Пояс Толомея

Ганнибал Лектер оставил машину на университетской стоянке и направился к главному входу. В глазах мелькали разноцветные огни полицейских и ФБРовских автомобилей, ушные раковины заполнял гул голосов, пошаркивание ног. Над местом преступления, как и над любым другим, где работали матерые профессионалы, висел флер замшелого безразличия — вынужденная необходимость для качественного выполнения работы. Кто-то бросал на Лектера пространные взгляды, так как он явно выбивался из этой массы людей в спецодежде, но толстая шкура безразличия не давала трещин, и любопытствующие снова утыкались в свои бумаги. Ганнибал остановился у подножия белой лестницы, ведущей ко входу в здание, обрамленному такими же белыми высокими колоннами, и задержал внимание на девушке, прислонившейся к стене цвета глубокого кармина. Она была в элегантном синем пальто и черных замшевых полуботинках на невысоком каблуке. Ее руки в очень коротких кожаных перчатках, эстетично оголяющих тонкую гибкую кисть, сложены на груди — не напряженно, не отталкивающе, утомленно. Девушка задумчиво смотрела вдаль на колыхающиеся ветви деревьев, в ночи напоминающие лапы вендиго. Посаженные вокруг территории с газоном и асфальтовыми дорожками, пересекающимися друг с другом крест-накрест, при должном воображении они создавали довольно инфернальную картину. Заприметив человека внизу боковым зрением, девушка медленно перевела взгляд на замершего мужчину и скользяще осмотрела его с головы до ног. Но более никаких действий не предприняла. Лектер ступил на первую ступеньку, желая вступить в беседу, но из двери высунулся Кроуфорд: — О, доктор Лектер, спасибо, что приехали! Следуйте за мной. Ганнибал напоследок бросил цепкий взгляд на лицо девушки, но она вновь смотрела вдаль. Уже в здании он спросил: — Она обнаружила труп?  — Да, она… — с сомнением в голосе протянул Джек, размашисто вышагивая по серому, теперь хорошо освещенному коридору. — Почему же с ней не работают специалисты? — Сказала, что никуда она не денется, а лишь постоит на крыльце и подышит свежим воздухом. И что одиночество ее психическому здоровью пойдет на пользу куда больше. Они подошли к распахнутой двери: народу в кабинете было уже немного, лишь несколько криминалистов — главных помощников главы отдела бихевиористики. Ганнибал аккуратно ступил в комнату и неспешно приблизился к сидящему трупу. — Откуда кровь на голове? — спросил доктор, осматривая венецианскую маску, с прочерченной в центре вертикальной изгибистой линией, разделяющей два цвета — синий и красный, распростертые руки и лежащий между ними язык. — Ему пытались вскрыть череп, — отозвалась Беверли Катц. — Судя по повреждениям — распатором. — Но умер он не от этого, — сказал Кроуфорд. — Ножевое ранение в грудь, точное попадание в сердце. Он видел своего убийцу перед смертью... Вы мне лучше скажите, доктор Лектер, что вы думаете о маске и языке? — Венецианская маска Вольто, известная также под названием «Горожанин». Самая популярная из всех видов карнавальных масок. — И… что это значит? Ганнибал поджал губы. — Боюсь, что ничего. Именно ее заурядность и должна натолкнуть нас на причину преступления. — Убийца совершил это просто потому, что считал профессора Фелла заурядным? — задумчиво вскинул брови Джек, обрабатывая полученную информацию. — Язык, — не отвечая сразу, произнес Лектер. — Он вырезан. Думаю, не ошибусь, если предположу, что с ним так поступили по причине лжи. — Я тоже так подумал. В таком случае маска — лицемерие? Нам искать недавно посещавших Венецию? — Сомневаюсь, что она настоящая, Джек… Такую можно купить и в Америке. — Мы это проверим. А завтра фотографии посмотрит Уилл.

***

Первая пара — лекция по профессиональной этике и педагогической деятельности — подошла к концу. Студенты загудели активнее и начали покидать аудиторию густым потоком, сужающимся к двери как колония муравьев, протискивающаяся между двух камней. Кларисса закрыла тетрадь, накинула прикрепленную к обложке ленту, чтобы в сумке не помялись листы, и убрала вместе с черной гелевой ручкой. Как только она оказалась в очереди к выходу, ее схватили за плечо и хихикнули в ухо: — Не потеряйся до буфета. Старлинг повернула голову и улыбнулась Ларе, близко оказавшееся лицо которой почти нарушало все этические правила о личном пространстве, если бы не ее маленький рост. Они вышли в коридор и уже повернули налево в сторону буфета, как за их спинами раздался визг. Рой студентов, заполнивший коридор, пришел в хаотичное движение и со всех сторон стали раздаваться испуганно-недоуменные вопросы — «кто кричал?», «что случилось?». Лара сильнее вцепилась в подругу и резко завертела головой, напоминая застигнутую врасплох птицу. Наконец, сквозь бесполезную болтовню прорезался все тот же надрывный голос: — Убили! Убили! Его убили… Конец фразы интонационно съехал вниз, из чего можно было заключить, что паникующая потеряла сознание. — О, господи! — прошептала Лара и зажала рот рукой. Поток людей понес их к соседнему кабинету и толкал со всех сторон, так как каждый пытался заглянуть внутрь. При том, что Клариссу швыряло из стороны в сторону, на ее лице не отображалось ни капли дискомфорта, а зрачки целенаправленно были устремлены к двери. Ею двигало несгибаемое желание увидеть, узреть, запечатлеть, а, главное, — понять. Она знала — никто не вникнет глубже нее. Лара не по собственной воле отпустила ее руку где-то по дороге, и Старлинг оказалась перед трупом одна. Тело ровно, словно в морге после аутопсии, лежало на нижнем ряду парт. Первое, что бросалось в глаза, — это аккуратно вскрытая черепная коробка и хорошо просматриваемый алый мозг. Возле головы натекла и успела застыть лужа крови. Рядом стоял небольшой проигрыватель, из которого негромко, словно стесняясь неуместности собственного звучания, раздавались струнные. Вивальди. Третья часть «Весны».