Бабочка села на часы

Бенджамин Холт всегда был богат – и на друзей, и на монету в кармане. И если деньги перешли к нему от прадеда-миллионера (все-таки кое-кто в Голдери золотишко нашел), то друзьями Холт был окружен исключительно за свои собственные заслуги: щедрую руку и доброе сердце. Последнее и привело его в полицию, когда юный Бенджамин решил, что просто создан для служения закону. Время показало, что выбор он сделал верный: помимо врожденного чувства справедливости, желания работать на результат и удивительного бесстрашия, Холт обладал поразительным чутьем: всегда знал, где искать и что. Он никогда не ошибался, именно никогда, потому что до сих пор был уверен, что и в деле спящих детишек пошел по верному следу. Возможно, ему нужно было держать язык за зубами, действовать тише и деликатнее, но теперь это все казалось неважным. Потому что оправдываться было не перед кем – с тех пор, как все газеты протрубили «детектив Холт сошел с ума», друзья о нем позабыли. Как-то очень быстро и легко. За сгинувшей дружбой пришел конец и карьере, детектив Холт в одночасье был признан душевнобольным и отправлен в «Санта-Мерседес», приют для небуйных пациентов. Посетителей у него было негусто, да и те хотели одного – добыть сенсационных новостей о закрытом расследовании. Холт от всех интервью отказался и сделал это в весьма грубой форме, так что других желающих пообщаться с полоумным детективом не нашлось. И вот, спустя три месяца дурочка Ханна подошла к нему посреди ночи, бесцеремонно разбудила, а затем с загадочным видом сказала, что у забора в кустах сидит малец и требует с ним встречи. Именно требует, а заодно заявляет, что принес новости от красной рыси. - Требует и заявляет? – переспросил Холт и громко выругался. Потом добавил к цветистой фразе еще парочку – в адрес журналистов и их последователей, а также бывшего начальства и того, кто привел треклятую красную рысь в Голдери. - Не пойдете? – шепнула Ханна и округлила глаза, слушая, как похожий на медведя мужик, такой же большой и грозный, матерится на чем свет стоит. - Пойду, отчего ж не сходить? Пойду и уши оборву, - поспешил заверить ее Холт. Он откинул одеяло и выбрался из теплой постели, в которой совсем недавно видел крайне приятный сон. За то, что Ханна его прервала, малец тоже ответит. До чего только дошли современные детки – приволокся на окраину города посреди ночи и требует встречи с психом, думал Холт. Дурак или сильно смелый? А может, проспорил кому? – продолжал гадать, спускаясь по ступеням и стараясь не сильно топать. Наконец, он вышел во двор и подошел к решетчатому забору. Никого не было. Тогда он позвал: - Эй, с новостями, ты где? - Здесь. – Из-за дерева вышел долговязый паренек, по прикидкам Холта, лет ему было семнадцать или около того. - Отлично. Ну, чего приволокся? Хочешь, чтобы я тебе задницу надрал? - Попробуй, - и паренек указал пальцем в сторону таблички на заборе. Таблички с надписью «Осторожно. Высокое напряжение». - Думаешь, меня это остановит? Тот мотнул головой. - Не остановит. Если вы тот самый Холт, о котором я так много читал, то у вас хватило мозгов понять, что никакого высокого напряжения здесь нет. Холт присвистнул. - Ну, допустим, хватило, но ты-то как догадался? - Легко. Пока ждал, видел, как здесь кошки туда-сюда шныряют. Ни одна не издохла. Ну не чудо ли? - А ты не дурак. Так что тебе нужно? – тон Холта стал куда снисходительнее, чем был минуту назад. - Поговорить. - Мальчик, тебе что, одноклассников мало? И о чем же ты говорить надумал с дураком из «Санта-Мерседес»? - Об этом, - и Холт увидел, как в руках неизвестного мальчишки блеснула тонкой серебряной фольгой небольшая конфета. Не было необходимости рассматривать ее вблизи – он узнал и черный узор по краю, и маленький силуэт красной рыси в центре. А еще он точно знал: если развернуть эту карамельку, то на обороте конфетного фантика можно прочесть стихи, те самые, которые он находил у каждого второго уснувшего. Возможно, они были у каждого первого, просто полиция не обратила должного внимания на такой неважный с виду мусор. Эти стихи он успел выучить наизусть, и именно их – строчка за строчкой – он кричал в припадке безумия. Внезапного и явно сыгравшего кому-то на руку. Иди за своим миражом, Следуй за красной рысью. Что найдёшь ты в мире чужом? Реальность, лишённую смысла, Смысл, сгинувший в сердце огня, Острова далёкой мечты? Что поманит к себе тебя, Что из этого выберешь ты? *** Питер снова очнулся в комнате под лестницей. Алан снова играл свои колыбельные, и комната была наполнена нежным светом, розово-золотым, как закатное небо Голдери. Свет этот струился из-под пальцев Алана и плавно оседал на пол. Питер с улыбкой смотрел, как тонкий цветной луч касается его кушетки, скользит по рукам и угасает на пальцах ног. Боли он не чувствовал – похоже, магия немых мелодий действовала в полную силу. Но он снова выбрал знание. Он смог. Осталось только понять, какую часть головоломки получил на этот раз. - Алан! - Что? – тот отозвался, не оборачиваясь и продолжая играть. - Алан, ты знаешь про красную рысь? Алан кивнул, и Питер не мог не заметить, как задрожали его руки, а на пол упала черная пыль – фальшивые ноты. КРАСНАЯ РЫСЬ - Знаешь, - наконец сказал Алан после продолжительного молчания. - Знаешь, а ведь это я ее выпустил. - Кого? Рысь? – не понял Питер. Алан кивнул. - Я не знаю наверняка, но слишком многое сходится. И ведь именно я был первым гостем дома. До меня не было никого, и это продолжалось довольно долго. Даже слишком долго. Ночь за ночью я проводил в Белой комнате, кричал, умолял, рыдал. Питер, я дважды выбрал силу – с тех пор я могу управлять чужой болью, двадцать семь – знание, и теперь знаю слишком много, чтобы еще надеяться на что-то. А пустоту… Представь себе, Питер, пустоту я выбирал семьдесят девять раз. Питер не знал, что сказать – он никогда не задумывался, как Алан жил до его появления в доме, сколько всего вытерпел и с какими мыслями привык мириться. Они никогда не жаловалось друг другу на дом или Хозяина – все было ясно без слов, но больше сотни визитов в Белую комнату, причем визитов ежедневных, представить было сложно. Сложно и страшно. Алан посмотрел на Питера, заметил его взгляд, полный сострадания и гнева, обращенного, несомненно, к Хозяину, и слабо улыбнулся – одними кончиками губ. В этой улыбке было много нынешнего Алана, спокойного и всепрощающего, но ничего – от прежнего, живущего верой в благополучное завтра. Он покачал головой, будто отгоняя непрошеные воспоминания, и продолжил свой рассказ. - Питер, а знаешь, есть кое-что, что страшнее Белой комнаты и самого Хозяина. Это… Это скука, причем скука не твоя, чужая. Когда я привык, да, к пыткам тоже можно привыкнуть, Хозяину стало скучно. И вот тогда рысь вышла на охоту. Она привела в дом Рикки-стрелка. Потом – Шерил, чуть позже – Ивлина и Розалин, Тори и Джона, Мартина и Донну. С каждым днем жильцов в доме становилось больше, и я не мог не радоваться этому. Питер, поверь мне, я научился радоваться горю других, их страхам и боли. Я больше не был самим собой, Хозяин добился своего. Алан, прежний Алан, умер в Белой комнате. Теперь здесь жил другой, эгоистичный и трусливый. - Алан, ты не такой. - Такой, такой. Ты должен был видеть, как я бежал от «кошек», как мечтал, чтобы вместо меня в Белой комнате оказался ты. Ты, мой единственный друг. Теперь веришь? - Я верю только в то, что с «кошками» лучше не встречаться. Ну а мечты… Кто ж не мечтал избежать Белой комнаты? – Питер не стал уточнять, что и сам радовался, когда увидел Алана рядом с Капитаном Слаем. – И все-таки, почему ты считаешь, что рысь выпустил ты? - Потому что… - с этих столь обычных слов начался рассказ о жизни Алана, о той самой жизни, которой он жил за пределами дома. Вне кошмарного сна. Алан был из тех, кого называют баловнями судьбы. Все ему давалось легко, даже слишком, чтобы он умел ценить свои достижения. Его обожали родители, друзья и девчонки, и даже враги, которых не может не быть у живого человека, относились к нему с уважением. Однако все пошло наперекосяк, едва семья переехала в Голдери – сначала мать пустилась в погоню за уходящей молодостью, стала вызывающе одеваться, таскаться по барам и цеплять там молодчиков, восхищенных не ее прелестями, а больше кошельком. Одноклассники начали шептаться за спиной Алана, тыкать в него пальцем и наперебой рассказывать, что мать его – настоящая шлюха. Репутация Алана резко поползла вниз, его перестали приглашать в приличные дома, да и молодежные вечеринки все чаще проходили без него. Но на этом беды не закончились. Спустя год пребывания в Голдери заболел отец. Болезнь заставила его оставить любимую работу, закрыться от друзей и окружающего мира. Надежды на излечение не было, впереди маячили страшные будни, полные криков и борьбы за каждый глоток воздуха. Отец не стал ждать, он ушел сам – застрелился, сидя в любимом кресле. Прежняя жизнь Алана разрушилась, единственное, что осталось от нее – Дьюк, беспородный пес, которого однажды принес домой отец. Дьюк был предан Алану до последнего вздоха, следовал за ним по пятам и больше всего хотел, чтобы хозяин чаще улыбался. Он разделял его горе, понимал сердцем, только помочь был не в силах. А однажды исчез и Дьюк. Алан не верил, что пес сбежал, считал, что он потерялся или попал в плохие руки, ведь Дьюк был на редкость доверчив и не разбирал, кто из людей хорош, а кто имеет недобрые мысли. День за днем Алан бродил по Голдери и искал собаку, но нигде не было видно ни рыжих смешных ушей, ни палевого куцего хвоста. И вот, в одну из таких прогулок он набрел на маленькую книжную лавку на самой окраине города. Магазинчик был забит книгами – как новыми, только недавно вышедшими из типографии, так и старыми, сменившими не один десяток владельцев. Алан, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей и избавиться от одиночества, решил купить одну и почитать перед сном. Вдруг, ему приснится хоть что-то, что не будет вечным напоминанием о прошлой счастливой жизни? Он перебирал одну книгу за другой, листал их испещренные буквами страницы, но никак не мог определиться, какую же взять. Пока не обнаружил потрепанный томик детских стихов – сердце пропустило удар, едва он увидел обложку. Что-то смутное из детства мелькнуло в сознании, но он никак не мог понять, что же это было. Конечно, Алан купил эту книгу – старую, затертую, но уже дорогую сердцу. Купил и, вернувшись домой, принялся за чтение. К ночи он уже знал, что где-то в черном непроглядном лесу есть маленькая поляна, поросшая белой травой. Когда полная луна выходит из-за туч, то среди этой травы начинают подниматься ярко-красные цветы. Они живут лишь одну ночь и служат пищей для диковинного животного – огненной рыси. Рыси, которая может исполнить самое заветное желание. Но чтобы найти ту поляну, нужно знать заклинание. Маленький стишок был приведен тут же – и героиня книги сумела не только повстречать рысь, но и добиться всего, о чем мечтала. Алан подумал, что единственное его желание сводится к тому, чтобы Дьюк вернулся домой и снова будил его своим радостным лаем. Вздохнув, он прочел стишок. Потом еще раз, и еще… Но ничего не происходило, ведь реальная жизнь и сказка – две совершенно разные вещи, и в его реальности придуманные заклинания не имели силы. Однако в ту же ночь он проснулся от странного звука – кто-то скребся за его дверью. Кто-то сильный и большой. У Алана не нашлось смелости выглянуть, он с головой залез под одеяло и пролежал так, не смыкая глаз, до самого рассвета. А следующей ночью ему приснился черный лес и поляна с белой травой. Он стоял у края, там, где чернота деревьев переходила в сверкающую белизну, и никак не мог решиться выйти в самый центр, туда, где среди красных цветов отдыхала огненная рысь. Та самая, что может исполнить желание. Любое желание! Но стоило ему ступить на белую траву, как рысь насторожилась, вскочила на лапы и, нервно дернув своим коротким хвостом, помчалась прочь. Алан бросился следом – он бежал, перепрыгивая на ходу коряги и камни, бежал изо всех сил, пока не споткнулся о бревно и не упал в какую-то глубокую яму. - Нору. Только не кроличью, - усмехнулся Алан. – Ну а дальше – дальше ты знаешь, я очнулся на мраморной лестнице, под огромными часами, теми самыми, чье время живет, отрицая законы. - То есть, ты тоже погнался за красной рысью? - Да. И все в этом доме следовали за ней. У каждого было заветное желание, они надеялись на скорое исполнение, радовались… А рысь заманила их сюда. Теперь настала очередь Питера делиться добытыми в Белой комнате сведениями. Они не были так ясны, как рассказ Алана, но в них тоже центральное место занимала красная рысь. - Хозяин подкинул мне кое-что из моего прошлого. Встречу с Бенджамином Холтом, детективом, занимавшимся делом спящих детей. Холт тоже нашел стишок-заклинание и связал его с нездоровым сном. Алан, это не ты, это кто-то другой выпустил рысь. И этот кто-то раздавал детям конфеты с заклинанием на обороте фантика, а заодно дарил и веру в исполнение самых заветных желаний. Тот, кто хорошо знает, что у каждого найдется о чем помечтать. К тому же дети оказались легкой добычей, они еще умеют верить в чудо. Алан потрясенно смотрел на Питера. - Конфеты? – переспросил он. В его истории не было ни слова про сладости, он сам нашел книгу, сам последовал в дом. - Да, конфеты! Дешевая карамель в яркой обертке. До того, как попасть в дом, я, неспящий, нашел у Оливера такую конфету. Нашел и понял, что я уже где-то слышал про красную рысь и призыв следовать за ней. - Ты пытался понять, кто стоит за спящими? Из-за Оливера? Питер кивнул. - Конечно. Я нашел Холта и поговорил с ним, вся эта ерунда про его безумие – чистой воды подстава. Ему что-то подмешали в кофе, чай или что он там пил, пока беседовал с подозреваемыми. Холт понял, что дело в этих конфетах, только не понял, как они действуют. Он думал, что все дело в самой карамели, будто это – наркотик, но все показатели были в норме. Безвреднейшая конфетка. А я догадался. Представь себе, Алан, я, обычный школьник, понял причину, разобрался, как действует заклинание! - Если так, то почему ты сам попал сюда? Зачем пошел за красной рысью?! - Потому что у меня был желание: я хотел спасти Оливера, безумно этого хотел. А еще потому, что это заклинание вовсе не волшебство, это – самовольный вход в транс. Набор определенных слов, порождающих нужные образы. При каждом повторении эффект усиливается, к тому же дети легче всего поддаются гипнозу любых сортов. Поэтому, только поэтому рысь забирает именно их. Доверчивых и открытых всему новому. Алан пораженно смотрел на Питера. - То есть, ты хочешь сказать… Ты нашел точку входа? - Именно! – воскликнул Питер, больше не в силах сдерживаться. – А если есть точка входа, то и точка выхода тоже должна быть. И она здесь, Алан, она где-то в доме, а если это так, то мы непременно ее найдем! Возбуждение Питера передалось и Алану, он вскочил из-за рояля и прыгнул на кушетку. Питер поморщился – все-таки боль ушла не до конца. - Я понял, я все понял, - закричал он. – Шерил и Мартин Стоун, те самые, что ушли из дома, они просто нашли эту точку выхода! - Именно. Алан, а если они смогли найти, то найдем и мы. Мы выберемся. Я, ты и Оливер!