Теория притяжения

Беспомощность угнетала Лекса. Не сказать, что раньше у него не было этого чувства, но после ранения… Казалось, его и так небольшой мир сократился до одной постели, которую парень не мог покинуть без посторонней помощи. Мир стал состоять из художественной литературы и Супермена. Последнего стало уж слишком много, даже учитывая, что Лекс пребывал у него в плену. Создавалось ощущение, что пришелец тратил на своего подопечного, если его можно так назвать, всё свободное время. Ухаживал, лечил, чёрт, да они даже обсуждали книги. А к середине второй недели постельного режима Кларк, Лекс почти начал называть его так в своих мыслях, (по крайней мере, не одергивал себя, когда думал о собеседнике именно так), неожиданно принёс шахматы. Лекс был шокирован. Подобное уже невозможно было списать на что-то, связанное с лечением или охраной, это явно говорило о необходимости общения. Не только для самого Лекса, но и для Супермена. Может быть, супергерой почти простил Лексу все грехи (если вообще держал на него злость), но мысленно признавать не спешил. Кент же сам не осознал, как изменилось его мышление. Не понял, с какого момента Лютор стал для него обычным собеседником, а не врагом. Ужасные воспоминания о днях, проведенных в Lex Corp, отходили на задний план с каждой новой репликой Лекса. И, пожалуй, самым жутким в этой истории для Супермена был один факт: он не сопротивлялся происходящему. Более того, ему стало казаться это законным следствием их общения. Очень неожиданного, но удивительно приятного, когда Лекс не притворялся человеком, насквозь прогнившим цинизмом. А это Лютор допускал всё чаще. Болтать с Суперменом, мог ли Лекс себе такое представить? Мог ли кто-либо другой на его месте представить такое? Но это происходило, и парень просто принимал как данность. Постепенно страх перед пришельцем уходил на задний план, уступая место интересу, а что ещё могло произойти при тесном общении с самым удивительным существом на планете? Время летело с поразительной быстротой, словно его подгонял Флэш. Почти так же, по мнению Кларка, быстро пошёл на поправку Лютор. Они только начали налаживать общение, особо не задавая вопросы, почему так произошло, но у Кента уже появилось некое дурное предчувствие, которое он успешно маскировал. Когда Лекс уже довольно неплохо стоял на ногах, Кларк решился выполнить обещанное: показать комнату, в результате взлома которой Лютор оказался прикован к койке почти на три недели. Камера генезиса — многообещающее место для гениального ученого, и Кент не сомневался, что Лекс оценит её. В тот день он опоздал. Прошло уже полчаса от того времени, в которое Супермен обычно появлялся, а криптонца всё не было. Не сказать, чтобы Лекс волновался по этому поводу, хотя кого он обманывал — волновался, а скорее, боялся того, что просто надоел своему тюремщику. И роботы, помогающие сменить повязку, в этом контексте смотрелись ничуть не выгодно. Наконец, Кларк появился на пороге уже приевшийся Лексу камеры. Выглядел он, пожалуй, чрезмерно воодушевленным, хотя это выдавали только его глаза. — Извини, был занят кое-чем, — поспешно произнёс Кент. — Ты не обязан извиняться. Наверное, — пожал плечами парень, сейчас это почти не доставляло неудобства. — Если, конечно, ты не готовил для меня чего-то ужасного. — Перестань, Лекс, — едва ли не разочарованно вздохнул Кларк. — Чувствуешь в себе силы совершить небольшое путешествие до комнаты, из-за которой ты здесь провалялся? — Что? — Лекс ошарашено посмотрел на супергероя, пытаясь поверить в то, что услышал. — Ты собираешься провести мне экскурсию по научному отсеку корабля? — Вообще-то я планировал показать только одну комнату. Тебя она точно займёт надолго. — То есть, я не ошибся, решив, что там что-то важное? — фыркнул парень и медленно поднялся с постели. По комнате он уже ходил, даже не шатаясь, но её пространство все же намного меньше, чем-то, что ему предстоит пройти. Кларк кротко кивнул, быстро оглядев Лютора. — Я бы сказал, там то, без чего Криптон не обходился много веков. — Даже так? — Лекс повёлся на провокацию Супермена. Тот явно хотел его заинтересовать, и ему это удалось. — А историческая справка мне полагается? — Полагается, — Кент развернулся и направился вглубь лабиринтов корабля. — Но сначала тебе нужно это увидеть. — Если бы ты ещё так не спешил, — напомнил ему в спину Лютор. — Я всё ещё уступаю в скорости и простому человеку, что уж о тебе говорить. Криптонец мгновенно обернулся и с невозмутимым видом спросил: — Помочь тебе дойти? Лютор подавил внезапное чувство тревоги. За проведённое здесь время, он сумел убедить себя, как минимум в том, что если Кента не злить, то и проблем не будет. — Нет, — покачал головой парень, хоть всё ещё не был до конца уверен в своих силах. — Но если начну падать, я тебе сообщу. — Думаю, я успею раньше, чем ты скажешь и слово, — усмехнулся Кларк. До комнаты они дошли без нежелательных приключений, и, дождавшись, когда Лютор обопрётся о стену, Кларк коснулся панели, которую ещё и пришлось чинить после варварского вторжения очумелых ручек Лекса. — Теперь-то ты скажешь, что там? — спросил Александр. — Или ждёшь, что я угадаю? На мгновение Кент задумался, а когда массивные двери плавно разъехались в сторону, позволяя заглянуть в заветную для Лютора тайну, он произнёс, пытаясь спрятать слабую улыбку: — Мне нравится твоя идея. Но сможешь ли ты угадать? Это было очень по-детски, но в комнату Лекс шагнул, обгоняя Супермена, и застыл, будто сражённый наповал инопланетными технологиями. Впрочем, так и было. На секунду он даже позволил себе забыть, что за ним стоит криптонец. — Впечатляюще, — выдохнул Александр, глядя на ряд массивных капсул у стены, — но мне нужно их рассмотреть лучше, чтобы понять, что это. Кларк спокойно зашёл следом, миновал Лютора и подошёл к очередной панели. Несколько лёгких движений, и перед ними поднялся тяжёлый занавес, скрывающий от мира место рождения миллиардов криптонцев на протяжении десятков веков. — Рассматривай, — не оборачиваясь, бросил Кент. Лютор довольно усмехнулся и принялся за работу, в процессе которой сумел заставить капсулу открыться и едва ли не влез в неё. Прошло около десяти минут, и Лекс бы продолжил разбираться в инопланетных технологиях, но «спор» с Суперменом всё же заставил его отвлечься. — Медицинский аппарат? — выдвинул он свою версию. — Что-то с выращиванием клеток. — Верное направление, — кивнул криптонец с невозмутимым видом. — Но боюсь, точного предназначения ты не угадаешь. — На земле нет аналогов? — уточнил он. — Или чего-то с похожими свойствами? Супермен задумался на минуту, пытаясь сформулировать ответ более мягко, чем он прозвучал в мыслях. Получилось весьма средне. — Похожими свойствами обладает только женский организм. — Что? — Лекс слишком часто за этот вечер повторял это слово. Он лихорадочно перебирал варианты в голове, но они были слишком фантастичны и шли точно не в нужном направлении. Требовалось уточнить. — Только женский организм? Ты хочешь сказать это что-то… создает жизнь? — И поддерживает её до определённого момента, — кивнул Кларк, позволив себе лёгкую улыбку при встрече с удивлёнными глазами Лютора. — Эм… — Лекс внимательно посмотрел на Супермена, будто искал в нём некие доказательства. — То есть, вы на Криптоне искусственно размножаетесь? Размножались… Я должен услышать всю историю! Детская любопытность в Александре завораживала, но Кларк одёргивал себя, чтобы не любоваться этим слишком долго. Он и так позволял себе лишнего. Например, приведя Лютора сюда. — Много веков назад Совет Криптона посчитал, что место каждого в нашем мире должно быть определенно ещё до рождения. Они разработали камеру генезиса, которая несколько сотен лет штамповала людей с определённым набором способностей. Ни у кого не оставалось выбора, что довольно было удобно для правительства, как по мне. Но ужасно для обывателей. — Значит, у вас строгая кастовая система, — задумчиво кивнул Лекс. — А что с семьями? Они как институт существуют? А ты у нас из какой касты? Лютор резко замолчал, последний вопрос был уж слишком наглым, но скрывать свой интерес он попросту не мог. Лекс нервно кашлянул и сплёл пальцы между собой. Спокойная реакция Кента его немного успокоила. — Не из какой, — выборочно ответил Кларк. — Я родился естественным путем. — Закроем тему? — осторожно поинтересовался Лекс, ведь разозлённый Супермен мог вернуть его в комнату без надежды узнать ещё что-то. — Было бы неплохо, — кивнул криптонец, опустив взгляд. Неизвестно почему, он всё же добавил: — Иногда думаю, что родители поступили опрометчиво. Лютор тщетно хотел промолчать и вернуться к исследованию, но грешно упустить возможность узнать слабости Супермена. — Почему? — Если бы Криптон каким-то образом сохранился, то и там я бы был изгоем, — хмыкнул Кент. — Мальчик со свободой выбора против тех, чья судьба уже ясна. Интересно, сколько бы я прожил в таком обществе. — Зависит от того, настолько высоко ты бы в нём стоял, — серьёзно ответил Лекс. — Это могло бы стать как слабостью, так и преимуществом. — В любом случае, пришлось бы несладко, — тяжело вздохнул криптонец. — Хотя и здесь было не шибко легко. Хитрая улыбка заиграла на губах Александра. — Разумеется, а чего ты ожидал? Но, мне кажется, общего с людьми у тебя больше, чем у других криптонцев. Наверное. Если у вас в этом плане биология такая же. Кент непонимающе посмотрел на него, но затем слабо улыбнулся. — Думаешь, что мы размножаемся как-то иначе? — Чёрт вас, пришельцев, знает. Икру мечете? Или вынашивает ребёнка женщина? — Лекс просто обязан был нагло посмеяться над пришельцем. — С вашими кастами неудивительно, если вы какой-то муравейник с королевой. — А, то есть я похож на чужого-воителя? — не сдержался Кларк и коротко рассмеялся. Этот фильм он смотрел, и не один раз. — Вполне, — фыркнул Лекс. — Даже опаснее, я бы сказал. Они на твоем фоне задохлики. — Сочту это за комплимент. И нет, мы размножаемся так же, как люди. Лютор не заметил, как перешёл на чрезмерно серьёзный тон, свойственный учёному. — Это достаточно удачное совпадение. Я бы сказал, удивительное. Кларк бросил на него быстрый взгляд, будто что-то оценивая, а затем снова уставился на камеру генезиса перед собой. — Добро пожаловать во Вселенную, Александр. Ты даже не представляешь, сколько существует таких же внешне, как вы сами. — А ты представляешь? — голос Лекса был уж слишком строгий. Мгновенно почти дружеская беседа превратилась в допрос. — Ты знаешь про другие такие расы? А они знают про нас? Что-то внутри подсказывало Кларку прекратить разговор, но он почему-то свято верил, что сможет всё обратить в шутку, когда выдастся возможность. — В базе корабля более тысячи миров. И можешь не волноваться, недружелюбные и неразвитые о вас не знают, — спокойно ответил криптонец. — Есть те, кто знает о нас? — продолжал давить Александр. В его глазах плясал страх напополам со злостью. — Криптонцы, Супермен, они были недружелюбными или недоразвитыми? — Лекс, — внезапно жёстко произнёс Кент и посмотрел ему в глаза, — ты правда считал, что о Земле никто не знает в целой Вселенной? — После визита твоих родственников я на это надеялся, — слишком ядовито выплюнул Лютор. — Ещё один такой контакт мы можем и не пережить. — Они мне были не родственниками, — фыркнул Кларк, умалчивая комментарий к последней фразе Александра. Злость вскипала в жилах человека. Давно и тщательно спрятанная злость, которую раньше он только мечтал высказать своему врагу, трепетала в предвкушении месяцами, и теперь представилась прекрасная, хоть и опасная возможность. — Это прям всё меняет! Метрополис там восстановит. Людей воскресит. Если бы только Лютор представлял, насколько тяжело было Кенту смириться с этим. Сделать вид, что смирился. Первое время криптонец мучился от кошмаров и по сей день иногда видел их. Сложно забыть умирающих из-за тебя людей, хотя он и понимал, что ничего не мог изменить — совесть убивала Кларка. Это она умела делать в совершенстве. — Я мог бросить вас и позволить Зоду сделать то, зачем он прилетел, — сухо парировал Кларк, непроизвольно сжав пальцы в кулаки. — Что ты хочешь услышать? Думаешь, мне было легко? Хватит считать меня бесчувственным пришельцем, потому что если кто-то на этом корабле и испытывает безразличие к планете, то это ты.  — Я не могу с этой планеты улететь! — слишком громко напомнил парень. — Не смогу сбежать от опасности вроде тебя, не смогу сражаться. Максимум, что я могу — это создать то, что сможет. Найти оружие против монстров. — Ты не сможешь найти оружие, убивая союзников, — мрачно добавил Кларк. — Или его будет недостаточно. — Как ты можешь быть моим союзником? — отчаянье в собственном голосе злило и пугало Лекса, но никуда не исчезало. — Ты слишком опасен! Я не смогу тебя контролировать. — Ты не имеешь права никого контролировать, Лекс. За исключением своих работников. А если уж так сильно хочется… мог бы заткнуть свою паранойю и попытаться не огрызаться, — отчеканил с раздражением Кларк, прежде чем развернуться и уверенным шагом направиться прочь. — Исследуй, что душе угодно. Я тебе здесь точно не нужен. К счастью, капсула способна выдержать и не такой уж сильный удар Лекса, и вес его тела, которым он на неё навалился, чтобы просто не сползти на пол. Он был прав. Всё, что он сказал, правда, но почему же тогда так противно? Почему он чувствовал, что всё испортил? Удивительно, но Кент не вернул его в камеру вопреки страхам Александра. Не прошло и минуты, как Кларк почувствовал острое желание вернуться из-за мнимого беспокойства. Но он заставил себя идти дальше, даже не оборачиваясь. В конце концов, Лексу занятий в камере генезиса хватит до вечера, и вряд ли Кент хочет видеть его до этого. Он снова напомнил ему о старых ранах. Так подло их потревожил, что не хватало воздуха даже в криптонских лёгких для выражения боли и отчаяния. Лекс не знал, что чувствовал Кларк в тот момент, когда слышал крики тысяч людей, умирающих из-за его оплошностей. Он даже не предполагал, как сильна может быть боль в груди пришельца. Да и Кларк бы ему об этом никогда не рассказал. После такого — никогда. Лексу пришлось заставить себя обратить внимание на то чудо, что было перед ним. Стыд и отвращение к себе были так сильны, но всё же, со временем, его внимание смогло переключиться на то, что когда-то дарило жизнь и, в принципе, могло это сделать опять. Понять, как происходит данный процесс, Александру хотелось до безумия, так что он смог отбросить эмоции и погрузиться в изучение с головой, потеряв счёт времени. В отличие от Лекса, Кларк как раз следил за часами, но не придавал им значения. Весь день шёл, как назло, медленно и не спеша, особенно учитывая, что в выходной день Кент не мог заявиться в Дэйли Плэнет, иначе бы вернулся только поздней ночью. Он очень не хотел видеть Александра. Так или иначе, день безделья криптонец сумел пережить за сериалами, время от времени спасая людей. Когда же он наконец решил покормить Лютора, то перевалило за семь вечера. И стоило Кенту почти закончить с порцией Александра, как он понял: увлёкшийся учёный снова не слышит приказы от роботов. Вздохнув, Кларк поставил тарелку спагетти на стол и смиренно направился к Лютору, видеть которого не было ни малейшего желания. — Лекс, — позвал он его, оказавшись на пороге камеры генезиса. — Лютор, ау. С капсулы послышался негромкий шум и вслед за ним вскрик. — Уже пора? — Лекс осторожно вышел из установки, обсасывая раненый палец — Так быстро? — Уже вечер, — безэмоционально сообщил криптонец, бросив краткий взгляд на порез. — Идём ужинать. — Я… — Лексу было неуютно от такого поведения Супермена, слишком уж неприятные воспоминания он вызывал. — Я и не думал, что так увлёкся. — Это в твоём стиле, — пожал плечами Кларк. — Я про не думать, — фыркнул он, развернулся и побрёл в сторону кухни. Немного помедлив, Лютор последовал за ним, сдерживая любые комментарии, но его хватило ненадолго. Молчаливый, обиженный Супермен — это уже слишком. На пороге кухни Лекс остановился и выдохнул: — Надоело, да? Делать вид, что меня можно терпеть добровольно, не скатываясь до такого? — Тебя можно терпеть, когда ты не язвишь, не орёшь и не пытаешься задеть меня ещё больше, — с нотками слабой злости в голосе ответил Кларк, возвращаясь к готовке. Он тоже хотел поесть, только не в компании Лютора. Лекс издал тихий смешок. — А я даже хотел извиниться, — зачем-то признался он, чувствуя себя подростком. Отвратительное ощущение, навевающее не самые приятные воспоминания. — Почему мне всегда попадаются такие? Почему я всегда зависим от вас? — У меня нет желания говорить с тобой, — не оборачиваясь, сухо ответил криптонец. — Тогда запри меня в комнате и никогда не приходи! — эмоции, что удавалось сдерживать во время работы, вспыхнули вновь. — Или отправь в психушку, или сделай что-то из тех вариантов, что предложил тебе Бэтмен, но прекрати меня мучить! — Прекратить мучить… — повторил почти шёпотом Кларк, а затем резко развернул и крикнул, глядя в глаза Лекса: — А ты прекратил меня мучить?! Хотя бы на одну секунду после нашего знакомства как Кларка и Лекса? О, нет. Даже после того, как ты вроде бы отстал от меня, я всё равно был вынужден наблюдать за тобой. Потому что элементарно волновался! Это смешно, Лютор! Но ты ни на секунду не перестал меня мучить, — Кент почувствовал, что сказал нечто странное даже для самого себя и отвернулся, уже тише, почти спокойно добавляя: — И я никогда не убью тебя, как бы сильно ты ни напрашивался. — Я не хотел, — прозвучало слабо, почти жалобно. — Я не хотел мучить Кларка. Правда, не хотел. Но отказаться от кого-то такого тоже не смог. Кого-то, кто, кажется, искренне обо мне заботился. Так плохо, что я хотел иметь хоть одного такого человека? Жалостливая речь почти не подействовала на Кента. Почти. Всё же укол совести в сердце Кларк получил. — Ты пытал этого человека и едва ли не убил. — Я пытался найти слабость, — возразил Лютор с надрывом. — Не пытал, не убивал, а искал способ защититься. Если… если возникнет такая необходимость. — Подавись ты своей необходимостью, Лютор, — сухо парировал Кент и отвернулся. — А заодно представь на том столе себя. Невероятно приятно, должно быть. Лекс не сдержался и отступил назад. — Я не могу, — покачал головой парень и отчаянно добавил: — Не могу подавиться, и не могу жить без возможности защититься от угрозы. Не могу, чёрт тебя подери! Пожалуй, впервые за свою жизнь Кент был так зол на человека, что был не способен на эмпатию. Он без лишних эмоций, спрятанных где-то глубоко в душе, смотрел на слезящиеся глаза Лютора и холодно продолжал говорить надменные фразы. Кларк вряд ли задумывался о том, что когда совесть наконец заполучит утерянный контроль, ему будет невероятно стыдно. — Поздравляю. Благодаря этому ты сейчас здесь. Наслаждайся всеми прелестями жизни, пока портишь её мне. — Поэтому я и просил избавиться от меня, — Лекс совершенно не понимал пришельца, не понимал, как тот думает, и это было ужасно. — Избавься от меня, Кларк, так лучше для нас обоих. Кент будто почувствовал, что некий электрический разряд заставил его встрепенуться, забыть о боли и резко развернуться к Александру, уставившись на него, словно на что-то фантастическое. — Как ты меня назвал? Мгновение Лютор смотрел на него с непониманием, а затем вспомнил свою ошибку, и его глаза округлились. Лекс почувствовал, как собственный разум предал его вместе с языком. — Само вырвалось! — теперь он мог только оправдываться. — Ты сейчас такой настоящий. Если это недопустимо… Лекс не знал, как закончить фразу, и оставил её безжизненно висеть в воздухе. — Мне нужно кричать, чтобы ты увидел во мне человека? — вздохнул криптонец. — Достаточно перестать делать вид, что я заслуживаю чего-то, кроме крика, — Лекс оторвал взгляд от собственных ног и поднял его на Кларка. Сколько же неуверенности и боли было в глазах Александра. — Так ты больше похож на людей, что меня окружают. Кларк почувствовал себя виноватым. Снова. Кажется, рядом с Лексом это чувство возникало само собой, если он не раздражал. Эмоциональная дуэль была проиграна. — Ты заслуживаешь чего-то гораздо большего, Лекс, — тихо сказала Кент. — В этом я не притворяюсь. — Но так просто не бывает! — Лекс прошёл в глубь кухни и устало опустился на стул. Его ноги слишком явно дрожали. — Ты сам-то поверил бы в такое на моем месте? Особенно после всего… о чём ты уже говорил. Люди ненавидели меня и за меньшее. Кларк подошёл к нему. Быстро, не задумываясь о том, зачем сделал это. Он просто наклонился к Лютору, практически ласково коснулся его пальцев, а затем осторожно сжал их. — Я не человек. Поэтому не стоит судить меня по готовому шаблону. — В этом проблема человечества, — горько усмехнулся парень. — Мы не знаем, как тебя судить. Это многих пугает. — Забудь хотя бы на секунду о политике и подумай обо мне как о человеке. Неужели всё, что от меня осталось, ты умудрился стереть как по щелчку? Лекс отрицательно покачал головой. — Нет, но я знаю и тебя-Супермена. Этот ты безумно силён и опасен. Просто непобедим. Я, как и многие другие, полностью в твоей власти! Как это может не пугать? — Я никогда не хотел власти, — устало сказал Кларк, опустив взгляд на ладонь Лекса. — Ни над тобой, ни над кем-либо ещё. Я всегда хотел только помочь, раз обладаю такими силами. Глаза Лекса зажглись злобой в одну секунду, а голос пропитался ядом. — Хороший человек, защитник слабых, да? Я быстро понял, что это сказки. Невозможно спасти всех. Всегда будут те, кому никто не придёт на помощь, как не пришли на помощь мне. — Я бы хотел спасти тебя, — Кларк снова поднял взгляд на Лекса. До этого он предпочитал любоваться поверхностью стола. — Честно. Без прикрас. Я бы спас тебя, будь у меня чёртова машина времени, — пальцы осторожно коснулись щеки Александра, но Кент вовремя заметил это и тут же прекратил непозволительный контакт. — Я не вру тебе, Лекс. Не сейчас. — Но меня никто не спас, — голос резко сел, будто намекая, что продолжать говорить не стоит, однако Лекс упрямый, очень упрямый. — Ты спас бы меня от отца? Помешал бы ему избивать меня всё детство? Или потом? Потом бы ты остановил его? Его никто не остановил! — Я бы не допустил, чтобы он хотя бы посмотрел в твою сторону, — попытался заверить его Кларк. — Лекс, я правда хочу помочь. И в данный момент больше всего на свете — тебе. — Никто не помог, когда он избивал меня, никто не спас пятилетнего ребенка, — продолжал болезненно усмехаться Лекс, хоть скорее его губы просто свело гримасой боли. — Зачем кому-то помогать мне теперь? Маленький Лекс не сделал ничего плохого, но не заслужил спасения. Я не заслуживаю его вдвойне, если не больше. — Остановись, Лекс, — Кларк бережно провел пальцами по его виску. — Перестань вспоминать, пожалуйста, и послушай меня наконец внимательно. Я хочу помочь тебе. И мне плевать на любые здравые аргументы против этого. — Вот поэтому я в тебя и не верю, — кивнул парень и почти нормальным тоном добавил: — Ты слишком добрый. Сколько раз Кларк уже слышал это? Невозможно посчитать, но от Лекса Лютора эта фраза всегда будет считаться комплиментом. За неё было не стыдно упасть в бездну, на склоне которой Кент находился слишком давно, а сейчас и вовсе подошёл к самому краю. — Нереальный для этого мира, правда? Но, тем не менее, я здесь, прямо перед тобой. — Если ты не бог, то точно чудо каких-то ваших криптонских богов. — Перестань употреблять это слово, — Кларк осознал, что всё ещё медленно поглаживал висок Лютора. Удивительно, что тот ничего ему не сказал. Удивительно и вместе с тем прекрасно. — Я просто пришелец. Не более того. — Это красивая метафора, — фыркнул Александр, дёргая головой, тем самым будто потеревшись о чужую руку. — Те, кого не существует, на неё не обидятся. — Мой тебе совет, Лекс, следи за языком. Ты в совершенстве умеешь причинять им боль, — Кларк провёл большим пальцем под глазом Лютора, будто вытирая не выступившие слезы. — Но мне стоило бы уже привыкнуть. В неловко повисшем молчании слышалось только их дыхание и кроткое шипение подгорающей на плите еды, но на неё никто не обращал внимания. Наконец Лекс решился задать внезапно взволновавший его вопрос. — Сегодня, — он заворожённо смотрел в глаза криптонца, способные испепелить любого, но сейчас такие невероятно красивые, — я сделал тебе больно? Кент медленно кивнул и решился пояснить. Если Лютору действительно интересно, он выслушает и задумается над этим. — Ты когда-нибудь слышал, как умирают тысячи людей? Каждый крик был в моей голове, остаётся в ней до сих пор. — Ты слышал их всех, — эхом повторил Лекс. — Не представляю, как это: слышать как ты, видеть как ты, быть тобой. — Отвратительно и ужасно нелегко, — вдруг признался Кларк. — Никогда не пытайся это представить. — И совсем нет ничего хорошего в этой огромной силе? — Лекс слегка склонил голову, выдавая свой интерес. — Разве что возможность помогать людям. По взгляду Лютора было понятно, что он до конца не верил в подобное. Его жизненный опыт говорил о совершенно ином, но Кларку Александр был практически готов поверить. Глупо и бездарно поверить, просто потому что очень хотел. У него ведь было столько возможностей сделать Лютору больно, а тот бы и не вскрикнул, оцепенев от ужаса, тем более после ранения, но криптонец этим не воспользовался. Лекс думал об этом довольно часто и всегда приходил к неугодному для себя выводу. — Это правда так ценно для тебя? Не сила, а именно возможность помогать людям? Ты в курсе, что тогда слишком чудесен для этого мира? Едва ли не стыдишь меня. Супермен кротко улыбнулся. Наконец вернулся приятный ему Александр. — Тебе стоит уже в это поверить, Лекс, — почти прошептал Кларк, а затем наклонился и осторожно коснулся губ Александра. Он ни о чём не думал. Совершенно. Голова была блаженно пустая, глаза закрыты, а пальцы чувствовали Лютора, давая понять, что происходящее не сон. Кларк поддался, но пока ещё не жалел об этом. Лекс растерянно распахнул глаза и приоткрыл губы, не до конца понимая, что произошло. Но как только первый шок прошёл, парень тут же подался вперёд, отвечая на неожиданный поцелуй. Он не собирался отказываться от такого подарка, что бы за ним ни стояло. Прошла будто целая вечность, и Кларк бы с удовольствием насладился бы ей ещё раз, но вдруг разум завопил, оглушая лучше любого устройства Бэтмена. Кент резко отстранился, отлетел назад на несколько метров и замер, глядя на Лютора большими, затуманенными глазами. — Я… — он пытался найти устраивающий его ответ, но не смог. Такого просто не существовало. — Мне нужно идти. С этими словами Кент бросился к двери, стараясь придерживаться исключительно быстрого шага, но не бега. — Не так уж плохо всё было, — фыркнул ему в спину Лекс, — чтобы убегать, даже не покормив меня. — Еда на столе, — крикнул самое очевидное Кларк и продолжил свой путь, стараясь как можно быстрее добраться до своей комнаты, где он бы задал один верный вопрос: «Какого чёрта я только что сделал?»