Глава 1
3 апреля 2016 г., 15:24
Кларк и Мёрфи в окружении стражи бредут по исхоженным вдоль и поперёк коридорам и лестницам полуразрушенного небоскрёба. Здесь до ядерной катастрофы был настоящий город в городе: бизнес-центр с огромными конференц-залами, рестораны и винные лавки, спа-салоны и бассейн с саунами, а также гостиница с роскошными люксами для богатых посетителей, прилетавших сюда вести дела, заключать сделки и делить прибыль, а после продуктивного дня отдыхать от работы и домашнего быта в незнакомых объятьях. Рядом с былым великолепием, ныне полинявшим и окисленным, нашли себе место и бюджетные комнатушки для незаметных и незаменимых помощников и адъютантов королей ушедшего мира, и помещения для армии персонала, обслуживавшего это некогда искрившееся и никогда не засыпавшее чудовище.
По прошествии стольких лет не всегда можно угадать исходное назначение помещений с первого раза. Номерам-люксам повезло больше всего: их лишь дополнили мехами лесных и горных хищников, кованными из чего придётся подсвечниками и прочими атрибутами нового времени, где не было места электричеству, кутюр и преувеличенно дорогим, но непрочным сплавам. Зато сквозь копоть и дырявые драпировки со звёздами, сорванные с их флагштоков, уже нельзя было разглядеть белых стен стоматологического кабинета или парикмахерской. В танцевальной студии, где ещё во время ядерной атаки разлетелись вдребезги все стёкла и зеркала, обустроили тронный зал. А давно не видавший воды бассейн использовался больше полувека как склад для провианта.
За время, проведённое в Полисе, Кларк успела изучить эту башню не хуже, чем в своё время Ковчег. Но сейчас она затруднилась бы назвать место, куда их вели. Более того, она была практически уверена, что впереди их ожидает тупик, бессмысленная ниша в стене коридора с барельефом какого-то президента, чьё имя не поможет вспомнить ни один из школьных уроков истории, таких далёких, будто из другой жизни.
Группа воинов впереди останавливается, и они с Мёрфи едва не ударяются о широкие неприветливые спины. Возглавлявший процессию начальник стражи совершил какие-то манипуляции со стеной, и та со скрипом сдвинулась, открывая ещё одну лестницу, слабо освещённую и некогда служившую пожарным выходом для привилегированных постояльцев, чтобы им не пришлось толпиться с остальными. Правда, спастись эта лестница никому не помогла: в тот единственный раз, когда она действительно потребовалась, подвёл цифровой механизм. Высокие технологии на поверку оказались не преимуществом, а погибелью. Зато среди тех, кто освоил башню после катастрофы, нашлись умельцы, «с помощью лома и какой-то матери» создавшие новый затворный механизм, предельно простой, но по-прежнему незаметный, и принцип его работы снова был известен только нескольким посвящённым.
На одной из лестничных площадок процессия притормозила у двери, откуда доносился приглушённый гул голосов. Осмотревшись внутри, Кларк с удивлением обнаружила комнату без окон – вероятно, техническое помещение. Воздух там сгустился от свечной гари, людского дыхания, пота и сладковатого запаха каких-то смол и хвои.
Мимо напряжённо столпившихся послов двенадцати кланов, мимо кучки ребят-чернокровок, потомков легендарной первой Командующей, мимо суровой стражи, по сравнению с которой каменные изваяния можно назвать эмоциональными, мимо прислужниц и прислужников, держащихся почтительно позади, – мимо всего этого собрания взгляд Кларк метнулся к постаменту, где, накрытая кое-как выбеленной домотканой холстиной, в окружении хвои и свечей лежала её возлюбленная. Строгое удлинённое лицо было заботливо умыто, тёмные волосы перекинуты на правое плечо, а на левом алела царственная накидка, сопровождавшая Лексу на всех торжественных мероприятиях, и сегодняшнее не стало исключением. Сдержанное спокойствие окружало девушку, и непосвящённым ничто не напоминало о её последних минутах, проведённых в собственной чёрной крови.
На мгновение Кларк и сама почти поверила, что та просто заснула, утомлённая полным событий, противоречивым днём. И в эту минуту ей нестерпимо хотелось зашипеть на остальных в комнате: «Заткнитесь! Вы разбудите её, а она так устала…» Но реальность растворила это наваждение толчком древка копья в спину: она замерла посреди комнаты и тем самым мешала церемонии, невольно привлекая к себе внимание. Девушке ничего не оставалось, как присоединиться к Мёрфи, давно озиравшемуся исподлобья по сторонам в безуспешных поисках путей для побега. Когда Кларк заняла предназначавшееся ей место, жрец Тит привлёк внимание присутствующих, объявив зычным голосом о начале конклава. И вот все по команде преклонили колени, а пленников для верности снова бесцеремонно толкнули.
Стоя на холодном бетонном полу, Кларк, как во сне, наблюдает за происходящим. Тит возносит молитву на местном языке, и все присутствующие вторят креольской тарабарщине, которую небесная девушка уже в основном понимает, а вот Мёрфи – ничуть, отчего досадливо морщится, отворачиваясь. Тит обращается к представителям кланов Коалиции, возвещая им о смерти Командующей Александрии из Лесного клана (озвучивать очевидный факт, видимо, предписывала традиция). Он напоминает собравшимся о процедуре: дух Командующей сам выберет её преемника из числа Чернокровых – Natblidas, восходящих к первой Командующей, спустившейся с небес посреди ночи длиною в годы и даровавшей им свет и порядок.
Советник вынимает из складок своего одеяния грязно-оранжевый свёрток, из которого появляется тонкий жестяной футляр с нарисованным черепом – новое языческое дополнение, отметившее собой момент перехода истории в религию, а фактов – в миф. Со священным трепетом верующего и сосредоточением хирурга мужчина с татуировкой на лысине открывает крышку и являет миру светлую вещицу со знаком бесконечности. Для землян, не знавших исходного значения, перевернутая восьмёрка тем не менее стала священным символом по сути того же явления (а как иначе можно назвать реинкарнацию человека в новом теле, если не вечной жизнью?). Явно рукотворный, этот миниатюрный предмет похож на кристалл или огранённый драгоценный камень. Он сверкает белизной, несмотря на то, что долго контактировал с чёрной кровью своих прошлых носительниц.
Бормоча еле слышно сакральные речи, Тит подносит устройство к свече, словно заряжая Искру от источника её имени. Двигаясь медленно по заученной траектории, жрец приближается к телу Лексы и, опустившись рядом с ней на колени, подносит Искру к её губам. Кларк вздрагивает при виде этого: она так ясно помнит вкус этих чуть полноватых губ, их настойчивость и бережную мягкость, их счастливо-удивлённую, несмелую улыбку. От контакта с ещё не полностью остывшей плотью Искра оживает, начинает мерцать, но, отнятая от своей бывшей хозяйки, гаснет и снова становится безжизненным артефактом.
– Один из вас пробудит Искру, – возвещает торжественно Тит, обращаясь к столпившимся ребятам-чернокровкам с недетскими серьёзными лицами, – и этому претенденту будет суждено возглавить Коалицию и вести вперёд все двенадцать кланов. После воцарения на престоле он или она должен будет принести священную жертву: кровь остальных претендентов оросит траву завтра на закате, а сами они удостоятся чести проводить тело Хеды Александрии, разделив с ней погребальный костёр.
Мёрфи осторожно наклонился к уху Кларк, не в силах сдержать возмущения.
– Они же дети! – шипит он, шокированный происходящим; даже без глубоких познаний местного наречия до него дошёл ужасающий смысл сказанного.
Кларк не отвечает. Ей тоже больно это слышать: больше всего она оплакивала по ночам в добровольном изгнании именно тридцать детей, которые пали от её руки, нажавшей рубильник в недрах бункера под Горой Везер. Но у неё не осталось сил скорбеть о ком-либо ещё, она опустошена и продолжает почти не мигая созерцать происходящее.
Советник по очереди обходит Чернокровых, поднося к их губам Искру, как священник просфору. Ничего не происходит с артефактом, и лица ребят становятся жёстче, но ни один не проронил ни слова, ни вздоха: Лекса воспитала их достойно, такими же сильными, какой была она. Когда почти не остаётся неиспытанных, очередь подходит к Эйдену, и Кларк уже выдыхает с облегчением, не замечая, сколько уже стоит так, задержав дыхание. Лекса взяла с мальчика обещание, что после её смерти он не обидит Ванхеду и её народ. Мальчик бросает взгляд в её сторону и украдкой чуть наклоняет голову в подтверждение того, что помнит о данной клятве.
Но тут размеренное течение конклава внезапно прерывает посол Ледяного народа, который хватает жреца за запястье своей широкой жилистой рукой.
– Прояви почтение, Ингмар! – восклицает Тит, на памяти которого такая дерзость происходит впервые.
– Этот конклав не имеет силы! – с холодной злобой возражает высокий воин с узорчатыми шрамами на лице («Такие не вырезать, – думает Мёрфи. – Только выжечь…»). – Здесь нет наиболее достойной из Чернокровых – Онтари из Ледяного клана.
– Онтари сама лишила себя шанса на участие в конклаве, тебе ли не знать, – ровным тоном произнёс Тит, стараясь вывернуться из железной хватки и не потерять при этом достоинство и напыщенность. – А теперь оставь меня и дай завершить то, что я должен. И молись, чтобы новый Командующий послал с вестью о тебе к королю Роану гонца на самой старой кляче.
– Нет, этому не бывать! – Ингмар сильнее сжал кулак вокруг запястья советника и другой рукой начал теснить того в сторону, продвигаясь вперёд вместе с ним.
Будучи человеком достаточно тренированным и показавшим буквально утром, что может нести смерть не хуже опытного воина, Тит резко отдёрнул руку, собираясь сделать следующий выпад, чтобы предотвратить повторение досадной задержки. Однако случилось непоправимое: от встречного движения Ингмара искра выскользнула из сжимавших её пальцев. И, как в замедленной съёмке, Кларк и остальные видели, что артефакт летит к стене и грозит разлететься на осколки от соприкосновения с бетоном.
Даже если Кларк с её технологическим воспитанием не верила в реинкарнацию, она не могла допустить гибель последнего, что осталось от Лексы и, по верованиям землян, содержало частицу её души. Вытянув руки и подавшись всем корпусом вперёд, девушка, с трудом удерживая равновесие, поймала устройство. И в то же мгновение Искра засияла, как в начале конклава на губах своей прежней обладательницы. Словно маленький спрут, устройство выпустило пучок тонких «щупалец», ненадолго обвивая ими пальцы Кларк, будто в ободряющем пожатии.
В тишине, воцарившейся при виде этой картины, раздался одинокий вздох одного из поражённых прислужников. А затем комната взрывается невообразимым шумом – смесью удивления, негодования и растерянности: «дух» Командующей сделал выбор, и такого выбора не ожидал абсолютно никто.
