: он сам кладёт руку Юнги на шею, притягивая к себе, и целует нежно, а после — так же стремительно отстраняется, оглаживая чужую скулу большим пальцем. — Спасибо, — только и говорит Юнги, первым выходя из ванной. … Юнги обещает спустится спустя минуту, ибо нужно кое-что проверить, а Намджун прикрывает входные двери, закидывает сумку на плечо и перепрыгивает через несколько ступенек, выходя из подъезда. На улице достаточно темно, хотя небо ясное: на тёмно-синем полотне расположились миллиарды далёких холодных звёзд. По-летнему тёплый ветер дует прямо в лицо, а Намджун только рад. Мужчина выуживает из кармана пачку сигарет, намереваясь прикурить, пока ждёт Юнги, но внезапно его хватают за руку и насильно затаскивают за угол дома. — Какого чёрта, Чонгук? — выдаёт шокированный Намджун громче, чем следует, а перепуганный парнишка с мольбой в глазах прижимает ладонь к его рту в немой просьбе заткнуться. Чонгук выглядывает за угол, убеждаясь, что там никого нет, и разворачивается обратно к Намджуну, глухо кашляя в кулак. Где-то вдалеке у автомобиля срабатывает сигнализация. Ситуация смахивает на дешёвый детектив. — Хён, у тебя паспорт и деньги с собой? — чуть ли не шёпотом спрашивает Чонгук и, получая утвердительный кивок, будто бы загорается изнутри, — уезжай, хён. Прямо сейчас, Юнги-хёна всё равно ещё нет. Пока никто не видит, уезжай, пожалуйста. Он убьёт тебя, честное слово. Намджун не может понять и слова из всего того, что твердит ему Чонгук. Только хватает парнишку за плечи и встряхивает хорошенько, пытаясь привести в себя. — Чонгук-а, о ком ты говоришь? Чонгук и рта открывать не успевает, как на его плечи ложатся чужие ладони, а горячее дыхание на ухо и тихое «ах вот вы где» голосом Хосока, заставляют парня побледнеть. Намджун кивает тому в приветствие, а мелкий становится совсем другим человеком: огонь в глазах гаснет, уступая место мёртвому ужасу, а руки сжимаются в кулаки. — Секретничаем? — Хосок улыбается широко и, не дожидаясь ответа, пихает Чонгука в спину, — Юнги уже в машине, поехали а. Хосок выруливает на трассу и наконец-то включает радио. В машине полная тишина: на переднем пассажирском сидении посапывает Хончоль, Юнги, сидящий рядом с Намджуном, кажется, снова задремал, а из наушников в его ушах слышится музыка. За окном больше не проплывают редкие огни фонарей или круглосуточные магазинчики с яркими неоновыми вывесками — совершенно ничего. Кромешная тьма. Остальные — в машине Сокджина, которая едет чуть впереди, и Намджун бы всё отдал, чтобы ехать вместе с ними, но вместо этого лишь крепче сжимает в своей руке ладонь Юнги. … Хосок, кажется, запланировал эту поездку очень давно: по приезде в гостиницу уже были забронированы номера, а Чон и вовсе вёл себя как дома. Намджун, не отпуская Юнги ни на миллиметр, идёт позади толпы, иногда перехватывая редкие взгляды Чимина, и ещё реже — Хосока. Всё вокруг выглядит, как киношная мелодрама, или фильм ужасов: улыбчивая девушка на ресепшене отдаёт ключи и желает приятного отдыха, а вокруг больше ни души. Словно восемь человек и та самая девушка — единственные обитатели огромного здания. — Как расселяться будем? — Хосок вертит в руках четыре карты-ключа от номеров и улыбается широко, — двухместные номера. Я с Тэхёном в четыреста первый, Джин-хён с Чонгуком во второй. Хосок делает паузу и расплывается в улыбке, приподнимая бровь и меняя интонацию. — Предполагаю, — совершенно неуместная пауза и однозначный взгляд на Намджуна, а затем на Юнги, — вы спите в третьем? У Намджуна противоборство в голове: с одной стороны отпускать от себя Юнги — плохая идея, с другой — отпускать Чимина с Хончолем двоих в один номер — ещё хуже. Хосок всё так же стоит напротив и смотрит с лёгкой ухмылкой, пока двери лифта не разъезжаются перед парнями, и толпа не вваливается внутрь. — Я совсем не знаю Хончоля, потому пусть Юнги с Чимином в одном номере ночуют, — Намджун не замечает удивлённого взгляда со стороны, — тем более мы едем на пляж. Хосок удовлетворённо кивает и отдаёт Хончолю в руки ключ. — И то верно, через пятнадцать минут встречаемся внизу, — Хосок выплывает из лифта, держа Тэхёна за руку, а Намджун мимолётно обнимает Юнги и бросает беглый взгляд на Чимина, чтобы после — скрыться вместе с Хончолем в номере, и оставить наедине друг с другом две противоположности. Юнги про метку знает, но и Чимин об отношениях тоже осведомлён. Намджун надеется, что в катастрофу это не выльется. … Половина третьего ночи: вокруг, в радиусе пяти метров ни единой души. Намджун вдыхает полной грудью воздух, который пахнет морем, и зарывается ногами в холодный песок. Это первая ночь, которую он проводит на море, но это настолько волшебно и необычно, что хочется ненароком ущипнуть себя, чтобы проверить — явь это, али сон. Намджун чувствует необъяснимое тепло, хотя со всех сторон и дует пронизывающий ветер, а потом смотрит в сторону их стоянки: даже отсюда видно, как Чимин сидит у костра, подбрасывая в него ветки. «Вот как это работает» — думает Намджун, решаясь на эксперимент. Он, не отрываясь, смотрит, как Чимин подносит сосиску к костру на палочке, и в этот момент с каким-то остервенением щипает себя за руку. Видно, как Чимин вздрагивает и потирает руку. «Действительно работает». Улыбка на лице Намджуна слишком яркая и детская. — Развлекаешься со своим даром? Намджун резко оборачивается на звук и смотрит на мокрого Сокджина с полотенцем на плечах. По его шее и лицу стекают капли воды с волос, а сам мужчина выглядит довольным, но уставшим. Он присаживается на песок рядом и кидает взгляд в сторону Чимина. — Если бы даром. Я счёл всё это проклятием, — Намджун сам не понимает, зачем говорит это полузнакомому человеку, но он как будто чувствует, что Джину доверять можно, — а где Чонгук? — Решил ещё порезвиться в воде, — Джин ёжится от ветра, а Намджун почему-то теперь понимает всю прелесть «зеркальности». Ему не холодно, Чимин с ним делится своим теплом. Мужчина кидает взгляд обратно в сторону костра, подмечая улыбавшегося Чимину Юнги и громко смеющегося Тэхёна. Намджун замечает и Хосока, который смотрит на рыжего, не отрываясь, он, наверное, почти даже чувствует Юнги в данный момент. Какая-то совершенно детская обида зарождается в его груди за Мина. Странно и совершенно неуместно. Хончоль остался в гостинице, аргументируя всё забитой неделей и ужасной ночкой «до». Но это на самом деле пустяки. Даже вернувшееся чувство приближающейся катастрофы заглушается ослепительной улыбкой Чимина в его, Намджуна, сторону. — Пойдём к остальным? — Сокджин кладёт свою большую ладонь Намджуну на плечо и улыбается дружелюбно, поднимаясь с песка. Почему-то с этим хёном хочется дружить, он не такой, как все. Ему можно доверять. Намджун поднимается следом, отряхивая задницу и ноги от песка, и идёт прямиком к костру, чтобы усесться между Юнги и Чимином, которые продолжают смеяться над незамысловатой историей Тэхёна. — Я принесу попить, — Сокджин спрашивает у всех, но никто, кроме Намджуна и Хосока, его, кажется, не слышит. — В багажнике холодные напитки, кому что? — Захвати пива, — говорит Хосок, вопрошающе смотря на Намджуна, который лишь кивает, отказываясь. Сокджин кивает и идёт в сторону припаркованной машины, а Намджун смотрит высоко в небо, которое начинает светлеть. Близится рассвет. Намджун старается не смотреть на Хосока, который выглядит настороженным, будто ждёт чего-то. Но взгляд невольно цепляется за его профиль, за сосредоточенный взгляд. Намджун смотрит в ту же сторону: Сокджин практически бежит к ним, держа пару бутылок в руках, но буквально за пару метров останавливается. Хосок напрягается всем телом, а Юнги и Чимин вдруг перестают смеяться, смотря в сторону старшего хёна. У Сокджина зрачки увеличиваются, взгляд полный ужаса и страха, а тело совсем не слушается. Намджун видит, как расслабляются чужие пальцы и бутылки с алкоголем летят в песок, а сам Сокджин падает на колени, хватаясь руками за грудь. Намджун реагирует как-то слишком быстро: подрывается с места и летит к Джину, оседая рядом. Сокджин только хрипит и дышать не в силах. Так, словно воздуха не хватает. Словно он захлёбывается в толще воды. Намджун в панике поднимает взгляд, натыкаясь на спокойное лицо Хосока, а в голове его слова: «— Чонгук-а, мы завтра все вместе едем на побережье. Ты же любишь плавать, правда?».