soulmate

Намджун впопыхах расстёгивает рубашку на груди Сокджина, решая, что ему просто не хватает воздуха, но всё это бессмысленно. В голове уже зародилась та самая страшная догадка, которая мёртвым грузом опускается где-то в лёгких, перекрывая кислород. Намджун чувствует кончиками пальцев, как тело под ним бьётся в агонии, в попытке вдохнуть столь необходимую для жизни каплю кислорода, но в итоге из лёгких мужчины вырываются лишь жуткие хрипы. Сокджин смотрит на него, не моргая и будто бы моля о чём-то важном, до боли сжимая запястье, но Намджун не понимает, поднимая голову и натыкаясь на испуганные взгляды со стороны: Тэхён не двигается и не дышит, наверное, а Чимин с ужасом на лице, перепрыгивая через какое-то бревно, несётся навстречу. И только один Хосок сидит и смотрит. Он ни капли не напряжён, с исключительной сосредоточенностью на лице наблюдает, как человек в нескольких метрах от него умирает. Но все мысли Намджуна прерываются лицом Чимина, который оседает на колени прямо напротив, закрывая собой Хосока с Тэхёном. Чимин не смотрит на него, лишь бережно вытаскивает запястье Намджуна из хватки Сокджина и нервно выдыхает. — Спаси его, — тихо-тихо, так, чтобы услышать смог только Намджун, шепчет Чимин и поднимает взгляд. В глазах у него теплится надежда, а Намджун чувствует всё, что испытывает Пак в этот момент. Он сам тонет в эмоциях, но отрешённо кивает, поднимаясь на ноги. Чимин знает чуточку больше, чем ему позволили с самого начала. Казавшийся ледяным песок под ногами теперь обжигает босые ступни. Намджун бежит, не оглядываясь, лишь краем глаза замечая дёрнувшегося в его сторону Хосока. И всё. Пустота. Перед глазами лишь море, необъятный пляж и восходящее на горизонте солнце. Перед глазами ни единого намёка на светлое будущее, только мрак и чужие липкие чувства под рёбрами. Намджун впервые в своей жизни не знает, что испытывает сам. Песок под ногами мокрый, а ледяная вода, время от времени окатывающая босые ноги, только отвлекает. Намджун вглядывается в и без того тёмную гладь воды, которая под первыми лучами солнца кажется чёрной. Но ничего, кроме редкой ряби нет. Никаких криков о помощи. Абсолютно. Намджун на перебой с собой бежит вдоль берега, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь, пока его взгляд не натыкается на тёмное пятно вдали. Надежда, его собственная надежда зарождается в груди, пока он несётся со всех ног по мокрому песку. Поскальзывается, падает, режет об осколки ступни, но не останавливается, и это непонятное рвение добавляет ещё сто знаков вопросов к единственному слову «зачем» в голове мужчины. Но ответ прост донельзя: ведь Чимин попросил. — Чонгук? — одними лишь губами спрашивает у воздуха Намджун и ускоряется. На песке, в нескольких метрах от воды лежит Чонгук, его неподвижное тело всё ещё блестит от воды, но никаких признаков жизни нет. Как он оказался так далеко от воды, хотя Намджун был уверен, что младший тонул, — не совсем понятно, но все мысли уходят на задний план, когда мужчина падает на колени рядом с телом и прислоняется ухом к груди, стараясь услышать стук сердца. Но не слышно ничего, лишь шум моря и крик чаек высоко в небе. — Он жив? Намджун отрывается от груди парня, смотря на запыхавшегося Тэхёна, который садится рядом и дрожащими пальцами тянется к бледной шее Чонгука. На запястье у него тугая бинтовая повязка. На том самом месте, где было имя Лиён тогда в баре под утро. Намджун помнит. — Он жив, давай, помоги мне, — скороговоркой выдаёт Тэхён, нащупав пульс на шее, и смотрит на Намджуна потерянным взглядом, когда тот его отталкивает с злобным и тихим «я сам». В этом определённо замешан Хосок, а Тэхён слишком близок к нему, чтобы ему можно было доверять. * * * Намджун тихо шипит и жмурится, когда наступает на холодный пол местной больницы. Медсестра только что вытащила осколки из ступней и перебинтовала раны на ногах. Боль адская, но Намджун ни капли не жалеет, потому что ещё чуть-чуть бы, и он бы сам доставал осколки у себя в ванной на тринадцатой улице в маленьком городишке с населением не свыше пяти тысяч человек. Но сейчас он здесь, в больнице, а где-то за ближайшей дверью — Сокджин. Живой Ким Сокджин, которого отпустило почти сразу же, как Чонгук начал дышать. Почти одновременно. Намджун думает, что метки — не самое лучшее, что вообще есть у человечества, но зеркальные соулмейты — это грёбаное проклятие. Чимин стоит рядом, в каких-то пятидесяти сантиметрах. Только руку протяни. Хочется обнять, прижать к себе и почувствовать то самое спокойствие. Но Намджун лишь оплачивает счёт в больнице и скрывается за дверью шестой палаты. Чимин лишь морщится от чужой боли в собственном теле, но проходит следом. На больничной кровати лежит Сокджин, его умиротворённое лицо не совсем вписывается в интерьер больницы, но сидящий рядом Чонгук, который со страхом в глазах и дрожью в теле сжимает ладонь своего драгоценного хёна, — в корне меняет ситуацию. Намджун не осмеливается пройти дальше, лишь жестом подзывает к себе Юнги, который сидит рядом с Гуком, и резко выдыхает, когда, развернувшись, встречается глазами с Чимином. — Привет? — подошедший Юнги протягивает ладонь для рукопожатия, но Чимин лишь проходит мимо, нарочито задевая Намджуна плечом. Мин пожимает плечами и кивает на дверь, — выйдем? Намджун отстранёно кивает и кидает последний взгляд в сторону Чимина, прежде, чем выйти из палаты. Намджуну не нравятся больницы только из-за запаха: пахнет не только медикаментами и спиртом, но и страхом. Воздух как будто бы пропитан болью и пустыми надеждами — хочется поскорее покинуть злосчастное место и спокойно выдохнуть, но мужчина лишь садится на стул у стены и смотрит на Юнги. Он тоже играет, пытается казаться сильным, не смотря на чудовищную боль. Раны Намджуна по сравнению с тем, что на теле у этого паренька — ничто. Намджун видит эти ссутулившиеся плечи, плавные вдохи и резкие выдохи: жалкие попытки облегчить боль. И хочется взять Юнги и уехать сейчас домой, но старший этого не допустит. Даже пытаться не стоит. — Что врачи сказали? — первый попавшийся в голове вопрос. Намджун закусывает щёку изнутри и смотрит серьёзно. Юнги только пожимает плечами. — Сокджин к обеду будет на ногах, — Юнги перехватывает взгляд Намджуна, полный недоверия, и усмехается, — Чонгук не сказал ни слова, если ты об этом. Езжай в отель, а я останусь с мелким. Намджун кивает и пытается подняться с места, но тут же останавливается, поднимая руку в воздухе. — А... — А Хосок с Тэхёном уехали в отель почти сразу же, — бросает Юнги и разворачивается на одних пятках, скрываясь за дверью с выгравированной шестёркой на ней. В воздухе остаётся висеть не заданный Намджуном вопрос, но, может быть, оно и к лучшему. Мужчина поднимается со стула и, прихрамывая, покидает стены так быстро надоевшей больницы. Солнце достаточно быстро поднялось над горизонтом, населённый пункт, в котором они остановились, будто бы ожил за эти несколько часов: счастливые парочки уже спешат куда-то, держась за руки, старушки выгуливают своих собак, компания молодых людей проходит мимо застывшего Намджуна, громким смехом реагируя на какую-то шутку. Намджун не слушает. Он просто смотрит и видит эту значительную разницу между двумя городками. Здесь нет этой жуткой атмосферы, нет номеров на домах, нет чёртовых «добро пожаловать» на каждом углу. Никаких тайн: тихая и размеренная жизнь. Намджун считает, что пора бы перебраться куда-нибудь поближе к морю насовсем. Из размышлений его выдёргивает едва ощутимое касание со спины, но Намджуна будто бы током прошибает. Он уже чувствовал это, а сейчас, в добавок ко всему — чувствует чужую неуверенность и усталость, которую хочется либо забрать себе, чтобы облегчить чужие страдания, либо помочь избавиться. Это именно те чувства, которые Намджун себе никогда не позволял. Чимин молчит, даже когда Намджун поворачивается к нему лицом и смотрит в глаза насмешливо. Намджун снаружи и Намджун внутри — два совершенно разных человека, и знает об этом только Чимин, потому что чувствует. Пак улыбается неловко, зарываясь пальцами в рыжие волосы и оправляя их назад, а Намджун думает, что этот цвет ему несказанно идёт. А жить можно и без слов. Было бы с кем. Намджун не выдерживает и улыбается, хватая ладошку Чимина в воздухе. Пак дёргается, но не вырывается, идёт рядом, неосознанно поглаживая грубую кожу на внешней стороне ладони Намджуна. Всё это кажется несказанно правильным. В отеле, оказывается, полно народу: Намджун протискивается сквозь множество людей в холле, не выпуская чужой ладони, и вызывает лифт, который приезжает не сразу. Вокруг собирается приличная толпа, а двери лифта наконец разъезжаются в стороны, давая возможность пройти вовнутрь. Намджун проталкивает Чимина в самый угол, вставая перед ним, тем самым закрывая его от остальных. От его волос пахнет ментоловым шампунем, а кожа на ощупь мягкая, словно созданная для Намджуна, который лишь умиляется при виде зардевшихся скул парня. Пак Чимин — идеальный. * * * Намджун провожает взглядом Чимина, который скрывается за дверью собственного номера и открывает свой, тихо закрывая за собой двери. Внутри темно, лишь из приоткрытой в ванную комнату двери льётся свет. По комнате разносится размеренное посапывание: видимо, Хончоль до сих пор спит. Шторы плотно задёрнуты, не пропуская внутрь свет, а в воздухе чувствуется отчётливый запах опасности, но Намджун не придаёт этому значению, снимая обувь и делая шаг вперёд. — Твою мать, — ругается себе под нос Намджун, когда наступает в лужу на полу. Его взгляд невольно цепляется за блестящую дорожку воды на полу, тянущуюся вглубь комнаты. Мужчина аккуратно ступает по «следу», пытаясь не шуметь сильно, но Хончоль продолжает спать, иногда забавно прихрюкивая во сне. Но до этого никому нет дела: Намджун протягивает руку к вещам Хончоля на спинке стула и одёргивает её обратно, когда кончики пальцев касаются промокшей насквозь ткани. Картинка в голове складывается не совсем радужная, потому что единственное, в чём уверен Намджун, что Чонгука топили. И либо его кто-то спас, либо кто-то слишком рано оставил свой замысел, а учитывая отношения Хончоля с Хосоком, который подозрительнее всех остальных, навряд ли Хончоль положительный персонаж в этой истории. Намджун хватает сумку со своими вещами с пола у кровати и выбегает из номера, в надежде, что его никто не видел. В коридоре отеля пусто: лишь горничная в самом конце заворачивает в очередной номер для уборки. Слишком обыденно. Намджун делает шаг в сторону лестницы, но в последний момент меняет решение, подходя к деревянной двери с аккуратно-выгравированными цифрами — «404». Короткий стук в дверь одними костяшками пальцев, пару секунд ожиданий и забавно помятый Чимин. Видимо младший уже успел уснуть, но Намджуну ни капли не стыдно. Пак пропускает блондина внутрь без каких-либо слов, снова возвращаясь на свою кровать и падая лицом в подушку. Намджун улыбается и оставляет сумку у дверей, облокачиваясь о дверной косяк. Чимин, кажется, снова уснул, но взгляд всё равно цепляется за вещи Юнги. Вина тяжёлым камнем в желудке заставляет каждый раз вспоминать о нескладном, холодном, порою безумном парне, которому всё хуже с каждым днём, хотя Намджун и не виноват в его страданиях. Но помочь хочется невероятно. — Ты долго там стоять будешь? — раздражённо бросает Чимин и поворачивается на бок, двигаясь к краю, освобождая половину кровати. Намджун не отвечает, стягивает с себя футболку и шорты, оставляя их на спинке стула, и ныряет к Чимину под одеяло, прижимая Пака к себе ближе. Просто так спокойнее. Чимин Намджуна, кажется, дураком называет, но обнимает в ответ, мгновенно засыпая. А у Намджуна в голове умиротворённое лицо Хосока на пляже, агония Сокджина и мокрая одежда Хончоля. У Намджуна в голове Мин Юнги, которого спасти необходимее, чем дышать. У Намджуна в руках телефон и аккаунт Тэхёна в какао-толк, а пальцы на автомате набирают сообщение с просьбой о встрече.