Глава 2
20 апреля 2016 г., 22:39
В тишине раздался одинокий вздох одного из поражённых прислужников. А затем комната взрывается невообразимым шумом – смесью удивления, негодования и растерянности: «дух» Командующей сделал выбор, и такого выбора не ожидал абсолютно никто.
Кларк в растерянности уставилась на кристалл у неё на ладони, не замечая поднявшейся суматохи. Разумеется, ей было известно и о том, что такое искусственный интеллект, и о роботостроении, процветавшем на Земле до начала ядерной зимы. Боже, у них на Ковчеге были самые разные устройства, без которых они, вероятно, испытывали бы огромные затруднения в космосе. А может, и не выжили бы – по крайней мере, не смогли бы сберечь население Содружества станций в том количестве и так долго, как им в итоге удалось. Однако в Содружестве никогда не встречались даже упоминания о чём-либо подобном этому явно рукотворному чуду. Странное устройство, в активном состоянии похожее на маленького спрута, – неужели и вправду живое? нет, лишь искусная имитация, – откуда оно взялось? Из Маунт Везер? Из какой-то лаборатории, ныне заброшенной, а до падения Старого света процветавшей на грантах и спонсорских вливаниях? А откуда больше-то? Не с неба же свалилось это наноизобретение, в конце концов!
Поглощённая всеми этими вопросами, Кларк позволила накрепко усвоенным ею законам природы и логическим построениям дать трещину под напором зарождавшейся в сердце безудержной, как лесной пожар, испепелявшей до костей надежды. Прямо сейчас ей не было дела до разворошенного змеиного гнезда, обитатели которого шуршали и брызгали ядом, сжимаясь вокруг неё плотным кольцом. Всем, что имело значение, был вспыхнувший внутри девушки огонёк, сигнализировавший сквозь пелену горя и отчаяния, что ещё не всё потеряно, что есть ради чего жить и бороться, жаждать знаний и продолжать видеть красоту этого мира. Какие бы легенды ни связывали этот помеченный перевёрнутой восьмёркой артефакт с её Лексой, чьей бы крови ни требовалось пролиться, чтобы рукотворное молочно-белое сердечко заработало вновь, – никакая цена не могла смутить Кларк, так хотелось той, чтобы самая важная для неё среди землян и небесных снова улыбнулась ей, обожгла своим пронзительным до дрожи взглядом, заставила бы трепетать каждую клеточку тела, каждую частичку сознания. При этом на задворки разума были вытеснены знания и факты: если «дух» Командующей выбирает преемника, то не просто так, а чтобы быть «оживлённым» в теле того человека. И причина очевидна: прежнему «хозяину» уже никогда более не топтать земную пыль и грязь, не вдыхать дыма прощальных костров и не чувствовать жара последнего, своего собственного. Все эти доводы рассудка не могли пробиться сквозь слова, которые Кларк повторяла про себя так громко, что странно, как это никто в комнате не слышал их, кроме неё самой: «Ты будешь жить, Лекса! Несмотря ни на что – ты будешь жить!..»
***
Среди напряжённой толпы Тит первым опомнился и огляделся по сторонам, чтобы оценить ситуацию. Большинство послов – представителей кланов выражали своё потрясение словами и жестами, так что и без того тесная комната будто сжималась вокруг собравшихся, наполненная возмущённым гулом, негодующими выкриками и даже возгласами отчаяния (Да как такое вообще могло произойти?!.. Что теперь будет? Мир уж точно превратится в хаос, какого не бывало со времён Катастрофы. Теперь конец света будет полным и неотвратимым…). Однако немало было и тех, кто тянулся к надёжно припрятанному оружию, официально настрого запрещённому в главном здании Полиса, но всё равно пронесённому контрабандой, как это делалось во все времена. Если сейчас начнётся резня, никто не будет защищён, – ни по-прежнему молчаливые, но, безусловно, растерянные подростки-чернокровые, ни Тит и его помощники, ни сама Искра. А уж судьба нечаянной её избранницы и вовсе очевидна даже слабоумному от рождения, но преданному Полису седеющему прислужнику, который сейчас жался в углу позади Тита, напуганный поднявшимся шумом. В глазах землян (и Хранитель Искры не был исключением) случившееся было величайшим святотатством. И не важно, что Небесная девушка лишь пыталась помочь и спасла вместилище «духа» Командующей от неминуемой гибели. Не имело значения, что артефакт ожил именно в её руках (хотя кто знает, какова была бы его реакция на любимого ученика Хеды? Ему-то не дали шанса пройти испытание…). Во главу угла было поставлено лишь то, что священный конклав был осквернён чужаками, которым вовсе не следовало здесь находиться. Местные не забыли цену, которую заплатили их собратья за продление жизни горстки червей в Горе Везер, прогрызавших каверны в новом мироздании, паразитировавших на их народе и отравлявших всё, с чем соприкасались. Но их уничтожение Ванхедой не искупило того, что появление Небожителей на землях Древесного клана принесло столько проблем, бед, смертей и страданий, смуту и раздоры в Коалиции. А в итоге и вовсе стоило жизни их предводительницы, с которой многие были при её жизни не согласны, однако заслуженно уважали (кроме, разве что, Ледяной нации). Обстоятельств никто доподлинно не знал; тем не менее, в том, что без Небесных тут не обошлось, сомневаться никому не приходилось. В критических ситуациях, подобных этой, требовались решительные действия, а промедление грозило катастрофическими последствиями. Всё, что пришло на ум Титу, – спрятать Искру, чернокровок и – на всякий случай – неожиданную избранницу подальше от разбушевавшегося собрания. Он позже обдумает, как извлечь из этого выгоду и минимизировать потери. А сейчас он пробирается между столпившихся соплеменников к стражникам, в боевой готовности ожидавшим распоряжений и настороженно сканировавшим окружавшую их обстановку. Отдавать им приказы во всеуслышание было опасно: любая спасательная операция могла быть сорвана вышедшими из-под контроля участниками и зрителями конклава. Даже если бегство затевалось лишь как отсрочка, чтобы однажды завершить начатое правильно, по неписаным законам. Слава Пром Хеде (Первой Командующей), в личную гвардию принимали далеко не новичков, и пары знаков головой хватило, чтобы охрана начала теснить к выходу чернокровок и окружать вышедшую из оцепенения Кларк и ощетинившегося Мёрфи. И вот уже группа во главе с Титом, замыкаемая начальником личной гвардии, движется по тем же лестницам и коридорам, оставляя позади рокот людской бури. У Кларк дежавю: она у смертного одра Лексы, а её комнату снова покидает Хранитель огня, глядящий перед собой испепеляющим орлиным взглядом. Ему теперь ничто не мешает довести всё до конца. Так убил бы сейчас, сразу, вон и стражники будут рады посодействовать. Чего он ждёт? Ах да, он же забрал у неё Лексу. Снова забрал, теперь окончательно, даже эту частичку с её – неужели душой? – и то отнял. Что ещё за муки он готовит, ради которых они до сих пор живы?.. Ответов на это Кларк не получить: двери захлопнулись перед её лицом, уже в который раз за этот бесконечный, невыносимый день. Ужаснейший день в её жизни. Наверное, даже хуже, чем когда казнили её отца.***
Девушке не известно, какие свои планы так долго обдумывал Тит, что и с кем он мог обсуждать всё это время. Но прошли часы, и вот он здесь, распахнувший мгновение назад створки дверей, отстранённый и сосредоточенный. Кларк сама уже не знает, то ли страшиться своей участи, то ли радоваться, что всё рано или поздно закончится и она воссоединится со своей почившей возлюбленной. Единственное, что ясно в этой стремительно меняющейся ситуации: её снова ведут, на этот раз одну. Пунктом назначения оказалось какое-то подобие святилища с расписанными углём стенами, свечами и осколками чего-то, подозрительно напоминавшего капсулу, в которой спустилась на землю Рейвен. На боку капсулы, покрытой глинистой грязью, видны буквы POL IS, в которых девушка внезапно угадывает название взорванной тринадцатой станции Полярис (Polaris). Мёрфи, которого здесь недавно пытали, нет рядом, чтобы поделиться с ней своими открытиями, и она продолжает пребывать в неведении. Девушка строит догадки, зачем она здесь: возможно, для казни или жертвоприношения. Или для мнимого допроса, который станет не более чем спектаклем. Земляне ведь не видели, от чего погибла их Лидер, так что проглотят любую версию, особенно ту, которая выставит виноватой чужую, не из их рода. Сердце начинает стучать всё громче, когда её подводят к постаменту вроде стола в углу комнаты. В ноздри ударяет запах горько-пряных травяных настоек и какого-то сладковатого дурмана, смешанный с обволакивающим ароматом воска и свечного нагара – незнакомым ей на Ковчеге, но буквально пропитавшем весь земной быт. У стола стоял Тит с его «походным набором хирурга», извлечённый из ветхого куска выцветшей синтетической ткани оранжевого цвета, похожей на ту, из которой шили униформу в доядерную эру (о стерильности на Земле, как и об униформе, не слышали почти целый век, и это даже не преувеличение). Кларк с удивлением обнаружила, что зрителей на её казнь собралось по минимуму, чернокровых подростков и вовсе не пригласили. Интересно, как долго всё будет продолжаться? Судя по тому, что готовили в своё время Финну, быстрые казни здесь не в чести. Внезапно девушка оживилась, осознавая, что не хочет так умирать, не хочет умирать здесь и сейчас. Ей ещё нужно предупредить мать и друзей, попытаться спасти их от неминуемой гибели, которую следует ожидать от тех, кто совсем скоро захватит власть. Кларк попятилась, приготовившись сопротивляться. Но измотанное тело и помутнённый от горя разум – не то, что можно противопоставить крепким землянам из личной стражи Командующей, которая отбирала лучших из лучших. Когда пленница в очередной раз попыталась вырваться, один из стражников не сдержался и двумя мощными ударами по голове лишил её надежды на бегство. После второго удара девушка обмякает и почти падает на грязный пол ритуальной комнаты. Однако её подхватывают с двух сторон и волоком тащат к постаменту, чтобы положить ничком её безвольное тело. Теряя связь с реальностью, Кларк успела разглядеть, подобно вспышке, сосредоточенно-неприязненное выражение лица Тита. В руках у него поблёскивал не грубый нож воина, а неизвестно как сохранившийся хирургический скальпель. И эта картинка, отпечатавшись в памяти, как фотовспышка, продолжала подсвечивать темноту, в которую она погрузилась, впав в забытьё.***
Вероятно, прошло уже немало времени с момента, когда Кларк потеряла сознание. Но реальность не спешила возвращаться. Вместо этого вязкая темнота, прерываемая неясными тускловатыми всполохами, начала наполняться чем-то бесплотным, воспринимаемым на уровне чувства сродни интуиции. Безвоздушное пространство постепенно окрашивали звуки, а отсутствие тактильных ощущений компенсировалось чьим-то осязаемым присутствием. Такое испытывает тот, за кем пристально наблюдают из-за спины, и взгляд невидимого преследователя действует на человека сильнее, чем если бы на его плечо легла ладонь. «Это бред, галлюцинации», – проносится в голове Кларк, и возвращение способности к внутреннему диалогу с собой подсказывает девушке, что та приходит в себя. Но это было иначе, чем вернуться в сознание или проснуться. Не возникало потребности открыть глаза, и вместе с тем зрение будто улучшилось стократно, позволяя видеть не предметы, но – минуя оболочку – их суть. Из кирпичиков темноты выстраивался в эти минуты новый мир, подобный паутине: множество нитей скрыты от взгляда, но потяни за одну – и все придут в движение, начиная вибрировать, посылая импульсы, сигналы, обнажая сложную структуру, спрятанную на виду. И эти сигналы, сперва доносившиеся далёким эхом, постепенно начинают напоминать такой родной голос… Это просто не может быть правдой! Но именно это происходит. Всё внутри перерождается под натиском этого голоса, нежного и в то же время сильного, проникающего в сердце, как когти дикой кошки, целующие белое плечо. – Здравствуй, Кларк. Я с тобой. Мы с тобой.
