ДНК бога

      Боль… Слабость… Злоба…       То что она так ненавидит, смешалось в гремучий коктейль, затмевая остальные чувства.       Темнота… Резкий неяркий свет, колющий глаза, когда с головы стянули пыльный мешок… Привкус крови…       — Не трогайте его! — пытаешься крикнуть, но из пересохшего горла раздается лишь тихое шипение.       Глаза не в силах оторваться от большого ножа у горла окаменевшего от ужаса парня. Только не он! Ради бога, кто угодно, но только не этот человек! Его утраты она не перенесет!       Пытается двигать онемевшими руками, изо всех сил напрягает мышцы. Веревки негромко затрещали, но не поддавались. Перехватывает его обреченный взгляд, и в сердце появляется новое давно забытое чувство.       Отчаяние…       — Грязные свиньи! Вы убили моего брата! — кричал на них смуглый бородатый араб, пнув парня в живот.       Тот согнулся, порезавшись о нож. По шее потекло несколько тоненьких ручейков крови.       Дергаешься, пытаясь вырваться, но держат крепко.       — Это Верас, — говорит один из стоящих за спиной. — Убил девять наших, пока мы его не подстрелили.       — Этих психов еще не всех перебили? — удивился араб, подходя ближе.       — От психа слышу, — пытаешься огрызнуться, но язык не слушается.       — Сложно поверить, что такой задохлик способен разорвать коня пополам. Или это просто преувеличение? А? Отвечай! — сильно бьет по лицу.       Голова дергается, но ты не издаешь ни звука. Медленно поворачиваешь лицо обратно, глядя на мучителя исподлобья. Дико хочется его убить. Медленно. Жестоко. Чувствовать, как ломается каждая его косточка, как рвутся мышцы, как течет горячая кровь по коже, как дергается раздавливаемое в кулаке сердце, упиваться его предстмерными воплями и хрипом.       — Шайтан, — сплюнул араб, посмотрев в ее черные, пылающие ненавистью и жаждой крови нечеловеческие глаза, после чего оборачивается к своему подчиненному и спокойно говорит: — Убить его.       — Нет!!!       С ужасом наблюдаешь за движением ножа, вгрызающегося в плоть; на поднятую за волосы отрезанную голову; слышишь одобрительные крики ублюдков, отнявших у нее единственное, что было дороже жизни.       Темнота сгущается… Но в этот раз вовсе не из-за мешка.       Кровь кипит огнем дикой ни с чем не сравнимой ненависти, прибавляя сил. Веревки трещат, потихоньку растягиваясь. Боль от ударов не ощущалась, отойдя на задний план.       Если она что-то не предпримет, то просто умрет еще до того, как ей тоже отрежут голову. Но у убийц были совсем другие планы…       — Да это же баба! — изумленно воскликнул один, когда удар в пах не произвел ожидаемого эффекта.       Избиение сразу же прекращается. Ее ставят на колени. Чья-то грязная рука лезет за пазуху и начинает разматывать грудь.       — В Верас брали еще и женщин? Эти русские просто не знают, что с ними надо делать!       Мужчины загоготали. Дергаешься, извиваешься, кусаешься, нарываешься на новую оплеуху.       — Держите эту сучку! Я сам преподам ей урок! — кричит тот самый араб, что приказал убить ее мужа.       Валят на спину, держат за ноги. Слабеют путы, мешающие их раздвинуть. Недоверчиво замираешь и не сдерживаешь рвущийся из груди хохот, вызывая недоумение.       Они сами дали ей немного свободы. Веревки рвутся.       Крики… Стрельба… Безумие… Боль… Кровь… Кровь… Кровь…

***

      …Зарево пожара на горизонте, и поднимающееся в небо вертикальное выпуклое сверху облако. Это горит ее дом, из которого она уехала на поезде меньше часа назад на выходные. Рев самолетов, слышимых даже за мерным стучанием колес. Взрыв…       — Кира! Кира! — перепуганный Волкас пытался растолкать бьющуюся, как будто в каком-то припадке, девушку. — Да проснись ты уже!       Она открыла глаза.       Девид не смог понять, как оказался на спине. Правая перебинтованная рука стальным капканом держала его за шиворот, чтобы не рыпался, а левая ударила рядом с ухом, да еще с такой силой, что пол треснул. Над его мордой нависло перекошенное ненавистью лицо.       — Кира!       Она не отозвалась, зависнув в таком положении. Ее прожигающий насквозь обезумевший взгляд был направлен прямо на него, но хуман его как будто не видела, в мыслях пребывая где-то далеко.       Если до этого у него не было ни одной седой шерстинки, то в этот момент они появились точно. Вокруг девушки пылала такая злая аура, что, казалось, ею можно убивать. Он даже дышать боялся, не то чтобы пытаться с себя ее скинуть, а то вдруг спровоцирует.       Секунды текли ужасно медленно, что даже ленивцы по сравнению со временем кажутся газелемпийскими бегунами. За это время Кира ни разу не пошевелилась и даже не моргнула, лишь тяжело дышала, невидящим взором глядя перед собой.       Так, а вот это уже несколько… ммм… ненормально. Что же ей такое приснилось, что до сих пор прийти в себя не может?       — Кира? — с опаской окликнул ее серый волк, поняв, что долго так не протянет.       Она навалилась на него всем весом, особенно на грудь, отчего дали знать о себе недавно зажившие ребра. Дыхание из-за этого давалось с большим трудом. Да и вообще, кому понравится, что тебя оседлало ни с того ни с сего вдруг взбесившееся существо, одним ударом ломающее пол?! А если бы в том месте оказалась его голова?!       Она перестала дышать так, будто до этого совершила марш бросок, и наконец-то моргнула. Взгляд, пусть и оставался немного затуманенным, но уже вполне осмысленный. Только узнавания в нем не было. Хуман нахмурилась, не понимая, что это за перепуганная серая морда перед ее лицом.       О, кажется, узнала!       Начала медленно выпрямляться, перенося свой вес назад, отчего ребра перестали угрожающе скрипеть, а дышать становилось намного легче. Перевела взгляд с его морды на свою руку, захватившей одежду вместе с шерстью.       Да-да, милочка! Едва клок не выдрала!       Потратила несколько секунд, пытаясь разжать непослушные дрожащие пальцы. Но вот слезть с него она даже не пыталась, оставшись сидеть на его животе, плотно обхватив своими бедрами.       Все это время неподвижно лежавший Волкас не спускал с нее настороженного взгляда. Вот это сейчас что только что было? И после этого она сейчас начнет уверять его, что с ней все нормально?!       — Ya ysnyla? — тихо спросила девушка и отвернула лицо, задумчиво уставившись вдаль.       — Опять переводчик выключила? — попытался улыбнуться он, но вышло криво да и она все равно на него не смотрела.       Кира отрицательно покачала головой, все еще не поворачиваясь, но убрала волосы за ухо, показывая оставшийся наушник. Гибкий микрофон на горло, видимо, отвалился во время сна.       — Хочешь об этом поговорить?       — Net.       Они помолчали, думая каждый о своем, но через минуту Девид начал шевелиться и приподниматься на локтях с явной попыткой выползти. Не то, что ему было неудобно лежать на полу, или сидящая на нем Кира была настолько тяжелая, просто эта… ммм… поза вызывала… эээ… прилив тепла туда, где этого тепла быть не должно, когда тебя оседлала самка другого вида. Особенно, когда эта же самая самка пару минут назад тебя едва не убила.       Почувствовав его шебуршание, хуман очнулась. Сказав что-то извиняющее, она быстро вскочила на ноги и скрылась в ванной. Волкас выдохнул с облегчением и одновременно с каким-то разочарованием. Разочарованием? Это еще почему? Правильнее будет сказать «с беспокойством»! Да, именно с беспокойством он стоял возле двери, силясь что-то услышать. Прошло много времени, а воду Кира до сих пор не включила.       — С тобой все в порядке? — рискнул постучать Девид.       Она не ответила. Тогда, набравшись смелости, он приоткрыл незапертую дверь.       Хуман стояла возле зеркала, пристально разглядывая свое отражение, словно его не узнавала. Одной рукой она поглаживала свои отросшие до груди длинные темные вьющиеся волосы, а в другой сжимала ножницы.       Увидела его в зеркале и обернулась. Ничего не сказав, взяла одну прядь и раскрыла ножницы, намереваясь обрезать.       — Ты что делаешь?! — перехватил ее руку Волкас, зарычав. — А ну брось!       Звякнул упавший на плитку металл. Ее била крупная дрожь, но в глазах не было ни слезинки. Снова повторяется та ситуация, как тогда на крыше, где она просила ее застрелить? Что с ней такое, елки-палки?! Ненормальная!       — Быстро объясни мне, что с тобой происходит? — усадив ее обратно на диван, он отыскал и протянул ей микрофон.       Нехотя девушка взяла и прикрепила его на место.       — Ничего, — перевел Samsung ее бурчание.       — Ничего?! — не удержавшись, он сорвался на рычание, но быстро заткнулся под ее предупреждающим взглядом. — Прости. Я помню. Не рычать.       Волкас сел рядом с ней и как бы невзначай заправил мешающиеся волосы за круглое ушко. Она вздрогнула, посмотрела на него и немного отодвинулась.       — Что не так? Давай, мне ты можешь рассказать! Знаешь же, что никому не проболтаюсь, а тебе станет легче, если выговоришься. Вот увидишь!       — Честно? — недоверчиво.       — Могила, — перекрестил тот себе грудь, повернулся к ней полностью и подтянул к себе колени, положив на них морду. — Признавайся, что тебе снилось? Не поверю, что обычный кошмар может так тебя напугать. Ты же своим криком, наверное, всю улицу разбудила, а потом как начала хохотать и биться в припадке, что я чуть сердечный приступ не схлопотал!       — Еще и смеялась? — нахмурилась она.       — Ага. Да еще так жутко, будто в тебя злые духи вселились!       — Просто старая рана, — Кира отвела взгляд. Сейчас она выглядела как-то жалко. Сама на себя не похожа. — Не самое приятное из моих воспоминаний. Мне бы не хотелось об этом говорить. Не знаю почему мне вдруг это вспомнилось. Видимо, прошлое пытается напомнить, что я… — она не договорила, сжавшись еще сильнее. Ее снова начала бить дрожь.       — Тихо, тихо, — поддавшись случайному порыву, Волкас вдруг нежно обхватил ее за плечи и осторожно притянул к себе.       Поначалу хуман сильно удивилась, не понимая, что происходит, но сопротивляться не стала. Ее голова легонько коснулась его груди, а он гладил ее по спине, успокаивая, как маленькую девочку.       — Зря ты так, — вздохнула Кира, не убирая локоть, на котором сейчас держала свой вес, не ложась на зверя полностью. — Я не заслуживаю к себе подобного обращения.       — Почему это?       Лапа со спины переместилась на ее голову. Темные затупленные на конце когти перебирали длинные мягкие пряди, которые опутывали его пальцы, заставляя поражаться их упругой форме. Как у нее вообще поднималась рука остричь такую красоту? Хорошо, что он успел ее остановить.       »…Не буду рассказывать обо всем, что я пережила за тот период и почему я обрезала свои волосы…»       Интересно, что она тогда имела под этой на первый взгляд ничего не значащей фразой?       — Ты меня совершенно не знаешь, — выпутавшись из его лап, Кира отодвинулась так, чтобы ему было сложно до нее дотянуться.       — Уж поверь, я тебя знаю! — растянулся тот в зубастой усмешке. — Вредная, шумная, хитрая, вспыльчивая и капризная! Ты просто ходящее недоразумение! Зато хорошо дерешься, — вынужден был признать он, потерев один из своих невидимых под шерстью синяков, и улыбнулся еще шире, посмотрев на ее потемневшую мордашку: — Но при всем этом еще умная, добрая и краси… — он успел захлопнуть пасть, едва не ляпнув лишнего, после принялся думать, что он только что чуть не сказал.       — Ты не понимаешь, — мрачное выражение не желало сходить с ее лица. — Я самый худший из хуманов, — видя его непонимание, девушка вздохнула и принялась рассказывать, осторожно подбирая слова: — Помнишь, что я говорила про частое употребление neirostimylyatora? Про его побочные действия?       »…Его негативный эффект заметили позже. Дело в том, что нервные клетки обновляются тоже, а старые разрушаются. Начинается проблема с памятью, логикой и контролем эмоций…»       — Сколько ты его приняла? — напрягся волк, поняв куда она клонит.       — Сотни. Если не больше. Не знаю точно, сколько мне его вкололи, ведь именно действие разных типов neirostimylyatprov сделали меня тем, кем я сейчас являюсь, — Кира наклонилась к нему, и теперь Волкас начал от нее пятиться, а, вернее, от ее ставшими вдруг бесчувственными жутко пугающими черных глаз. — Знаешь, почему при создании Verasa был такой маленький процент выживания? Ммм? Потому что никто не мог несколько дней подряд терпеть процесс повышения регенерации, выносливости и терпимости к боли. Хочешь знать, как это происходит? — Девиду не хотелось, но разве его спрашивали? — Тебя просто начинают резать на кусочки. На много-много маленьких кусочков, начиная со сдирания кожи, отчего твое тело превращается в плохо прокрученный бифштекс! И при этом, не давая твоему сердцу разорваться от боли, тут же заливают твои раны сырым регенерирующим веществом. А по ощущениям это похоже на то, будто к тебе касаются раскаленным прутом. Будто все тело горит! Раз за разом! Несколько дней подряд, не останавливаясь ни на секунду! Полное обновление организма, от старого не остается ни единой клеточки. Как думаешь, можно ли после этого остаться в здравом уме или же начнешь бросаться на все, что тебя раздражает? — под конец этой тирады ее голос скатился до едва разборчивого шепота, что переводчик едва справлялся.       Кира закрыла глаза, чтобы успокоиться, и снова отклонилась назад.       — За большую силу платят большую цену, волчонок. Я же заплатила своим разумом, — не меняя тона и не открывая глаз, хуман продолжила свой рассказ, хоть он и давался ей с большим трудом. — Первое время все мы были попросту неуправляемыми, но руководителей проекта устраивал такой результат. Им нужны были машины для убийства — они их получили. Верасы все сплошь невменяемые, жадные до крови психи, которым даже оружие не надо, чтобы вырезать целое поселение. Когда мы стали достаточно спокойны и управляемы, нас отправили на наше первое задание вне пределов лаборатории, чтобы узнать, на что мы способны и чего стоим. Нас было три десятка, ничем невооруженных, с пустыми руками, и поставили задание — зачистить указанное поселение, не оставляя там никого живого и не позволяя поднять тревогу. Это не была военная база или военный городок. Обычные мирные жители, среди которых было много охотников. Они вообще не имели никакого отношения к творящемуся в мире беспределу, спокойно существуя на своем участке ледяной пустоши. Там были и маленькие дети, которым меньше года, но мы просто не могли пройти мимо них, — сглотнула, вспоминая о чем-то неприятном. — Надо отметить, что-то задание мы выполнили, пусть и не без потерь с нашей стороны…       — Кира…       — Или еще случай. На другом испытании нас разбили на два отряда, один из которых возглавила я, как одна из самых адекватных. Мы должны были просто пройти через поселение, проверив, что там не засел противник, и пойти дальше, где бы соединились со второй половиной отряда, но все пошло не так. Один из ребят, Кирилл его, кажется, звали… В то время у меня с памятью совсем беда была… Он набросился на мирных жителей. Не знаю, что тогда ему не понравилось или слово дурное услышал. Я считала его самым спокойным из нашей группы, но в результате — три трупа, один из которых был беременной женщиной. Вот только тогда я поняла, в кого нас на самом деле превратили…       — Кира… — повторил Девид, но его не слышали.       — Я чудовище, как ты не понимаешь?! — открыв глаза, она зашипела на него, как настоящая кобра. — Тебе надо было пристрелить меня, когда я тебя просила! Больше шестидесяти лет прошло, а я до сих пор не могу до конца себя контролировать! Стоит мне разозлиться — и остальные начинают страдать!       — Успокойся.       Воспользовавшись тем, что она над ним нависла, Девид потянул ее на себя, и она, не удержавшись, плюхнулась на него, вновь оказавшись на мохнатой груди. Хуман посмотрела на него с растерянностью и искренним недоумением, не понимая, почему он вообще терпит ее с собой рядом, особенно после того, как она рассказала свой страшный секрет, но подняться волк ей не позволял, крепко прижимая к себе. Их глаза оказались так близко… Ну надо же! Оказывается, эта непробиваемая на первый взгляд леди тоже умеет смущаться!       — Говори, что хочешь. Мне все равно, кем ты была раньше, — спокойно сказал он, разглядывая ее с откровенной насмешкой. — Гораздо важнее, кем ты стала сейчас. Я вижу твои эмоции. Ты презираешь себя, осуждаешь себя прошлую, а значит, ты совсем не такая плохая, как пытаешься показать. У тебя есть совесть, значит, для тебя не все потеряно.       — Но… — она растерялась еще больше, не зная, что сказать.       Вместо этого несмело улыбнулась и положила голову ему на грудь.       — Ну-ну, большая бука, — невольно умилился волк, успокаивающе похлопав по спине. — Хватит строить из себя злюку и засыпай. Сейчас даже для твоих издевательств на крыше слишком рано.       — Спасибо, — сказала девушка в его мех, прижимаясь плотнее. — Не знаю, что делала, если бы ты меня сейчас выгнал. Наверное, попыталась бы нарваться на неприятности, чтобы сгинуть окончательно и не мучиться. Мало кто стал меня терпеть после того, как узнал, кем я являюсь. Спасибо, что... Ты у меня есть.       «И ты у меня», — задумчиво сказал он сам себе, вновь закопавшись в ее волосы.