Пояс Толомея

— Вы снова напряжены? — прошелестел Ганнибал в русую макушку. Кларисса не ответила, не обернулась, но и не отпустила скальпеля. Лишь по движению плеч можно было понять, что ее дыхание стало тяжелее. Лектер усмехнулся и неспешно поставил свой бокал на стол, дотрагиваясь левым плечом плеча Старлинг. Ее правая рука судорожнее сжала металл, и было не ясно, сделает она сейчас выпад, чтобы напасть или смирится с участью, которую еще не выбрал сам хозяин. Ганнибал мягко положил ладони на напряженные плечи Клариссы и успокаивающе погладил – она, конечно, не поверит, но почему бы не поиграть с жертвой? С жертвой, которая сама ухватилась за крючок, которая, в отличие от остальных, была прекрасно осведомлена о возможных последствиях, но имела самонадеянность рискнуть. Лектер нахмурился от возникшей ассоциации с рыбалкой — эта мысль явно не его, ее заронил кое-кто другой, и она ждала момента, чтобы пустить стебель. Он повел плечом и стал вести ладони ниже вдоль Клариссиных рук. Дойдя до кистей, Ганнибал несильно сжал правую в безвариантной просьбе бросить оружие. Старлинг чуть ослабила хватку, но скальпеля не выпустила. — Если он вам так приглянулся… — выдохнул Лектер уже в ухо, — то можете им воспользоваться. Будучи прижатым к Клариссе вплотную, он ощутил, как на мгновение она перестала дышать. — Как именно? — шепотом спросила Старлинг, медленно разворачиваясь в кольце рук и заглядывая в глаза. Как ни странно, страха в глазах не было. Не было и любопытства или обреченности — какая-то усталость с долей тоски. Ганнибал почувствовал исходящее от нее доверие и даже удивился. — Желание гостя первостепенно для хозяина. Кларисса кивнула с выражением лица «и правда что» и поднесла скальпель к воротничку рубашки. Провела плашмя по краю, по узлу галстука, вдоль лацканов и снова вверх, остановившись под челюстью. — Вы не боитесь, что моя рука может дрогнуть? — задумчиво поинтересовалась Старлинг. — От скуки? — усмехнулся Ганнибал. — От скуки может дрогнуть только ваша. Кларисса разомкнула сомнительные объятия и вложила в руку Лектера орудие. Это был красивый жест, подумалось ему, гордый, полный достоинства. Им она приподнималась с ним на один уровень, но при этом оставалась на коленях. И все это — добровольно. Если бы ему сейчас вздумалось вскрыть ей глотку, она бы так и продолжила прямо смотреть в глаза, не предпринимая попытки защититься. Ганнибал склонил голову набок, изучающе осматривая лицо напротив, и медленно приблизился, останавливаясь в паре миллиметров от губ. Он чувствовал ее ровное глубокое дыхание и довольно улыбнулся, прежде чем поцеловать. Поцелуй вышел медленный, тягучий, заинтересованный, но без намека на чувства. Кларисса не столько отвечала, сколько поддавалась, и Лектеру определенно нравилось это ощущение власти. Он обхватил руками ее лицо, углубляясь, при этом в его пальцах так и был зажат скальпель. Если хоть на мгновение, хоть на долю секунды он почувствует ее торжество… Но Старлинг вовсе не играла в игру «проведи вечер с Чесапикским Потрошителем и вернись домой на своих двух». Это подкупало. Ганнибал вновь удовлетворенно улыбнулся. Ненавязчиво разомкнув поцелуй, он завел руки ей за спину и нащупал молнию на платье. Кларисса сглотнула и положила руки на его грудь. Снова смотрит в глаза… Хочет предугадать? Поддается? Мотивирует к действию? Лектер, не разрывая зрительного контакта, потянул «собачку» вниз, пока она не остановилась в районе поясницы. Когда он дотронулся холодным металлом до позвоночника, Кларисса подалась вперед и вцепилась в лацканы. Ганнибал не острой стороной повел по позвоночнику вверх. Когда она не выдержит больше смотреть? Когда он погрузит скальпель в ее плоть? Ганнибал развернул скальпель и нажал под лопаткой. Старлинг сильнее сжала челюсть, но больше ничего не предприняла. Тогда он мазнул по царапине указательным пальцем и поднес к своим губам. Она даже не посмотрела на руку, словно в его глазах было нечто намного более захватывающее. Ганнибал выдохнул, теряя терпение, и резко развернул Клариссу спиной к себе. Он стянул платье с ее плеч и уже коснулся застежки на бюстгальтере, но остановился. — Снимите сами, Кларисса? Он был прекрасно осведомлен о своей способности задавать вопросы, по смыслу предполагающие выбор, но по интонации требующие абсолютного подчинения. Старлинг завела руки назад, расстегнула застежку, стянула с плеч бретельки. — Можете положить на диван, — сказал Ганнибал. И добавил: — Если не возражаете. Он отступил на шаг, пропуская Клариссу к дивану. Она повесила бюстгальтер на спинку и осталась стоять. Платье болталось на пояснице, на белой спине красовалась алая вспухшая полоса, из которой тянулась ниточка крови. Ганнибал подошел и сжал кожу вокруг раны, перегнул Старлинг через спинку дивана и собрал языком выступившую кровь. Затем он отстранился, и Кларисса уже дернула головой, чтобы обернуться, но он резко полоснул скальпелем под другой лопаткой, отчего она не то вскрикнула, не то простонала. — Вы сами вложили скальпель в мои руки, Кларисса, — вкрадчиво заметил Ганнибал. — А я и не отказываюсь от своих действий, Ганнибал, — сдавленно, в диванную подушку сказала Старлинг. — Дерзко, — констатировал он таким тоном, словно подвел итог какой-то научной работы, и дернул подол платья. Его никогда не тянуло в сексе к чему-то эпатажному, зачастую потому, что его партнерши не имели представления о его сути. Но сейчас — в руке скальпель, а кружево на бедрах Старлинг было таким тонким… — Я бы взрезал эту ткань вместе с вашей плотью, — заговорил Лектер в ее ухо, наваливаясь сверху и подсовывая все никак не разогревшийся металл под резинку трусиков. — Но тогда вам будет не в чем идти домой. Он прижался затвердевшим членом через ткань брюк к ее бедру и ощутил, как она задрожала. Толкнулся еще — подалась навстречу. Не собираясь церемониться, Ганнибал быстро расстегнул ремень, ширинку и, отодвинув край ее трусиков, вошел на всю длину. Раздалось глухое мычание. С Старлинг наверняка никто раньше так не обращался. Не посмел бы так обращаться. И она подсознательно искала того, кто посмеет. Такая мысль понравилась Ганнибалу и он замер. — Вы всегда доминировали до этого момента… — начал Лектер, медленно выходя из Старлинг, — не так ли, Кларисса? — И, на выдохе произнеся имя, резко вошел снова, полоснув скальпелем по плечу. В этот раз рана вышла длиннее — от самого позвоночника до руки — и глубже, взрезая не только кожу, но и мышцы. Можно было запустить туда пальцы, поддеть края, начать разворачивать, как конфетную обертку. Ганнибал наклонился и припал губами, высасывая красный шоколад, одновременно и сладкий, и соленый, отдающий металлом, словно часть скальпеля находилась все еще внутри. Теребя порез зубами и языком, Лектер бесцеремонно толкался членом, то без продыху вколачиваясь, то делая большие паузы после каждого грубого проникновения. Старлинг под ним больше не издала ни звука: только чуть шире расставила ноги и отчаяннее вцепилась в диванную подушку, возможно даже зубами. Кончая на ее бедра без чувства удовлетворения, лишь формальной разрядки, Ганнибал прикрыл глаза. Если бы это был другой человек, он мог бы остаться внутри. Тут же вернувшись к реальности, Лектер привел себя в порядок и с прищуром глянул на все еще распластанное тело: Кларисса так и лежала лицом в подушку, ей в живот впивалась спинка дивана, а на пояснице и бедрах поблескивала сперма. Волосы были слишком светлыми, кожа слишком бархатистой, талия слишком узкой, а запах… Запах слишком изысканным. С каких пор такие женщины перестали его прельщать? С каких вообще пор хороший вкус и все то, что он ей — Клариссе — перечислил вчера по телефону, стало таким раздражающе пресным? — Минус на минус не всегда дает плюс… — слабым голосом сказала Кларисса, наконец приподнимаясь с дивана. Ганнибал бросил на нее прохладный взгляд: взять за волосы, так омерзительно по-женски пахнущие клубникой и ванилью, перерезать горло, дождаться конца конвульсий, оттащить тело, сменить обивку и, скорее всего, ковер… Но, к ее сиюминутному счастью, он почти с первой встречи уловил, и ощущал до сих пор, чужой запах на ее одежде, коже, в волосах. Женский запах, но вовсе не дружеский — ни одна подруга бы не оставила настолько насыщенного аромата, даже при поцелуях в щеку и объятиях. К тому же, эта своеобразная подруга обладала деревенским вкусом — ее туалетная вода была такой приторной, что сводило челюсть. Интересно, Старлинг ей советовала сменить парфюм? .. Ганнибал молча подал Клариссе салфетку и вежливо спросил, не требуется ли ей помощь. Она отрицательно покачала головой и стала неспеша одеваться. Надевая платье, она передернула плечами, поджала губы — больно, порезы глубокие, будут ныть еще долго. Но на это ему было наплевать. А вот что в скором времени начнет зреть и разъедать Старлинг изнутри — действительно занимало. Будет интересно одновременно наблюдать за физическим воспалением одного пациента, и душевным — другого. Разве что он пока в шаге от черты «убийца», а она — на шаг за чертой.