***
Кира неотрывно следила за дверьми магазина, сглатывая голодную слюну. Есть хотелось неимоверно! Казалось, что еще немного, и она начнет бросаться на прохожих, что было не самым лучшим моментом в ее биографии, который ей не хотелось бы повторять. В памяти всплывали всего две тарелки: суп и уха — все что она смогла съесть в течении этого времени. А также две банки тушенки, которые так и остались нераскрытыми в ее походном рюкзаке. От обиды хотелось кусать руки. Благоразумность, граничащая с жадностью, не позволяла прикончить все запасы за раз, подсказывая, что лучше растягивать еду насколько возможно, ведь было неизвестно, как долго она застряла в том лесу, и как далеко до людей, у которых можно было пополнить запасы, или хотя бы поохотиться. Что же, из леса она выбралась, пусть и не совсем по своей воле, но люди оказались ой как далеко-о-о, если они вообще есть в этом бредовом мире. Злясь на свою нерешимость, девушка сжала кулаки и еще раз посмотрела на бумажки, добытые у медведя, которые, — о чудо! — оказались подозрительно похожи на деньги! И что ее особенно удивило и обрадовало одновременно — она узнала на них арабские цифры, пусть по-прежнему не могла ничего прочесть! И если эти цифры (при условии, что это и вправду они), по большей части похожи на знакомые ей, то она сможет их потратить! С математикой у нее серьезных проблем не возникало, язык денег должны понимать в любом обществе, а вот поход в наполненное разнообразными зверями закрытое место, где тебя в любой момент могут опознать… Кира с сожалением осмотрела себя. Да такой кошмар даже на порог не пустят. Выглядит она, как настоящий бомжара со стажем. А что если… Хм… Затаившись, пришелец начала подгадывать момент, когда по полупустой улочке, где она скрывалась, пройдет кто-то ее размера и с подходящей одеждой. Понимая, что это может занять весь день, а кушать хочется сейчас, она все равно не отказалась от этой авантюры. Но госпожа Удача улыбнулась ей в этот нелегкий час. Громко цокая полированными копытами к ней приближалась белоснежная пони в длинном желтом платьице с черными кружевами, сумочкой и широкополой желтой шляпкой с (то, что надо!) черной фатой, кокетливо прикрывающей половину вытянутой морды с розовым плюшевым носом. Ветер развевал длинные роскошные белые гриву и хвост, украшенный бантиком. Большой синий глаз, не скрытый фатой, с длиннющими темными ресницами томно оглядывал приветливо улыбающихся ей прохожих. Какая красотка! Кира невольно подалась вперед, едва не раскрыв себя. В детстве, из того периода, что вспомнила, она очень любила лошадей и даже полгода ходила в настоящую конную школу, пока не подхватила от любимцев какую-то кожную заразу и еще полгода не лечилась от нее. Тогда иммунитет у нее был не тот, что сейчас, и любовь к лошадям поостыла. Но глядя на это белоснежное великолепие начинаешь вновь разгораться любовью к этим благородным животным. Как жалко будет испортить такую картинку… Кобылка коротко взвизгнула, когда кто-то напал на нее со спины, зажимая морду, и утащил в тень, из которой выполз. Обернувшиеся прохожие лишь пожали плечами, ничего не увидев. Мягко, почти любовно, Кира нажала на точку под челюстью своей добычи и едва удержала обмякшую тушу. Тяжелая! Как бы спину не надорвать! Девушка с трудом стянула со своей добычи платье (Великовато, болтается, как мешок картошки!) и примерила шляпку, повернув фату так, чтобы та полностью закрывала ее лицо. Сетка была крупновата и просвечивала, но быть может, если она сделает все быстро, то никто ничего не заметит? На пони все смотрелось великолепно, а на человеке — как на резко похудевшей бледной моли, с какого-то перепугу вырядившейся в костюм пчелы и в армейские ботинки. Ну да и пофигу! Свою одежду она без зазрений совести выбросила в мусорный контейнер, который стоял неподалеку. Надеется, что запах кобылки перебьет ее собственный, потому что она не знает, как у местных с нюхом обстоят дела. Вроде серый к ней пару раз принюхивался. Как следует подбодрив себя, Кира смело направилась к дверям магазина. Гепард-охранник проводил ее удивленным взглядом, задержавшись на обуви, выглядывающей из-под платья, но задерживать не стал. Какое ему дело до того, как ходят покупатели? Магазинчик был небольшой, всего с тремя стеллажами со снедью и двумя холодильниками у стены. Две камеры, над кассиром и в углу. Опытный глаз диверсанта тут же начал вычислять мертвые зоны камер и оставил это дело, поняв, что в тех местах нет ничего стоящего. Здесь вообще не было ничего стоящего! Что за магазин? Один хлеб и зелень! Опа! Это молоко? Кира взяла одну бутылку и задумчиво посмотрела на плескавшуюся там белую жидкость. Неужели тут молоко есть? Или какой-то заменитель? Не будут же звери собственнолапно доить коров? Видела она этих коров на улицах, такие вряд ли дадутся! Извращение какое, даже пробовать перехотелось. Яйца? А птицы у них тоже разумные? Рыба. Яйца да рыба. Небогатый выбор животного белка, которого так отчаянно требует истощенный организм. Где, блин, мясо?! Вокруг полно хищников всевозможных видов, неужели все они выживают на зелени и рыбе?! Или некоторые незаметно задирают одного-другого травоядного по особым дням? Кира покосилась на охранника, мило болтавшего с козочкой. Та его совершенно не боялась. Безобидные хищники, мирно сосуществующие со своими жертвами, и ни одного человека вокруг. Просто утопия какая-то… — Вам помочь? Продавец-выдра вышел из-за своего стола и подошел к застывшей, как изваяние, покупательнице с бутылочкой соевого молока. На ней одето красивое кружевное платье, которое было на несколько размеров больше требуемого, и кокетливая широкая шляпка с фатой, закрывающей морду. Очнувшись, Кира посмотрела вниз и на всякий случай отрицательно замотала головой, поняв, что у нее что-то спрашивают. Тот пожал плечами и вернулся назад. Пришелец сосредоточилась на ценах. Денег у нее оказалось немного, голод непомерным, а воровать не хочется. Может, еще пройтись по темным переулкам и половить гопников? Может даже закусить кем-то из них. Теперь это будет спокойнее с пистолетом и частично вернувшейся силой. Еще, блин, эти надписи… Как угадать, что внутри упаковки, не вскрывая ее? Придется брать наугад, полагаясь, что взяла съедобное. — Тридцать пять долларов пятьдесят центов! — отсчитал выдра и уставился на нее в ожидании. — Пакет нужен? Кира положила все купюры, надеясь, что рассчитала правильно, а то неудобно выйдет. Продавец положил мелочь на подставочку, но та проигнорировала сдачу, быстро направившись к выходу с покупками. — Одну минуточку, мисс! — перекрыл собой дорогу гепард. Ему показалось подозрительным, что молчаливая покупательница долго крутится на одном месте, после чуть ли не убегает из магазина, позабыв про сдачу. — Позвольте мне вас осмотр… — он не договорил. Не останавливаясь, Кира со всей силы ударила кулаком по его чувствительному носу. Ойкнув, он одной лапой ухватился за пострадавшее место, а другой потянулся к кобуре. Посетительница бросила свои покупки и перехватила его лапу, выбив из нее пистолет с транквилизатором. Шляпка слетела с ее головы… — Что за… — успел вякнуть гепард прежде, чем неведомое создание перекинуло его через спину, и резко дернула удерживаемую лапу, устраивая вывих. От боли охранник потерял сознание. — Не трогай меня!!! — проскулил выдра, забившись под кассу и зажав кнопку вызова полиции. Монстр выругался на своем языке и начал сгребать продукты в пакет. В схватке нападавшая опрокинула охранником стеллаж и сейчас набрала гораздо больше, чем успела купить. Кинув последний раз взгляд на камеры, Кира натянула шляпку, оправила ее и быстрым шагом покинула место невольного преступления.***
— Где пожар?! Ой, тьфу, кто напал?! — через несколько минут вбежал в тот самый магазин взмыленный от бега Волкас. На полу постанывал приходящий в себя охранник. Перепуганный продавец показал свою мордочку из-под прилавка. — М-монстр! — ответил он. — Куда побежал, а?! — Т-туда! — указал выдра когтистым пальчиком спине убегающего волка. Вдалеке был слышен вой сирен. Ну… Кира! Ну, погоди! Зазвонил телефон. — Поступила жалоба, что на магазин «На углу» было совершено нападение. Догадываешься кем? — раздался из динамика тусклый голос Уайлда. Ого! И где его вечно насмешливый тон? Видимо, крепко лису досталось от капитана. — Догадываюсь. Я уже был там. — Как ты так быстро? Только что ведь Когтяузера подслушал. Эх, не успевают наши следить за курсом событий, — раздосадованно цыкнул рыжий плут. — Я почти догнал ее. Она не могла далеко уйти! Волк остановился, переводя дыхание, после вернулся на то место, где потерял запах. Да что такое? Куда она могла деться? Он поднял взгляд. — Вижу ее, — сухо сказал Волкас и сбросил вызов.***
Девушка сидела на краю крыши, свесив ноги, и смотрела на кипящую под ней жизнь. На ней было желтое платье с черными кружевами. Ветер гонял обертки, окружающие ее со всех сторон, и дергал за распущенные волосы. Она присела на край шляпки, чтобы ту не снесло с крыши, а в руках держала пакетик с сухофруктами, которые бездумно клала в рот. — Кира, — окликнул ее Девид, задыхаясь после бега по лестнице. Она обернулась и слабо улыбнулась ему. — Ne dymala, chto ti naidesh menya tak bystro. И приглашающе похлопала ладошкой рядом с собой. Волкас послушался и присел рядом на некотором удалении спиной к улице. Девушка похудела еще сильнее, потеряв, наверное, половину своего веса. Она и вправду напоминала монстра. Тело худое, как щепка. Щеки впали, скулы выступили, делая ее лицо более хищным. Под черными глазами были темные круги. Но зато на мертвенно-белой коже он впервые увидел здоровый румянец. — Esh. Ya znayu, kakaya kovarnaya eta shtuka — neirostimulyator, — она протянула ему еду. — Vityagivaet vse sili. Sam ne luchshe menya viglyadish. В этом она оказалась права. На месте рослого и слегка полноватого серого волка был весь перемотанный, грязный, худой и очень уставший дворняга. Волкас сам и не заметил, как исчезло предложенное лакомство. Живот требовательно забурчал, говоря, что тоже ничего не помнит, поэтому надо в него что-то положить! Под ее не возражающим взглядом, он взял упаковку с белковой подкормкой для хищников, похожей на чипсы, и начал быстро поедать. А потом открыл еще одну. И еще. И еще… — Заставила ты всех побегать, — хоть немного утолив мучивший его голод, он посмотрел на проезжающие внизу полицейские машины. — Я едва тебя нашел! Честно скажу, духи у той пони были просто невыносимыми! — попытался он засмеяться. — Gorod-skazka, — грустно протянула Кира, закрыв глаза и подставляя лицо солнечным лучам. — Ne dymala, chto moi ad bydet viglyadet' imeno tak. — Эй, ты чего? — удивленно посмотрел он на брошенный перед ним пистолет. Заинтересовавшись, он подобрал его и изучил. — Это же настоящий огнестрел! Запрещенный еще сорок лет назад! Где ты его достала?! — Bol'she net. Nikogo net. Ya poslednyaya… — бубнила та себе что-то под нос и закусила дрожащую губу. — Эй, тебе плохо? — не поверил Девид, положив ей лапу на вздрагивающую спину и заглядывая в лицо. Духи, она была холодная, как лед! — Moya jizn' nichego ne stoit. Cheloveky net mesta v etom mire. Кира подняла на него свои большие блестящие черные глаза. У волка защемило сердце — сколько в них было боли. Слегка наклонившись к нему, она мягко коснулась его лапы. От ее прикосновений по спине пробежали мурашки. Ее глаза гипнотизировали, не было сил оторваться от них. Она начала медленно поднимать его лапу. — Strelyai, — сказала она, не отводя взгляд. А Волкас отвел и с ужасом увидел, что она направляет пистолет в его лапе себе в грудь. — Ты… Ты с ума сошла?! — отпрыгнул тот от нее, как от прокаженной, и отбросил пистолет в сторону. На ее лице появилось непонимание. — Я не хочу тебя убивать! Я. Твой. Друг! — с рычанием выделял он каждое слово, надвигаясь на нее со стиснутыми кулаками. Когти впивались в подушечки лап, отрезвляя рассудок. — Я помогу тебе! Теперь она смотрела на него с грустью. На ее лице появилась бесконечная печаль. Но ненадолго. Поднявшись на ноги, она спрыгнула к нему и посмотрела уже с вызовом. — Zabirai, chego yj tam! — протянула она обе руки, словно на нее сейчас наденут наручники. — Горе ты мое, худое, — вздохнул полицейский. Он взял ее под локоть и повел к лестнице. По дороге он гладил ее по руке и всячески успокаивал, а она, поняв, что от него ей не придется ожидать ничего плохого, сделала то, что он ожидал от нее меньше всего, узнав ее боевой, несгибаемый характер. Она расплакалась.