После (After)

      Джон Мёрфи никогда не был лучшим учеником, лучшим бойцом, лучшим другом – чёрт, он никогда не был лучшим для кого-то или в чём-то. Но он определённо научился выживать, и с каждым днём превосходил в этом искусстве самого себя. «Везунчик», – подумал он, пробираясь огородами в сторону леса.       Если бы в космосе ему сказали, что на земле выжили люди, занимаются охотой и собирательством, некоторые даже скотоводством и земледелием, а ещё – надиранием задниц непрошенных гостей, парень рассмеялся бы этому сказочнику в лицо и отпустил едкий комментарий. А если бы этот бедолага добавил к своим горе-пророчествам, что Мёрфи будет воровать плоды труда землян, чтобы те, кто желает ему смерти, сами того не ведая помогли бы сохранить ему жизнь… Да этому «футурологу» пришлось бы терпеть насмешки и унизительные шуточки о слабоумии как минимум в течение нескольких оборотов вокруг земной орбиты.       Но это всё было бы в другой жизни – там, среди равнодушных звёзд, чьё холодное отражающее мерцание сейчас освещало путь беглецу в рваной толстовке, с заплывшим глазом, многочисленными синяками и ссадинами. Руки нещадно саднило от заноз, но это было малой платой за спасение. Сегодня он решил рискнуть собственной жизнью – и сделал верную ставку.

***

      Он всего лишь выглянул из окна комнаты, где его заперли, после того как увели в неизвестном направлении Кларк. И обнаружил декоративный карниз и нечто ещё, особенно интересное в сложившейся ситуации. Сооружение напоминало не то строительные леса, не то конструкцию, использовавшуюся мойщиками окон. Скорее всего, ничего не подозревавшие люди весело перебранивались, натирая зеркальные стёкла, строили планы на вечер, хвастались предстоящими свиданиями, успешными приобретениями… А спустя несколько минут после того, как одна из стратегически пущенных ракет приземлилась неподалёку и окрестности накрыло взрывной волной, не осталось и следа ни тех стёкол с подветренной стороны, ни мойщиков, которых сдуло с высоты, точно бумажные стаканчики со скамейки. Тем не менее, леса, на которых они стояли в момент наступления катастрофы, и стальная лестница остались на своих местах, пережили годы непогоды и кислотных дождей и каким-то чудом уцелели, обойдённые вниманием землян.       Этой шаткой конструкцией и воспользовался Мёрфи, когда местные дуболомы подхватили Кларк под руки и грубо выволокли из комнаты, оставив его под замком дожидаться неминуемой казни – уж что-что, а ожидавший его исход не вызывал у парня сомнений.       Его вешали (свои же, заметьте!), избивали, топили, травили, резали, в него стреляли, его морили голодом, доводили до помешательства в запертом бункере (опять же «свой» отличился – их бывший канцлер Джаха, эта продажная душонка). И всё это Джон пережил не для того, чтобы спокойно идти на заклание. Он хотя бы сам распорядится своей жизнью, не дожидаясь палачей. Так будет быстрее и, наверное, менее больно.       Выглянув из неостеклённого окна, кое-как затянутого ветхой тканью, он заметил ключ к спасению. Всего-то ветхий пластик и стальные тросы, которые под его весом запросто могут рассыпаться в прах. И всего-то -дцатый этаж. И земля так далеко, что даже не кажется реальной. И почти не страшно – когда ты просто выглядываешь из окна и ещё не вылез наружу. Короче, если помирать, то хотя бы изобретательно.       Джон сам не помнил, как спустился по трескучей оснастке на этаж ниже, и этот трюк определённо не укрепил его душевное здравие. Он не был уверен, что если останется в живых, ему не будут сниться кошмары об этом спуске каждую ночь до конца жизни. Но вот он уже стоит в пустой комнате, среди хлама, пыли и паутины. Из самого холодного и неуютного помещения, где никогда не просыхали сырые стены, сделали своего рода склад – свалку ненужных вещей, от ко­торых по неясной при­чине ре­шили не избавляться сов­сем, но и пользоваться ими уже не собирались, вот и забросили подальше – всё равно жить тут невозможно. Совсем так же правительство Ковчега поступило с сотней молодых нарушителей, сослав их на негостеприимную, продуваемую всеми ветрами планету. Как мусор. Никому не нужны. «Ну и похер», – ругнулся про себя парень, отгоняя пришедшую на ум аналогию и не прекращая осматриваться в поисках выхода.       Ему повезло – то ли за все прожитые годы, то ли авансом на много лет вперёд. Так или иначе, он смог пробраться на второй этаж незамеченным, и хоть пару раз почти попался, но пронесло. Однако внизу, на первом этаже, всегда дежурила охрана, перекрывая подступы к лестницам. Мёрфи слышал, они грубо переговаривались на местном наречии, прохаживаясь и разминая затёкшие от долгого сидения ноги. В результате последний этаж пришлось снова преодолевать по стене здания, цепляясь за жёсткие стебли, обнимавшие первый этаж, как щетинистый браслет. Существовал ли столетие назад этот уродливый гибрид плюща с шиповником, беглец не знал, да и не желал знать, равно как и соприкасаться с растением когда-либо ещё. Понятно теперь, почему земляне его не выкорчевали: вряд ли кто-то рождённый здесь и знакомый с местной флорой добровольно воспользуется им вместо каната.       Но жжение в ладонях от тысяч мелких зазубренных иголок, впивавшихся в кожу при каждом прикосновении к стеблям, – ничто по сравнению с тем, что он ещё жив и улепётывает из Полиса к чёртовой матери. Ещё не ясно, куда ему идти, ведь нигде ему рады не будут, а шансы разыскать Эмори в этих диких лесах равны минус бесконечности. Но кое-что ему на ум всё же пришло, и, захватив по дороге несколько плодов, похожих на виденные им на картинках в школе огурцы, парень, пригнувшись, пролез под проволочным заграждением и припустил под защиту деревьев. Если только никто не вышел на охоту сегодня и не устроил засаду в густых кронах, ему удастся уйти подальше и отнести знакомым тревожные вести. Плёвое дело, всего-то и нужно, что понять – в какую сторону идти…