Царица души моей

⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀

✿ஜீ۞ஜீ✿•.¸¸.•*`*•.•ஜீ☼۞☼ஜீ•.•*`*•.¸¸.•✿ஜீ۞ஜீ✿

Та ведь боль ещё и болью не была,

Так… сквозь сердце пролетевшая стрела,

Та стрела ещё стрелою не была,

Так… тупая, бесталанная игла,

Та игла ещё иглою не была,

Так… мифический дежурный клюв орла.

Жаль, что я от этой боли умерла.

Ведь потом, когда воскресла, путь нашла, —

Белый ветер мне шепнул из-за угла,

Снег, морозом раскалённый добела,

Волны сизого оконного стекла,

Корни тёмного дубового стола, —

Стали бить они во все колокола:

«Та ведь боль ещё и болью не была,

Так… любовь ножом по горлу провела».

Юнна Мориц

✿ஜீ۞ஜீ✿•.¸¸.•*`*•.•ஜீ☼۞☼ஜீ•.•*`*•.¸¸.•✿ஜீ۞ஜீ✿

      Прощаться всегда тяжело, особенно если приходится прощаться с друзьями, которые стали очень дороги сердцу. Пустота охватывает душу, прикасаясь своими ледяными пальцами, а в горле встаёт комок, заставляя сердце биться чаще. Но что поделать, если судьба приняла решение разлучить, и, возможно, случится так, что эти друзья более не встретятся. Так можно было сказать и о эльфах, которые медленно, но верно подступали к границе Фрамсбурга. Всадники преодолели лес, и теперь перед ними раскинулась широкая поляна, на которой можно было увидеть небольшие кустарники и невысокие деревья, которые росли не очень часто и располагались друг от друга на весьма внушительном расстоянии. Это была граница со Фрамсбургом, здесь Исилиэль должна была расстаться со своими спутниками, которые сопровождали её без малого три дня, и двигаться дальше, домой.       — Ну что ж, теперь я должна продолжать свой путь без вашей поддержки, — Исилиэль тяжко вздохнула и, слабо улыбнувшись, остановила свою лошадь. Она вдруг почувствовала невыносимую пустоту внутри, которая обволокла её, сжимая в своих объятиях. Кроме печали, эти объятия ничего не могли предложить. Принцессе казалось, что расставшись с друзьями, она потеряет часть своей души, как будто она отломится и разобьётся, улетая в потоке внутреннего ветра, который носил имя «одиночество».       Спутники принцессы, последовав её примеру, остановили своих лошадей, и, осознав тот факт, что действительно пришло время прощаться, расстроенно вздохнули, а их понурые взгляды были направлены куда-то вдаль. Незнающий мог с полной уверенностью сказать, что эти чувства быстро пройдут, так как Исилиэль почти не была знакома с ними, кроме как с Иримэ ─ с ней она успела провести больше времени. Но эти три дня, что эльфы были в дороге, не прошли зря: они узнали друг друга лучше, и Исилиэль пришла к выводу, что действительно потеряет хороших друзей. Кроме того, в душе принцессы возник ещё больший страх за них, ведь от Эриель можно было ожидать всё что угодно, особенно в отношении Леголаса и Тауриэль. Ведь они были ещё одной преградой перед ней на пути к трону. Исилиэль предполагала, что Тауриэль является для Эриель наибольшей преградой просто потому, что стражница характером была очень бойкой и любила независимость в поведении. А управляющая, понимая, что Леголасу рано или поздно нужно будет жениться, хотела бы, что его жена была покладистой и слушалась только её, чего от Тауриэль нельзя было ожидать. Учитывая, что принц бесконечно влюблён в капитана стражей, шансов, что он от неё отступится, просто не было, исходя из этого, устранить Тауриэль было бы легче. Кроме этого, принцесса не могла игнорировать наступающую мысль о том, что в планах Эриель есть ещё более страшный план: родить от короля наследника и избавиться от Леголаса.       Вдруг от всех этих мрачных мыслей принцессу передёрнуло, и она, сама того не понимая, подняла испуганный взгляд на своих друзей. Однако они этого не заметили, а с улыбкой наблюдали за тем, что внезапно появилось на горизонте.       Придя в себя, принцесса услышала топот вперемешку с громким ржанием лошадей, которое эхом пролетело над широкой поляной. Резко повернув голову, эллет увидела небольшой конный отряд, который растянулся в шеренгу и весьма быстро приближался к границе.       Под солнечными лучами, которые в этот момент пробились сквозь хмурые тучи, серебристые доспехи на всадниках засияли, словно солнечный луч упал на сотни маленьких зеркал. Но, несмотря на столь яркий свет, Исилиэль разглядела прямоугольные длинные знамёна, которые присутствовали в руках эльфов по обе стороны приближающейся колонны. Знамёна были красного цвета, с изображением остроконечной звезды с восемью лучами, вышитой золотыми нитями.       И без знамён, как только увидела, принцесса поняла, что конница едет из Фрамсбурга, и, скорее всего, они здесь, чтобы встретить её, а знакомые глазу знамёна только укрепили её уверенность.       — Они как раз вовремя, — заметил Ферен. — Теперь нам можно не волноваться за вас, — эльф перевёл взгляд на Исилиэль, которая смотрела на всадников, не отрываясь, и наполнялась гордостью за свой город.       — А где повозка с вещами? — поинтересовалась Иримэ, резко встрепенувшись, так как внезапно вспомнила, что с ними ещё была повозка, которую везли две лошади, да ещё в сопровождении нескольких стражей на лошадях, которые ехали позади, следя за обстановкой в лесу.       — Должно быть, задержались у ручья. Сейчас догонят, — успокоил Леголас, вглядываясь в тёмную чащу леса.       — Леголас, пока я не уехала, я бы хотела поговорить с тобой, — неуверенно молвила принцесса, чувствуя себя неловко под недоумевающими взглядами спутников, которые обратились на неё одновременно.       — Да, конечно, — кивнул принц и сразу после спешился с лошади. Видя, что эльф не против разговора, принцесса последовала его примеру, и, оставив скакунов под присмотром спутников, эльфы отошли чуть в сторону. Пока Их Высочества отходили в сторону, Исилиэль думала, как же начать разговор, чтобы не так сильно напугать принца своими опасениями.       — Госпожа, о чём вы хотели поговорить? — первым начал Леголас, и в его голосе можно было услышать нотки тревоги, которые он пытался скрыть. Видя, с каким растерянным взглядом смотрит Исилиэль, принц, который был не глуп, сразу понял, что принцесса скажет что-то тревожное, возможно, видение, которое касается Лихолесья или ещё чего-то.       — Я хотела просто предупредить, — неуверенно начала эллет, не зная, как на её слова отреагирует принц. — Будь осторожен, и своих друзей береги, в особенности её, — Исилиэль почти не заметно бросила лёгкий взгляд на Тауриэль, которая в этот момент спешилась вместе с остальными и приготовилась приветствовать всадников, которые подошли совсем близко.       — О чём вы, госпожа? — не на шутку затревожился принц. Мысль о том, что с Тауриэль может что-то случиться, доводила его до безумства. Пока он осмысливал слова Исилиэль, по его телу несколько раз прошёлся жар, обжигая в особенности спину где-то около лопаток. Взгляд забегал по печальному лику Исилиэль и иногда падал на улыбающуюся вдалеке Тауриэль, которая в это время, уважительно склонив голову, отвечала на приветствие прибывших.       Принцесса взглянула на спешившихся всадников и понимала, что времени почти не осталось, хотя прикажи она, стражи ждали бы хоть весь день, но это уже выглядело бы слишком подозрительно.       — Я боюсь, что Эриель захочет причинить вам вред, — почти шёпотом ответила принцесса, поворачивая к себе Леголаса, который невольно засмотрелся на свою возлюбленную. От такой неожиданности принц заметно удивился, но затем быстро пришёл в себя. — Она захочет сесть на трон королевы рядом с твоим отцом! — напрямую выдала эллет, так как и ей самой уже надоело говорить загадками. — Тауриэль в будущем может стать принцессой Лихолесья, а Эриель этого совершенно не надо.       — Я не думаю, что Тауриэль согласится выйти за меня замуж, — вздохнул принц с печалью на лице, когда вдруг вспомнил, в каких отношениях они сейчас с Тауриэль. — Вы и сами видели: за весь путь сюда она ни разу не заговорила со мной и, вообще, старалась скрыться от моего взгляда.       — Эриель всё равно. Она думает, что вы в скором времени поженитесь, и сделает всё, чтобы помешать вам! — говоря это всё, Исилиэль понимала, что тем самым вводит Леголаса в замешательство, и, возможно, он теперь не будет находить себе места. Но принцесса не могла позволить ещё кому-то пострадать от руки управляющей, поэтому пыталась хоть как-то закрепить свои опасения в надежде, что её друзья не расслабятся и будут на стороже, по крайней мере, до тех пор, пока не убедятся, что опасности нет.       Леголас молча покачал головой, отвечая тем самым, что согласен со словами принцессы. Он посмотрел в её изумрудные глаза, которые, по его мнению, напоминали ему смазанный в памяти образ его настоящей матери.       — Амариэл говорила мне, что вы единственная, кому я могу доверять во дворце, — начал эльф, ощущая тяжесть в сердце, которая давила на него с неимоверной силой. Он глубоко вздохнул, произнося имя той, которая воспитала его и посвятила ему всю свою жизнь. — Но теперь и вы уходите, — принц остановился, а затем более оптимистично добавил: — Но так даже лучше. Во дворце вам угрожала опасность не меньше, чем нам, ведь Эриель всячески пыталась навредить и вам, поэтому мне будет спокойнее знать, что вы в порядке, — принц еле заметно улыбнулся.       При упоминании Амариэл внутри эллет возникла такая же тяжесть, которая под своей силой ломала все чувства, добираясь всё ближе к сердцу. Принцесса невольно начала вспоминать то, что она пережила во дворце Трандуила, и неожиданно ей стало так тоскливо. Принцесса не понимала, как вернётся к спокойствию, ведь прошедшие полтора месяца она жила в постоянном напряжении, боясь, что король снова на неё разозлится, или же сумасшедшая Эриель, которая желала её уничтожить, нападёт с ножом, пока она спит. Так мало времени прошло, а ей показалось, что эти мучения длились целую вечность.       — Мне там не будет покоя, зная, что вы все находитесь в опасности, — прошептала эллет, глядя в голубые глаза принца, но он промолчал, отведя и без того растерянный взгляд в сторону. Исилиэль тяжко вздохнула и, опуская свой взгляд, заметила висящую на шее принца подвеску. Её она видела часто на шее Амариэл и не обращала особого внимания, но именно сейчас ей показалось, что она ранее видела такую, и определённо не на шее Амариэл.       Яркая вспышка света промелькнула перед её глазами, и теперь перед ей была не поляна, а высокие дворцовые стены. Вокруг было так светло и тепло, что все печали разом рассеивались, а вместо неё тёплым потоком всё тело окутывала безмятежность, приятно щекоча внутри. Хотелось улыбаться и радоваться, оставить позади всю грубую реальность и остаться в этом светлом видении навсегда.       Исилиэль вспомнила, что ранее была в этой светлице, видела её в одном из своих видений, а голоса чаек и шум прибоя за окном были тому подтверждением. Подойдя к окну, откуда пробивался поток солнечного света, Исилиэль поначалу сморщилась, но затем пелена света опустилась, и взору принцессы предстал неописуемой красоты город, который плескался в лучах закатного солнца, а море, что билось о каменные башни и мосты, переливалось золотистым светом, ослепляя падающий на него взгляд.       Более прекрасного видения, кроме Лориена, Исилиэль доселе не видывала. Как же это всё было красиво. Величие картины заставляло принцессу испытывать незнакомый ей восторг. Дыхание учащалось, когда с такой высоты она наблюдала за всем городом. И только спустя несколько мгновений после того, как разум от увиденного начал успокаиваться, принцесса заметила, что серый камень, из которого выстроен весь город, отливает серебристым оттенком под натиском яркого света. Это было удивительное зрелище, и Исилиэль в тот момент поняла, что это и есть Серебристые Гавани, о которых она пару раз слышала, и то мельком. Но увиденное вполне подходило под описание, и даже изящные корабли, что стояли у причала, подтверждали это предположение.       — Илиндис, ну, догоняй же меня, — звонкий детский голосок неожиданно послышался где-то внизу. Он отвлёк Исилиэль, и она спешно перевела взгляд вниз. Там она увидела, как по лестнице, что находилась рядом с причалом, бежит белокурый мальчик, судя по лёгкости его передвижения можно было сделать вывод, что он эльф. Он изредка поворачивался, чтобы посмотреть назад, а после резко набирал скорость и бежал дальше. Лица мальчика Исилиэль не видела, впрочем, как и лицо молодой темноволосой девушки, что бежала за ним, придерживая подол своего тёмно-синего платья.       — Когда я догоню, ты пожалеешь, что затеял эту игру, — радостно и непринуждённо бросила девушка, дойдя до лестницы. Её мелодичный голос показался принцессе очень знакомым. И судя по лёгкости и грациозности в движениях этой незнакомки можно было сказать, что и она тоже эльфийка.       Хотя Исилиэль не видела их лиц и совершенно не знала, кто они такие, ей стало так приятно на душе, когда она видела, как они играют, и слышала их весёлые, не омрачённые печалью голоса, что вытянулась в окно, и, удобно прильнув к подоконнику, наблюдала за ними.       Мальчик вдруг остановился, повернулся и, переминаясь с ноги на ногу, ждал, чтобы сорваться с места, когда девушка снова за ним побежит. Она только сделала шаг, как вдруг по всей гавани пронёсся звук эльфийского рога. Эльфийка резко оглянулась на звук, а вместе с ней и Исилиэль повернула голову в сторону каменного моста, который вёл прямо к гавани.       Сияя, словно звёзды на небе, на каменном мосту показались всадники в золочённых доспехах. Их было много, и ехали они, гордо держась под голубыми, словно бездонное море, знамёнами, на которых отчётливо виднелись звёзды, вышитые серебряными нитями.       — Алхар, отец вернулся! — радостно воскликнула эллет, поворачиваясь к эльфу. К тому моменту он, забыв про игру, бросился обратно и уже вскоре крепко держал эллет за руку. И тут Исилиэль неожиданно для себя увидела ту самую, знакомую ей подвеску на шее у мальчика. Только она была на более длинной нити, всячески подпрыгивала из-за этого, когда мальчик бежал, и отсвечивала ярким, синим светом, когда попадала в плен солнечных лучей.       На этом видение рассеялось, и Исилиэль вернулась в реальность. Удивительно, но это всё она увидела очень быстро, так как Леголас даже не заметил. Несколько секунд принцесса стояла на месте неподвижно, словно камень, она даже не дышала. Затем, делая вид, что всё идёт как обычно, принцесса перевела дух и осмотрелась по сторонам.       — Вот и повозка с вещами, — голос Леголаса резко выдернул принцессу из неведомого ей состояния спокойствия, что осталось после видения. Эллет неспеша повернула голову, и действительно повозка с её вещами была на месте, а эльфы, которые приехали её встречать и с которыми она даже не успела ещё поздороваться, принялись перекладывать груз в свою повозку, которая тоже прибыла немного запоздав.       — Не волнуйтесь, госпожа, всё будет хорошо, — Леголас слабо улыбнулся и, кивнув головой, направился к прибывшим, так как более тянуть с приветствием, особенно со стороны принца казалось уже чересчур невежливо. Исилиэль на это тяжко вздохнула и, собрав все мысли в голове, пошла за Леголасом следом, уже заранее чувствуя горечь прощания.

✿ஜீ۞ஜீ✿•.¸¸.•*`*•.•ஜீ☼۞☼ஜீ•.•*`*•.¸¸.•✿ஜீ۞ஜீ✿

      Лёгкие шаги эльфа, шум которых в этот момент показался неимоверно громким, эхом отскочили от стен опустевших покоев. Прошло почти три месяца с тех пор, как Исилиэль уехала, но эльфа не отпускало чувство недосказанности, он не мог забыть тот её взгляд, который осуждал его и, возможно, проклинал. Даже Миримэ не смотрела на него так, как смотрела Исилиэль, поэтому Владыка приходил в опустевшие покои, где жила Исилиэль, и часами сидел там, не торопясь, прокручивая в руке её обручальное кольцо. Его Величество тонул в собственных мыслях, когда он в сотый раз приходил к тому, что смог бы остановить принцессу, но не стал этого делать и тем самым погубил её, да и к тому же отобрал у неё возможность начать новую жизнь с кем-то другим, с тем, кто не причинил бы столько обид и боли.       На смену дождливой осени незаметно наступила зима, а вместе с ней пришли холода. Так же, как снег плотным слоем ложился на холодную землю, так и морозы ударили по чувствам Трандуила, покрывая их льдом. Та стена, которая сдерживала весну и которая, казалось, начала таять, снова укрепилась. Сказать, что король снова стал жестоким, бесчувственным тираном, было невозможно. Эльф охладел к любви и той малой нежности, что успел почувствовать, находясь рядом с Исилиэль, но он всё же пытался сдерживать свою ярость.       Набеги орков происходили всё чаще, да и пауков в лесу становилось больше, поэтому причин для злости у короля хватало.       Эриель приобрела прежнюю власть, казалось, она была единственной, кто был действительно счастлив. Особенно теперь, когда уже не было Амариэл, которая всячески заступалась за эльфов, которых Эриель по прихоти своей бросала в темницы. Отыгрываться на других управляющая умела, и очень даже хорошо, поэтому первыми под удар попали те, кто был на стороне Исилиэль. Эльфийка хотела пустить под эту гребёнку и Амдира, но на это получила достойный нагоняй от Трандуила, после которого она ненадолго ослабила свою хватку, боясь, что может потерять всё.       Если говорить про Амдира, то он был полностью поглощён государственными делами. Теперь, когда любовь оставила его, он мог найти утешение только в этом. Тем более наступали тёмные времена, как бы ни хотелось не признавать это, поэтому дипломатических связей с другими государствами становилось больше. Заключались новые договоры, а некоторые пересматривались. Деловые письма, которые приходили из Фрамсбурга, советник просматривал сам и только потом рассказывал содержание письма. Это выглядело очень странно, то, что именно эти письма читались подобным образом, но бывало, в отсутствие короля Нимроса государственными делами занималась Исилиэль, и эти письма были заверены её подписью и печатью, как лицом, временно исполняющим обязанности короля. Однажды по упущению Амдира Трандуил увидел одно из таких писем, первая реакция была неожиданной, так как король только усмехнулся, хотя в этот момент на него лавиной обрушились все воспоминая об Исилиэль, которые он старался сдерживать. Однако король проходил хмурым всю следующую неделю, срываясь на каждом, кто хоть чуточку его злил. Поэтому, чтобы сохранить душевное спокойствие короля, Амдир сам читал письма.       Был и странным тот факт, что даже после свадьбы Айаны надежды Исилиэль на то, что отец начнёт её брать в поездки в другие королевства, не оправдались. Нимрос, как он это делал с самого начала, брал свою родную дочь, а государство оставлял на Исилиэль. На вопрос: «Почему я остаюсь, а она едет? Ведь она законная наследница и старше меня», король отвечал, что Исилиэль безопаснее оставаться во Фрамсбурге, так как по дороге может кто-то напасть. Хотя страх Нимроса за приёмную дочь, а не за родную всегда удивлял принцессу. Но приказ короля и отца считался законом, поэтому эллет ничего не оставалось, кроме как остаться и защищать город, и даже решать некоторые политические вопросы, когда они возникали. За пятьсот лет, что Исилиэль прожила в семье короля, она научилась некоторым вещам и считала их совершенно не лишними.       — Ваше Высочество, — в шатёр, освещённый двумя чашами огня, заявился эльф-страж, дабы сообщить об обстановке на границе. Леголас в это время сидел на невысокой скамье и занимался чисткой своих кинжалов.       — Говори, — непринуждённо бросил принц, не отрываясь от своего дела.       — На данный момент на границах спокойно, орки не подходили близко, и пауки тоже, — уверенно отчеканил страж и замолчал. На самом деле он был новичком в отряде, поэтому пытался произвести впечатление на самого принца.       — Это всё? — спросил Леголас слегка напряжённым голосом, так как в этот момент он прикладывал немало сил, чтобы оттереть засохшую чёрную кровь на рукоятке кинжала.       — Нет, Ваше Высочество, — ответ последовал незамедлительно и прозвучал также чётко и громко, как и в первый раз. Принц слегка прищурился, так как давно не слышал столь громкого и звонкого голоса, а когда страж закончил говорить, Леголас медленно поднял голову, чтобы посмотреть на этого новичка, который так и разрывается в попытках обратить на себя внимание.       Внимательный, изучающий взгляд принца упал на юного эльфа, отчего тот слегка смутился, но всё же старался не подать виду. У него были рыжеватые волосы, зелёные глаза, и был он так же высок и строен, как и все эльфы. На нём была стандартная одежда королевских стражей тёмно-зелёного цвета, что помогало успешно маскироваться в ветвях деревьев.       — Что же ещё? — удивился принц и в ожидании ответа уставился на стража, который, услыхав вопрос, преисполненный важностью протянул принцу небольшой бумажный свёрток, который мог свободно поместиться в руке.       — Вот, — чуть запоздало молвил эльф, когда протянутое уже было в руках принца.       — Как тебя зовут? — сразу после поинтересовался Леголас, так как по глазам юного стража понял, что тот добивается того, чтобы о нём узнали.       — Алатар, Ваше Высочество, — еле скрывая свою радость, проговорил эльф.       — Спасибо, Алатар, — кивнул Леголас, — можешь идти.       — Милорд, — поклонился страж и, более не затягивая своё присутствие, покинул шатёр.       Как только эльф скрылся из виду, Леголас молниеносно отложил кинжал и принялся рассматривать свёрток. Хотя когда он увидел его, то уже предполагал, от кого он. Рассмотрев тонко свёрнутую бумагу, эльф взглянул на печать, с помощью которой она и держалась. Леголас улыбнулся, когда увидел то, что и ожидал. На печати была изображена восьмиконечная звезда. Сломав сургучную печать, принц спешно развернул шуршащую бумагу. Сразу в нос ударил запах чернил, которые скопились на бумаге, пока та была в свёрнутом состоянии. Не теряя и секунды, эльф принялся читать содержание письма, который был написан изящным, аккуратным почерком.

«Леголас, приветствую тебя и очень надеюсь, что с тобой всё в порядке. В последнее время меня посещают тревожные видения, которые происходят в Лихолесье, поэтому я очень прошу тебя быть осторожным. На самом деле меня охватила тоска, эти зимние холода оказались сильнее, чем мы предполагали. Его Величество уехал, забрав с собой мою сестру и советника, поэтому управление королевством лежит на мне. На сей раз всё происходит труднее, приходится заключать много соглашений в отсутствие отца, и их так много, что я начинаю сомневаться в принятых решениях. Очень прошу прощения у вас всех, что письма пишу редко. Было бы легче отправлять письма Амдиру вместе с официальными, так проще, чем передавать их через стражей на границе, но я боюсь, что это рассердит Владыку Трандуила, или ещё хуже, их перехватит Эриель, поэтому доставлять их не так-то просто. Передаю свои приветствия Амдиру, Тауриэль, Ферену и Иримэ, надеюсь, что у них тоже всё хорошо. Очень буду рада получить новости и от тебя, но если нет возможности доставить их, я не буду в обиде. Я прощаюсь, но надеюсь, что снова выпадет возможность отправить письмо.»

      На этом послание закончилось, оставив в душе Леголаса ощутимую теплоту. Он действительно был рад получить это письмо и теперь знал, что с принцессой всё хорошо. На самом деле ответные письма отправлять было очень трудно, так как отправлять своего гонца за границу было слишком подозрительно, и лучшим вариантом было передавать письма тому, кто доставлял их из Фрамсбурга. Но, чтобы передать письмо, нужно было уловить момент, когда гонец заявится с очередным официальным письмом, но в это время Леголас, Тауриэль и Ферен всегда были на своего рода миссии, а Амдиру и Иримэ передавать ему письма во дворце было бы слишком опасно. Поэтому эльфам за три месяца удалось только один раз ответить на два письма принцессы.       — Я слышу вас, — усмехнулся Леголас, ощутив за спиной присутствие своих друзей. Эльфы переглянулись и, обменявшись слабыми улыбками, обошли принца и сели на скамью, что стояла по правую руку от Леголаса. Сам принц не смотрел на них, так его взгляд был всё ещё направлен на содержание письма.       — Это принцесса написала? — улыбнулся Ферен, видя знакомую печать. — Что она говорит?       — Всех своих друзей на этой стороне она приветствует и просит быть осторожнее. Она сказала, что её посетили плохие видения, касающиеся нашего королевства, — ответил принц, сворачивая бумагу. — Думаю, она имела в виду, что нападения продолжатся и станут только сильнее. Тьма сгущается над нами, и это нельзя остановить, — эльф удручённо обвёл взглядом стражей и, отложив письмо, принялся снова чистить кинжалы.       — Или же нападения во дворце, — усмехнулась Тауриэль. — Эта сумасшедшая бросает в темницу всех, кто разозлит её. Она говорит Его Величеству, что они все сильно провинились, и, конечно же, её слово весит больше, — эллет недовольно хмыкнула и взглянула на пламя в чаше.       — Мы пока что ничего не можем сделать. После ухода Исилиэль и смерти Амариэл, — Леголас невольно запнулся и сморщился, волна тоски накрыла его, но он быстро пришёл в себя, — она стала слишком сильной, а отец никогда не проверял, врёт она или нет, он верит ей.       — Что же нам делать, принц? — Ферен бросил на Леголаса неуверенный взгляд, боясь его разгневать, хотя тот всегда умел сдерживать свою злость.       — Нам нужно ждать, — вздохнул эльф. — Что-то мне подсказывает, что очень скоро произойдёт нечто очень важное. Всё встанет на места, и во дворце снова воцариться спокойствие, как бывало раньше, — наследник говорил эти слова, и были они наполнены верой в то, что этот хаос закончится. Ими он убедил своих друзей, которые, как и он, ждали, когда тирания Эриель окончится.

✿ஜீ۞ஜீ✿•.¸¸.•*`*•.•ஜீ☼۞☼ஜீ•.•*`*•.¸¸.•✿ஜீ۞ஜீ✿

      Холодное зимнее утро обещало быть хмурым и суровым, впрочем, как и во все предыдущие дни. Привыкшая к теплу принцесса никак не могла принять эти беспощадные холода. Хотя эльфы переносят морозы намного легче, всё же Исилиэль не могла свыкнуться с более плотной одеждой, которая, как ей казалось, мешала ходить и вообще дышать.       — И как я выживаю все эти зимы? — спросила она себя недовольным шёпотом и, в заключительный раз покрутившись у зеркала, покинула свои покои.       Сквозняк, который разгулялся по широкому коридору, потушил все чаши с огнём, отчего стало ещё холоднее, чем было. Исилиэль нахмурилась, когда увидела подобный беспорядок во дворце, и выругалась про себя.       — Сколько же повторять, что нужно закрывать окна?! — пробормотала принцесса и пустилась на поиски комнаты, где открылось проклятое окно. Пройдя мимо нескольких покоев, эллет неожиданно почувствовала ледяной поток, который коснулся её щеки. Повернув голову, эльфийка заметила сквозь приоткрытую дверь поднимающиеся от ветра занавески. Из этого можно было смело сделать вывод, что именно там находится источник этого бедствия. Не позволяя холоду окутать себя окончательно, эллет толкнула дверь и ввалилась в покои. Пробирающий до костей холод, словно лавина, обрушился на принцессу. Она на мгновение замерла, а затем, подлетев к окну, словно безудержный вихрь, закрыла и задвинула защёлку.       Глубоко вдохнув, она потянулась, чтобы поправить занавески, и тут заметила, как ворота открываются. Напряжение вдруг охватило и без того взволнованную эллет. Вдруг это Трандуил приехал, когда узнал, что в данный момент она одна. Сердце забилось, да так сильно, что казалось, оно сорвётся и бумерангом полетит, задев при этом всё на своём пути. Затаив дыхание, чтобы хоть как-то наладить механизм внутри, Исилиэль замерла у окна.       Все опасения в итоге оказались напрасными, так как через ворота проехала свита Нимроса, а это значило, что он наконец вернулся из своей поездки. Нервный смешок сорвался с уст принцессы, а после она быстро поправила занавески и, кое-как добравшись до кровати, обессилено плюхнулась неё. То напряжение, которое Исилиэль неожиданно испытала, забрало у неё почти все силы. А теперь, когда она начала потихоньку отходить от небольшого шока, странная теплота начала разливаться по всему телу, затягивая её беспомощную в свои зачарованные сети. Глаза сами по себе закрывались, а веки казались такими тяжёлыми, что глаза начинали болеть под их тяжестью.       Эллет сама не заметила, как провалилась в сон. Некоторое время она просто спала, и ей ничего не снилось, а затем перед газами вспыхнул нежный и очень тёплый свет, согревающий, будто летнее солнце. Эльфийка подумала, что проспала всю зиму и теперь настала весна, которая обволакивает всё её тело нежным шёлком, делая реальность вокруг всего лишь кошмарным сном, создавая лёгкую невесомость.       — Просыпайся, Исилиэль, иначе уснёшь сном вечности. Эти чары сильнее, чем ты себе представляешь, — детский голос прозвучал внезапно, и слышался он так, будто его обладатель стоял за стеной. А может, сама Исилиэль находилась в закрытой коробке, и до неё не могли докричаться. Но, ребёнок явно не собирался сдаваться и звал её не переставая. В один момент он так сильно закричал, что этот тёплый кокон, в котором Исилиэль пребывала, разом охладел, тот нежный тёплый свет погас, и приятная тяжесть, которая легла на принцессу, отступила. Ей показалось, что по ней ударили морозы, приводя в чувства. Вокруг стало темно, как и бывает зимой, после того, как тёплый, яркий свет исчез окончательно, принцесса разомкнула глаза. Но она не проснулась на самом деле, ей удалось избавиться от зачарованного сна в своём видении. Когда разум очистился от тени, эллет поняла, что видение происходит там же, в той же комнате, где она уснула.       — Тьма добирается и до тебя, Исилиэль, — маленький белокурый эльф присел на кровать рядом с эллет. Принцесса выдохнула и испуганно посмотрела на эльфа. Она часто дышала и никак не могла прийти в себя.       — Что? Что это было? — спросила она, перехватывая горло. Эльфийка даже обрадовалась, что вокруг так холодно, так как это помогало ей не задохнуться от жара, который, казалось, до сих пор держит шёлковыми лентами её горло.       — Он узнал о тебе, узнал, что ты жива и не погибла тогда, — молвил эльф. Эти слова заставили эльфийку испытать страх, который прошёл мурашками, накрывающими всё тело подобно морской волне. Темнота вокруг и ветер, разбушевавшийся за окном, который превращался во вьюгу, только подпитывали этот страх. Принцесса поджала ноги и, сжавшись подобно зверю, загнанному в угол, глядела в окно на то, как ветер беспощадно разрушает всё снаружи.       — Что же мне делать? — прошептала эллет. — Мне страшно. Вдруг Тёмный Владыка использует мою силу, чтобы стать сильнее?       — Поэтому ты должна как можно скорее узнать всю правду о себе. Я тебе говорил прочитать ту книгу про нолдор, но ты не сделала этого! — мальчик с упрёком в голосе и строгостью во взгляде посмотрел на эльфийку. Исилиэль, глядя на него, подумала, что он очень мудр, несмотря на небольшой возраст. Эти голубые глаза, то, что в них читалось, когда приходилось смотреть в них, подтверждали эти догадки.       — Я её не нашла, — холодно бросила Исилиэль. В тот момент она думала совсем о другом, и старая пожелтевшая книга в ветхом переплёте её совершенно не волновала. Даже слова о том, что она должна узнать правду о себе, прошли мимо неё, хотя, по мнению мальчика, они-то и должны были заинтересовать её больше всего.       — Исилиэль, кто твои настоящие родители? — неожиданно поинтересовался эльф, тем самым отвлекая принцессу от её глубочайших раздумий. Принцесса не сразу поняла вопрос, так как о настоящих родителях её никто прежде не спрашивал, да и как поняла, она ничего не помнила из своего детства. Эллет слегка нахмурилась, а после посмотрела на мальчика опустошённым взглядом.       — Его Величество говорил, что я дочь кузнеца, что он был ему очень хорошим другом, и после того, как он погиб, король Нимрос забрал меня к себе. Это всё, что я помню, — проговорила эллет, параллельно роясь в воспоминаниях, пытаясь вспомнить хоть что-то, что было до того, как она попала во Фрамсбург. Больше всего её удивляло, что за свою жизнь она никогда не задумывалась о своём детстве, будто ей это было ненужно.       — Дочь кузнеца?! — возмущённо воскликнул мальчишка. Его детский голос вдруг показался таким громким и взрослым, что принцессу передёрнуло от неожиданности. — Лучше ничего не придумали?!       — А что не так? — удивилась принцесса. Поведение мальчишки её удивляло, и с каждым его словом всё больше и больше. Она чувствовала, что в этом маленьком эльфе вскипает скрытая ярость. Он был весьма недоволен, однако принцесса в недоумении смотрела на происходящее и не могла понять, что так разозлило мальчишку. То, что она не прочитала книгу, о которой он ей говорил, либо то, что принцесса оказалась дочерью кузнеца.       — Спроси своего приёмного отца! Думаю, он знает всю правду! — недовольно бросил эльф, скрещивая руки на груди.       — Мой отец не стал бы мне лгать! — теперь и Исилиэль начала возмущаться: она не могла позволить кому-то говорить плохо о том, кто дал ей семью и заботился как о дочери.       — Если не веришь мне, спроси у него сама. Спроси у него, кто такие нолдор, о которых он не говорил тебе, и увидишь его реакцию! — эльф резко вскочил с кровати, пока Исилиэль ничего не сказала, но она бы и не успела, ведь видение на этом закончилось.       Тяжело вздохнув, словно было нечем дышать, Исилиэль открыла глаза и на волне страха вскочила на ноги. Она посмотрела вокруг, следом в окно и, увидев, что за ним нет никакой вьюги, даже солнышко слегка выглянуло, принцесса выдохнула. Запрокинув голову, она заново прокрутила в голове видение и, понимая, что пора положить этим загадкам конец, взяв себя в руки, уверенным шагом направилась в тронный зал, где, судя по всему, были её отец, сестра и зять.       Подобно зимнему вихрю, что сметает снег, закидывая его в совсем иные дали, Исилиэль выбежала из комнаты и, даже не закрывая дверь за собой, прошла по коридору, спустилась по лестнице и наконец оказалась перед дверьми тронного зала.       Принцесса сама не понимала, какие чувства испытывает, но их было определённо много. Страх перед тьмой подгонял её, неизвестность сковывала нерушимыми цепями, а любопытство, которое разжёг внутри неё этот маленький эльф, перемешиваясь со всем остальным, заставляло пересекать этот бездонный океан, полный неизведанного и опасного, с открытыми глазами, идя босой по тонкому ледяному покрову, который мог в любую секунду провалиться вниз, затягивая её на дно, холодное и безжизненное.       Не дожидаясь, пока стражники у дверей откроют путь, Исилиэль сама толкнула тяжёлые дубовые двери. С протяжным гулом они открылись, выпуская наружу слабый свет из зала, который проникал из многочисленных арочных окон.       Как и ожидалось, король, принцесса и советник оказались там, и что было очень кстати, чужих в этот момент не наблюдалось радом с ними. Эльфы как один повернулись в сторону открывающихся дверей, а когда увидели Исилиэль, да ещё с растрёпанными волосами и помятым видом, в их сердце закралась тревога. Такую Исилиэль с горящими от волнения глазами они никогда не видели.       — Исилиэль, дорогая, что случилось? — Нимрос, преисполненный тревогой от вида своей дочери, сделал пару шагов вперёд.       — Отец, — начала принцесса, прерывисто дыша. По её вздрагивающему голосу эльфы начали понимать, что случилось то, чего они опасались больше всего. — Кто такие нолдор?       И вот прозвучал тот самый вопрос, который Исилиэль задала бы когда-нибудь, и Нимрос понимал это, как никто другой. В этот момент двери за спиной эллет захлопнулись, издав громкий хлопок, нарушив тем самым малое спокойствие, которое устанавливалось после заданного принцессой вопроса.       Эльф, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, ощущая на себе испуганные взгляды Айаны и Амдира и пытливый взгляд Исилиэль, который не сходил с него.       Как и говорил мальчишка, выражение лица короля поменялось на глазах.       — Я хочу знать правду, какой бы она ни была, иначе я сойду с ума от этих видений, которые с каждым днём твердят мне об этих нолдор, о которых я и знать ничего не знаю, — с каждым словом голос Исилиэль становился громче, а к концу казалось, что он сорвётся, а она сама заплачет горькими слезами.       — Даже если я рассказажу то, что знаю, этого не хватит, чтобы ты вспомнила то, что забыла, — негромко молвил Нимрос, вглядываясь в изумрудные глаза дочери. Хоть говорил он тихо и спокойно, однако его голос в этот момент показался Исилиэль очень громким.       — Тогда кто скажет, если не ты? — эллет подошла ближе и смотрела на отца, ожидая ответ. Внутри неё всё переворачивалось, как обычно айсберг умудряется переворачиваться в океане, вызывая тем самым внутренние волны неимоверной силы, которые за тем обрушиваются на сушу, сметая всё на пути, а уходя обратно, оставляют на берегу всё то, что осталось от удара.       — Только та, что забрала у тебя воспоминания, сможет их вернуть, — ответил король, пытаясь смириться с мыслью, что данное слово он не смог сдержать.