Для всех нас нет

***

Захожу на место назначения. Все празднуют, поздравляют друг друга, новых наставников. Но мне не весело, совсем нет. Тот разговор на кухне возвращается в мою голову снова и снова. Как вирус на компьютере, который не хочет исчезать. Который проедает мозг, заседая глубоко внутри. Как клещ, которого ты не достанешь, который высасывает всю кровь. Можно долго придумывать различные метафоры, подбирать красивые слова, что это за боль. Но факт остаётся фактом, и никакие красивые слова не покажут настоящую силу боли. Несколько раз ко мне подходили, поздравляли, что я наставник третьего сезона детского голоса. Нашла в себе силы и поздравила Полину. А потом просто отошла к окну, слегка присев на подоконник, потому что наступил тот момент, когда устаешь от людей. И тогда я увидела его, и его подругу. И нет, они не держались за руки, не шептались, не позволяли ничего особо, как могло бы быть в очередном любовном сериале, и вроде это действительно просто подруга, но попробуй объясни это своему мозгу. Когда ты отказываешься воспринимать реальность, вот тогда уже всё плохо. Потом они смеялись о чём-то, и подруга куда-то отошла, разговаривая с другими. И я рада, что мне не пришлось сдерживать своего обещания. Впервые. И потому я снова переключаю свой взор на Диму, и вздрагиваю, когда мы встречаемся с ним взглядом. Но он быстро отводит глаза. А я нет. Он красивый сегодня. Как и всегда, если так подумать. Мы так и не подошли друг к другу. — Ты сейчас дырку в нём прожжёшь. - слышу около себя. Поворачиваю голову. Александр Борисович. Единственный, кроме Димы, кому я сейчас буду рада. — Не из снега, не растает. - отвечаю, и понимаю, сколько злости накопилось. — Может подойдёшь? Смотрю на него так, как будто вещи глупей я ещё не слышала. — Нет. — Ладно, не подходи, но я не один, кто замечает твои убийственные взгляды. Поэтому, девочка, ты осторожней. Он уходит, и оставляет меня одну. Замечательно. Теперь мне становится ещё более противно от самой себя. Находиться здесь становится ещё трудней. Вся эта атмосфера праздника никак не действует на меня. Кто там говорил, что любовь - самое светлое чувство? Так вот, это ужасное чувство. Чувство зависимости и необходимости. Никому не нравится быть зависимым от кого-то. Больше не выдерживаю, и решаю пройтись. Оставляю своё уютное место и выхожу их комнаты в светлый коридор. Просто остаться наедине с собой сейчас и всё обдумать. Остаться одной. Одной. Пожалуйста. Уже ухожу. И тогда слышу тихие шаги за спиной. Прекрасно.

И хорошо, что он не знает про такую, как я, и что в мечтах моих ванильные снежинки - зима, а под шагами босоногими метели и лёд, он больше никогда из мыслей моих не уйдет. и мне не стыдно закричать, о том, что это - любовь, его слова на три минуты так прожгли мою кровь, я продолжаю повторять себе, что всё хорошо, но понимаю он мне нужен, нужен еще.

***

Я вроде не похож на массового убийцу. И зачем тогда посылать такие взгляды в мою сторону. Ты что думаешь, другие заметили, а я нет? Ты так долго смотришь в мою сторону, и вроде я уже должен идти к тебе, как и решил вчера, обнимать тебя и никуда не отпускать. Но ты же уйдёшь. Ты убежишь, я знаю, бросишь пару колких фраз и уйдёшь. И хоть теперь я знаю, что я тут не один такой страдалец от "дружеской любви". Да. Неужели нам так нравится мучить друг друга, играя в то, чего нет? А потом она уходит куда-то, и я даже не знаю как поступить. Тогда я беру и напиваюсь. Вот вроде для храбрости, но мне кажется, что сейчас я даже переборщил. Стакан идёт за стаканом, и уже не остановиться. Алкоголь, как скотч. Заклеивает раны и заставляет заткнуться совесть. Скотч склеивает сердце и расклеивает самоконтроль. Одно взамен другого. Мировой баланс. Зря, вот совершенно зря. Но что сделано, то сделано. И тогда я встаю и иду следом за ней. И не важно, что там упрямо твердит мозг. Давно пора вырубить этот ненужный орган. Не всегда, конечно, но лишь когда дело касается Поли, мозг надо вырубать. И даже не знаю, алкоголь ли это в моей голове говорит или я сам? Выхожу из комнаты и иду за ней.

Сегодня в белом танце кружимся, наверно мы с тобой подружимся, и ночью мы вдвоем останемся, а утром навсегда расстанемся.

***

Я резко оборачиваюсь. Готовлюсь накричать на любого, кто бы за мной не шагал. Только не сейчас. Кто бы ты ни был, оставь меня. Кто бы ты ни был, кроме... — Дима? — Тихо. И я замолкаю. Сначала не понимаю, зачем ему нужно было затыкать меня так резко. Пытаюсь возмутиться, но слышу других людей. Очевидно, журналистов. Ибо даже издалека вижу камеры. Всегда было интересно, как они пробираются куда-то, ища новые жертвы для их интервью. Ну нет, сейчас я не готова говорить на камеру. Я вообще не готова сейчас видеть кого-то. И тогда я чувствую прикосновение Диминой руки к своей. А потом он резко затаскивает меня в какую-то темную комнату, продолжая держать за руку и прижимая к стене другой рукой. — И что ты делаешь? - спрашиваю его. — Тебе так хочется попасться им на глаза? Мне вот не очень. Честно говоря, сейчас нет желания мелькать на камеру. И с этим я согласна. Только тогда я поднимаю взгляд на него, и понимаю, насколько непозволительно близко он сейчас находится. Боже, ты только не уходи сейчас, Дим. Ибо чувствовать свою руку в твоей невероятно. Чувствовать, что ты просто рядом со мной, а не с кем-то другим за весь этот чертов вечер. Да пусть он провалится, этот вечер. Дима смотрит в сторону, прислушиваясь к шагам, а я стою и любуюсь им. Шаги уже давно стихли, но он продолжает смотреть в сторону, держа меня за талию. Только сейчас понимаю, что здесь что-то не так. — Дим, они ушли. И тогда он переводит свой взгляд на меня. Смотрит мне в глаза, заглядывая в душу, прожигая взглядом, как ещё совсем недавно я делала это, сгорая от бессмысленной ревности. Тогда осмеливаюсь задать ему вопрос. — Может, ты уже отпустишь меня? Говорю одно, а думаю совершенно другое. Только не отпускай, пожалуйста. Вот так всегда. Сначала ляпнешь, потом думаешь. И, наверное, глаза выдают меня. Глаза и дрожь в голосе. И тогда я получаю совершенно неожиданный ответ на свой вопрос. — Может, ты уже помолчишь? Нежданно. Вот совсем. И чувствую, как он притягивает меня ближе к себе. Снова заглядываю ему в глаза. Только в тот момент понимаю, что он всё заметил. И мои взгляды в его сторону, и боль, и, может, любовь. Так близко ко мне, так, как я хотела. Настолько рядом. Ближе. Ещё ближе. Ещё немного, и я утону в нём и его взгляде. Растворюсь, растаю в его руках. — Нет. - отвечаю запоздало на его вопрос. Он ухмыляется. Улыбка, как у Чеширского кота. И мне это нравится. Сейчас, мы как никогда близки к черте. Близки к границе, которую оба решили не переступать. Но, если честно, плевала я на все эти грани с большой высоты шестнадцатиэтажного дома. — Вот и я нет. - отвечает. Всё. Слишком близко, Дим. Пути назад нет. Чего ты ждёшь? И тогда он целует меня. Осторожно касается губами моих губ. Такие теплые, родные. А я стою, как парализованная. Он углубляет поцелуй, а я всё еще чувствую, что сейчас просто свалюсь на пол. Но Дима держит меня, не давая упасть. И тогда я смелею и отвечаю на его действия. Смело целую его. Всё. Только что мы перечеркнули всю нашу дружбу. Мы перечеркнули всё большой чертой, нестираемыми чернилами. И вот теперь я растворяюсь окончательно. Нет здесь больше меня, или его. Только мы. С одними целуешься губами, с другими душами. Я теряюсь в каждом его поцелуе. В каждом движении. Я просто теряюсь в нём. А потом всё прекращается. Точнее я прекращаю все. Всё, поезд в рай уехал, и я осталась под поездом. Почему? Потому что, чёрт возьми, почувствовала алкоголь. Он просто напился. И тогда меня перестаёт волновать зачем, потому что следующая мысль, видимо, решила добить меня. Всё, что Дима делал сейчас, было лишь потому, что так твердил алкоголь в его голове, а не искренние чувства. Я отстраняюсь от него резко. Смотрю в его глаза, и будто получаю ответ на немой вопрос. Пьян. Просто пьян. Что же ты наделала, глупая? Всё ясно было сразу. Я даже не успеваю подумать, почему он вообще мог напиться, потому что обида захлестывает с головой. Мыслей не осталось. Хочется убежать. Сбежать от него, ото всех, и впервые очередь от себя. Начнем с первого и второго пункта, а вот от себя будет труднее. И именно так я и поступаю. Отталкиваю его и убегаю. Быстро. Чтобы он не остановил. Хватаю вещи, беру такси, и уезжаю. Ну и что мы натворили. Что ты, Дима, натворил?

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, пока ещё мы что-то чувствуем, пока мы ещё здесь. целуй меня, я ненавижу, когда ты так нужен, потом ведь все намного может быть хуже. Целуй меня.